Мы вчера готовили до самой ночи: я освободился раньше обычного, а у тебя снова отменила занятие Клементин. Я обмолвился, что безумно хочу риса с мясом, ты уточнил – кацудон или тяхан? – и предложил пройтись до магазина. Я согласился.
Я варил рис, яйца и креветки, ты резал овощи и обжаривал кусочки курицы. Надышались вкусными запахами, есть потом уже и не стали, только пробу сняли. Сейчас, кажется, все труды Нацуо скормим.
Вынимаю из стенного шкафа тонсуи, а он сидит на торце стола, обхватив ладонями чашку, и наблюдает, как ты вскрываешь новую упаковку палочек:
- Нацуо, тебе.
- Спасибо.
Я нахожу твои – бело-жёлтые, покрытые ровным слоем лака, и свои, кладу около тарелки, игнорируя твой укоризненный взгляд. Мне они нравятся! Подумаешь, облупились!
Ты разогреваешь тяхан, вооружаешься керамической ложкой и по одной забираешь тонсуи, наполняя чуть больше чем наполовину. Я расставляю их на столе, дожидаясь, пока ты вынешь из холодильника соевый соус и гари и устроишься напротив:
- Приятного аппетита.
- Угу, – Нацуо с некоторым удивлением вертит в палочках кусок креветки. – Будто и не уходил с вашей кухни. Вообще за столом, наверное, не принято?..
- Пускай не принято, говори, – я принимаюсь за рис. Надо успеть впихнуть в себя побольше – а то у меня ощущение, что потом долго не захочется.
- Ладно, – вздыхает Нацуо. – Этикет побоку.
Он больше не смеётся – настолько собранным я видел его всего раз или два. Жуёт автоматически, между фразами, и перечисляет события, стремясь ничего не упустить.
Через пять минут мне уже кусок в горло не лезет, не понимаю, как ты можешь по-прежнему есть.
Ты прав: прямой угрозы нет. Зато косвенная впечатляет. Я отодвигаюсь на табурете к стене, закидываю ногу на ногу и переплетаю пальцы так, что костяшки белеют:
- Он что, псих – являться в Гору? Думает, ему Ритцу простили?
- А он и не в Гору, – Нацуо зло хмыкает. – Он в окрестностях пасся. Наши же тренироваться ходят иной раз за несколько километров… Вот и сталкивались. Дважды, когда он с Нисеем являлся, даже разговор завязывался.
- И на какую тему?
- Да на какую… из-за которой я здесь, – Нацуо откладывает палочки. – Вернулись из Торнадо и вас ищут. Причём, по-моему, весьма упорно. Йоджи справки навёл, позвонил Кайдо, тот ведь живёт в вашей квартире. Ну и выяснил, что мелькал похожий по описанию субъект около дома. Раз этак несколько, ещё до того, как Возлюбленные повадились новичков пытать.
Вот зачем он меня о Кио спросил…
- Когда это было? – ты поднимаешься с табуретки, подходишь к окну и наполовину открываешь форточку. Потом вытаскиваешь из лежащей на подоконнике общей пачки сигарету, берёшь зажигалку и возвращаешься за стол. Лицо у тебя не выражает ничего. В смысле, ничего хорошего.
- В декабре, – Нацуо снова принимается за тяхан, вылавливая ломтики курицы. – Я впервые услышал о них, в смысле, что опять появились, как раз в начале зимы. Под дверью у Нагисы и не то почерпнёшь, если качественно маскироваться.
- С кем она говорила? – я запускаю руку в волосы надо лбом и машинально тяну, спохватываясь, когда делается больно. Если в Лунах знают о появлении Возлюбленных – почему их не схватят?!
- С Минами, – Нацуо прячет глаза. – Он хоть и ослеп, но от работы не отстранён. Преподает и нового Бойца выращивает, надеется побить успех с Соби. Нагиса с генами химичит, а он… Кстати, он теперь замдиректора.
Ты незаметно взглядываешь на меня – и напоминаешь:
- Нацуо, дальше.
Я морщусь, расплетая под столом онемевшие пальцы, тру ладони одна об другую.
Ты однажды сказал, что в моём произнесении научные звания сэнсеев звучат абсолютно нецензурно.
- В общем, послушал я беседу, – Нацуо резко дёргает щекой, – пересказал Йоджи, мы пошуршали в разных группах и выяснили больше сэнсеев. Возлюбленные раза четыре с одним и тем же вопросом подкатывали: куда Безжалостные подевались. Однозначно, Сэймэй вызнал, что в Токио вас нет, и решил в Горе поискать. Не нашёл. Рицка, это комплимент, – спохватывается Нацуо, – классное между прочим Имя!
