- Гм, – произносишь ты, внимательно изучая столешницу. И, подумав, повторяешь: – Гм.

- Угу, – Нацуо отправляет в рот шарик риса. – И я так подумал. Спросил, не боялась ли она привести хвост. Ну, испугался за девчонку! Юйко у виска покрутила и ответила, что полтора часа по метро моталась, поезда меняла – жить-то хочется. Я тоже посканировал пространство, убедился: слежки не было.

- Значит, они уверены, что Юйко с нами виделась, – я беспокойно встаю с места. – Что с ней будет?!

Нацуо торопливо прожёвывает ломтик гари:

- Она, после того как слежку заметила, несколько раз позвонила Яёи и долго ныла, что вы испортились.

Ты чуть заметно улыбаешься, а я недоумеваю:

- В каком смысле?

- Вы стали нелюдимыми, в гости не позвали, чем занимаетесь, не сообщили и общаться с вами скучно, – перечисляет Нацуо попунктно. – Говорит, была до слёз убедительна. Расписала, что без общения в реале дружба сдулась. Так что ничего ей не грозит. Заложницей брать не станут, да и терроризм, знаешь, наказуем.

- А слежка в таком случае зачем понадобилась?

Нацуо пожимает плечами:

- Рицка, столько времени было неизвестно, где вы вообще! Может, вы регулярно у Хаватари-сан в гостях околачивались, а по телефону она врала?

- Это ей, по-твоему, гарантирует безопасность?

- Какой смысл её трогать? – Нацуо машинально грызёт концы палочек. – Юйко далеко, случись с ней что, вы и не узнаете. Нет, Рицка, если искать, через кого на вас нажать, то здесь. Друзья, знакомые, нынешний круг общения. Они в Париж явятся.

Я меряю шагами кухню и взвешиваю аргументы: вроде бы всё логично. Вот только в случае с Сэймэем на здравый смысл рассчитывать бесполезно. Реальность у него альтернативная.

А Юйко? Ну куда она полезла?! Должна же соображать, что опасно! Лучше б перетрусила, как раньше от моих рассказов… Почему они за ней лишь теперь шпионить начали? И почему до сих пор не здесь?

- Итак, тебе Юйко объяснила, где нас найти, – прерываешь ты мои рассуждения. Тоже встаёшь, начинаешь убирать со стола тарелки. Моя почти нетронутая, но есть я не могу. Отхожу к окну, щёлкаю зажигалкой – пальцы дрожат так, что приходится сжать в кулак свободную руку. Дым обжигает губы.

- Угу. Сказала на ухо, что Рицка в Париж-Сорбонне учится, – отвечает за моей спиной Нацуо. – А остальное уж дело техники.

- Понятно, – произносишь ты бесстрастно, и, насколько я слышу, обновляешь в чашках чай. – Значит, опасения Юйко подтвердились. Очевидно, нам следует ждать гостей.

Смотрю в окно и не вижу ни улицы, ни прохожих. Перед глазами – стена, покрытая бледно-зелёной краской, и надпись быстро темнеющим красным: «Рицка, я вернулся!»

Желудок сводит дурнотой, я прижимаю к нему ладонь.

- Потому я сюда и сорвался, – Нацуо вздыхает. – Раз Возлюбленные пронюхали, где вы, мы с Йо решили вас остеречь. Я пару дней выждал и телепорт для надежности из дому открыл, чтоб не отслеживаться… Уф. Я наелся, примите проникновенную благодарность.

Я оглядываюсь. Ещё один любитель мгновенных перемещений нашёлся. Хотя чего спрашивать с Зеро?

- Телепорт? – повторяешь ты раздельно. Что, тебе тоже не нравится? Сейчас прочувствуешь, каково мне было с тобой спорить. – Это же против правил школы. Особенно в одиночку.

- А, – отмахивается Нацуо. – Правила существуют, чтоб их нарушать. Мы и так этого давно не делали. Я опоздать боялся, но торопиться, сами понимаете, нельзя было. У Акаме сфера странная, Соби, ты в курсе. Прозевать его и привести следом было б последним делом. Страшно, – признаётся он без стеснения.

- Ч-чёрт, – я гашу окурок и сжимаю руками виски. Снова отворачиваюсь – и опять вижу перед собой эту проклятую стену. Иероглифы потёками оплывают вниз, откуда-то издалека доносится истошный женский визг…

Ты подходишь ко мне, обнимаешь, тёплой ладонью гася резь в желудке – и молчишь. Может, то же самое представляешь. Днём позже у твоего сэнсея уже не было бы шансов рассмотреть наше Имя.