- Хочешь – забирай, – бросаю я резко. – Меня собственное устраивает!
Мы с тобой даже не «Loveless», если на то пошло. И уж точно не «Ruthless».
Нацуо почему-то теряется. У них с Йоджи ведь нет Имени, вспоминаю я с запозданием. Может, Зеро и не против были бы… Но мы здесь при чём?
- Короче, – продолжает Нацуо, уставившись в свою тарелку, – под Новый год Йо позвонил Кайдо. Пришлось на домашний, но тут уж ничего не поделаешь: мобильного его мы не знали, как и ваших.
- Вы назвали имя того, кого описывали? – ты прикусываешь сигаретный фильтр, больше ничего, но я вижу.
- Не идиоты же! – Нацуо, кажется, даже оскорбляется. – Нет, конечно.
- Хорошо.
Я молча соглашаюсь. Если бы Нацуо сообщил Кио, что Сэймэй жив… Мы в своё время не стали, нервов было жаль. Собственных.
- Да как посмотреть… Кио всё равно встревожился. А неделю назад мне скинула смс Хаватари Юйко.
- Юйко?! – изумляемся мы в один голос. – Как?
- На мобильный, – отвечает он, словно это самое важное уточнение. – Вообще-то у меня года три уже есть её номер. Мы поменялись, когда ты школу закончил.
- Одна-ако, – я выпрямляюсь на табурете. – А Йоджи ничего не сказал?
Чёрт. Ты же тоже слышишь. Но я ведь ничего особенного в виду не имею…
- А что он мог сказать? – искренне удивляется Нацуо.
Я не смотрю на тебя, но очень хочется запретить радоваться. Нашёл причину! Ну почему я никак затыкаться не научусь…
- Она сама спросила, ровнёхонько перед вашим отъездом, – продолжает Нацуо, бездумно прочесывая пальцами чёлку, чтоб закрывала пустую глазницу. – И свой мобильный дала, «на всякий случай». Я тогда ещё не понял, какой может быть случай. А она знала, что вы сматываетесь из Японии?
- Да, – киваешь ты. – Из одноклассников Рицки знали Юйко и Яёи.
- Вот-вот, – непонятно чему соглашается Нацуо. – Лучше б вы мне сообщили, чем ему.
В наступившей тишине звук включившегося холодильника кажется ужасно громким.
- Мы слушаем, – ты дотягиваешься до подоконника, гасишь в пепельнице окурок.
Нацуо сумрачно усмехается:
- Длинные языки укорачивают. Было у меня после встречи с Юйко желание с Яёи пообщаться, но Йо сказал не трогать дурака, вроде как не заслуживает… А по мне, за трёп отвечать надо! Так о чём я, – спохватывается он, встряхиваясь. – Написала Юйко коротко: есть разговор, хоть и ерундовый, а не телефонный. Ну, думаю, отчего не встретиться с красивой девушкой? Сообщил Йоджи, назначил время – вечером вторника. Юйко приехала злющая, заведённая, с первого взгляда ясно, что речь не о чепухе. И сразу сказала: «Дай страшное честное слово, что не растреплешь». Ладно, говорю, а что за тайна? Тут она и выдала: я знаю, где Соби с Рицкой, а теперь и Сэймэй наверняка тоже, потому что Яёи проболтался! Я сперва опешил, что она в курсе ваших дел… Разозлился даже, – признаётся он, улыбнувшись. – Мы-то головы ломали, как вас найти, а оказывается, у неё с вами все годы связь отлажена! Е-мейла друзьям пожалели?
Обида у него настоящая. Я различаю и вздыхаю:
- У вас три года назад всё прослушивалось и просматривалось, забыли что ли? Йоджи сам сказал: найдёмся, когда понадобится!
Я не представлял, как, но нам было не до частностей: только в Горе недоставало засветиться с ip-адресом или французским провайдером. И без того слабых мест хватало.
От напоминания Нацуо озадаченно хмурится:
- Ой, точно. Тогда ладно. Я, короче, вцепился в Юйко: кому ваш дружок проболтался? Она объяснила, что Яёи по телефону упомянул как-то Париж, в смысле, что вы тут живёте, и вы её предупредили, что Возлюбленные могли прослушивать. Поэтому она, из Франции вернувшись, начала ходить с оглядкой – и дней десять назад заметила слежку. Одного не узнала, но по описанию точно Акаме выходит, а второй с её слов на испорченную копию Рицки похож – повыше, пошире, лицо неподвижное и взгляд такой, что спину жжёт.