Нацуо сидит тихо, опустив плечи и подперев кулаком подбородок.

- Что делать станете, Рицка? – спрашивает он наконец, голос сиплый от долгого рассказа и красного чая.

Бойцы высказались, решение за Жертвой? Не знаю я.

- Нужно подумать.

- Испортил я вам ужин, – констатирует Нацуо со вздохом.

- Нет, – получается хрипло, но оцепенение спадает: я будто просыпаюсь. Прислоняюсь к тебе спиной, переступаю в кольце рук, чтоб ты не переставал меня обнимать, и смотрю на Нацуо. – Спасибо.

Он вдруг вспыхивает – ярко, как все рыжие:

- Да ты что, Рицка. Я… просто должен был. И за Юйко мы с Йо приглядим, не волнуйся! Мы помним, чем вам обязаны!

- Нам? – переспрашиваешь ты с некоторым удивлением, дыша мне в затылок.

- Вам. Вы наши друзья.

…Пусть банальность. Зато очень точная. Я отхожу от тебя, беру на кухонном комоде свою чашку и отпиваю остывшего чая:

- Si vis pacem, para bellum.

Будто у нас было иначе. Ты ещё зимой сказал, что Возлюбленные объявятся… а в отношении Сэймэя ты ошибаешься редко.

- Что-что? – Нацуо недоумённо взглядывает сперва на тебя, затем на меня.

- Хочешь мира, готовься к войне, – переводишь ты, тоже не сводя с меня глаз. И добавляешь после паузы: – Да, Рицка.

Я ёжусь. У меня в мыслях не было, что ты расценишь, как… И взгляд у тебя непонятный. Ладно, позже разбёремся.

- Нацуо, у нас переночуешь или в Гору вернёшься?

- Домой, – он фыркает. – Иначе Йоджи с ума сойдёт. Но я не отсюда телепортироваться буду. Всё-таки мало ли что…

- О том и речь, – я прихватываю из своей тонсуи ломтик курицы и тщательно прожевываю. Ты подходишь к столу, находишь мои палочки. Я кивком благодарю, беру их и неожиданно для себя начинаю есть. Тяхан остыл, но вкуса не утратил. – Я тебя провожу. Соби, поедешь?

- Само собой, – тебя будто успокаивает факт, что я не останусь голодным. – Предлагаю Эйфелеву башню.

- Там же народу уймища! – я перестаю жевать и недоуменно смотрю на тебя. – Как телепорт открывать?

Похоже, после этого вечера вопрос перемещений придется обсудить заново. И я не уверен, что ты оставишь за мной последнее слово.

Ты пожимаешь плечами:

- На несколько секунд поставлю усиленный щит. Заслоним Нацуо, чтоб его было за нами не видно – и всё.

- Ага, – я доедаю тяхан. – Ладно, убедил. Нацуо, ты сыт?

- Спасибо, – он хлопает себя рукой по животу. – От голодной смерти спасли!

- Отлично, – я оглядываю посуду. Вернёмся – вымоем. – Тогда давайте собираться.

- Я правильно понял, что вы меня на башню потащите? – Нацуо бодро спрыгивает с табуретки. – Париж с птичьего полета и всё такое?

Ты останавливаешься на выходе из кухни:

- У тебя есть возражения?

- Не-а, даже любопытно. Приехал по делам, попал на экскурсию. А вход платный?

- Забудь, – отзываюсь я коротко, заливая водой тонсуи.

- А лифт до верха ходит? А то башенка высоковата для послеобеденной прогулки, – продолжает Нацуо в коридоре, шнуруя высокие, выше щиколотки, красные кроссовки. Если лица не видеть, впору счесть, что вновь беззаботен. Впрочем, у Нулей взгляд – не показатель.

Я обуваюсь, застёгиваю доверху молнию на куртке.

- Ничего, разминка полезна, – произношу, копируя его тон. Даже удаётся.

Поговорить мы успеем. Можно прямо на смотровой площадке, когда вдвоём останемся. А пока проветримся.

Нацуо выскальзывает на лестничную клетку, а я, вспомнив, нашариваю в сумке сигареты:

- Держи, у тебя вроде кончились.

Ты принимаешь пачку, задерживая мои пальцы:

- Спасибо, – и снимаешь с ключницы связку ключей. – Рицка, выходи, я закрою.

Я переступаю через порог. Ты не задеваешь меня ни локтем, ни полой пальто, не касаешься – но как только начинаем спускаться, решительно забираешь мою руку.