Ты с сомнением крутишь в пальцах пачку:

- Мы же курим на кухне.

- Ничего, я форточку открыл, – я придвигаю к тебе тарелку из-под шашлыков. – Сюда пепел.

- Спасибо, – ты откидываешься к стене и вытаскиваешь утреннюю сигарету.

- С тебя пара затяжек за доставку.

Ты щёлкаешь зажигалкой:

- Как пожелаешь.

Я ёжусь: сейчас фраза звучит совсем иначе, я её как твоё прикосновение к Имени ощущаю.

- Соби, ещё что-нибудь в таком духе выдашь, и Версаля не будет.

- Нет, – ты выдыхаешь дым, – давай поедем. Думаю, на второй заход нас не хватит.

Я невольно краснею под твоим взглядом:

- Ошибаешься.

Не могу отвести глаза, не могу сморгнуть, не могу ни о чём думать. Когда с сигареты падает столбик пепла, мы одновременно вздрагиваем – и будто в себя приходим.

- Рицка, – напоминаешь ты шёпотом, – только не перерасходуйся.

Вместо ответа я протягиваю к тебе развёрнутую левую ладонь:

- Сделай так же правой.

Ты подчиняешься, перехватывая сигарету, и в общем поле появляется бабочка. Тебе полдня мыслеречь будет без моего оклика доступна, а мне…

Уже четыре года так, но я не привыкаю.

- На тебя перерасходоваться нельзя, – поясняю, как ребёнку. – Остаёмся дома.

Ты смотришь на бабочку, на меня – и не отвечаешь.

- Отдай-ка сигарету, – я вынимаю у тебя из пальцев окурок. Тут и правда пара затяжек осталась.

- Рицка, – ты неотрывно следишь, как я добиваю сигарету, вновь взглядываешь на мою шею… – Ты не попросил «давай погуляем». Ты велел тебя потащить. Мы едем в Версаль.

Я ошарашенно моргаю:

- Ты… ты не…

- Хочу, – откликаешься ты низким голосом. – Мы вернёмся пораньше.

Я очень скептически на тебя смотрю, но ты не поддаёшься и решительно слезаешь с кровати. Думать стоило, когда предлагал, приходит мне в голову запоздалая мысль.

Я встаю следом и зацепляюсь взглядом за каталог с твоей выставки. Он сперва на журнальном столике жил, а теперь я его на прикроватную тумбу переселил. Ты недавно спрашивал, не надоело ли мне одни и те же рисунки разглядывать.

Второй визит в галерею я до сих пор помню. А сейчас, стало быть, ты намерен устроить мне такой Версаль. Ну ладно, Соби. Я предупредил.

Делаю пару разминочных шагов туда-сюда:

- Тогда собираемся.

6.

Похоже, записывание лекций скоро превратится в постоянную проверку выдержки. Сессия на горизонте, а голова у меня забита мыслями о чём угодно, кроме учебы.

Во-первых, где Возлюбленные? Я ждал их появления чуть ли не ежечасно с визита Нацуо, но прошло больше месяца, а их ни слуху ни духу. Или Сэймэй в курсе, что мы предупреждены, и рассчитывает вымотать неизвестностью? Не в его стиле, но кто знает, чему в Торнадо научить могли.

Во-вторых, Нули до сих пор молчат. Я не дёргаю Йоджи: он напишет, как только найдётся, о чём – но перестал отключать вай-фай, чтоб не пропустить уведомление о письме. Пора бы уже.

В-третьих, ты странный какой-то. Сам настаивал на возобновлении телепортации, радовался, когда мы к ней вернулись, а теперь время от времени поглядываешь на меня и вздыхаешь. Я вчера не выдержал и поинтересовался за завтраком, в чём дело. Ты покрутил в палочках ломтик тофу и попробовал отмолчаться, но я нажал. Тогда ты сказал, что мы будто ракета стартующая: оставляем позади ступени. Возобновили перемещения, я прогуливать стал – за три года ни одной пересдачи не было, а сейчас…

И сейчас не будет, обнадёжил я, допивая какао. Поставил в раковину кружку, повернулся, чтоб идти обуваться – и налетел на тебя. Нельзя настолько бесшумно подкрадываться, я однажды заикаться начну! Ты поймал меня и посадил верхом на кухонный комод – у нас глаза на одном уровне оказались. Я обхватил тебя ногами и спросил, твоим движением склонив к плечу голову: попался? Ты решительно кивнул и так меня поцеловал, что я чуть не плюнул на лекции. Не хочу от тебя никуда – почти забыл, как связь обостряется при внешней опасности. Определённо есть плюсы. Твой эвфемизм насчёт моих прогулов их очень точно описывает.

Ты погладил меня по щеке и попросил: можно, я тебя провожу? Я от этой просьбы настолько отвык, что даже согласился без спора.

Надеюсь, ты не решишь меня отныне снова отводить и встречать? Первое ещё куда ни шло, хотя незачем, а второе… У тебя студия.

Ракета? Да нет, Соби. Просто мы проснулись. Всё равно же пришлось бы однажды.

- Рицка, тебе, – сидящий уровнем выше Валентин скидывает вчетверо сложенный листок бумаги. Я раскрываю его – и сразу вспоминаю ещё одну причину, по которой прихожу на пары, стиснув зубы.

«Привет. Прости, что беспокою, но месяц назад ты спрашивал, не собирается ли профессор Ж. Марку читать что-нибудь в лиценциате. В этой связи пишу: есть возможность прослушать его факультатив «Усиление местной демократии и поддержка реформ местного самоуправления в курсе «Конституционное и государственное право стран Восточной Европы». Информацию я получила из случайной беседы непосредственно с профессором, запись в группу уже ведётся. К.К».

Я складываю листок, опираюсь лбом на стиснутый кулак. Жерар Марку, профессор университетов Париж-Сорбонна и Сорбонна-Пантеон, эксперт Программы Совета Европы. Я действительно хотел послушать, как он читает.

Первая записка за две недели после нашего разговора в коридоре. Лучше б она меня ненавидела, чем прощать.

Клер не приближается, не попадается утром на пути, не оказывается рядом в библиотечной очереди. Значит, останется жива. Твоим ученикам едва ли что-то грозит – кому как не Сэймэю знать, что ты не заводишь личных связей. А вот я…

Я тот самый дурак из пословицы, которого лекарством не вылечишь: не замечаю, что под носом делается, если к тебе не относится. Её не касается моя жизнь – никого не касается! – но пойми я раньше, я бы объяснил. Как ты Шинономе: «Если надежд нет, нечего и терять». А Клер, похоже, потеряла. Видеть ее не могу…

Я вновь разворачиваю записку, провожу черту под её репликой и пишу в ответ: «Спасибо, Клер. Непременно воспользуюсь. Р.»

Передаю листок Валентину и больше не оборачиваюсь.

На будущий год надо определиться со специализацией в магистратуре, лиценциат я наконец заканчиваю. Наверное, пойду на masters professionnels – лучше практика, теорией я сыт со времен Юнга и Маслоу. Пусть право не психология, но исследования и учёная степень в любом случае не моё. К тому же стать докторантом означает жить и работать во Франции, без вариантов. А отучившись на профессиональном направлении, можно рассчитывать на трудоустройство где угодно. Юристы всюду нужны.

Я с тобой посоветуюсь. Итоговый выбор предстоит только через полный год делать, первый курс магистратуры общий, но направление стоит наметить заблаговременно, как когда мы решали, куда мне идти вообще.

Ты не удивился, когда я отказался от психфака. Сказал, что на моём месте с трудом переносил бы даже звучание терминов, которыми меня пичкала в последние месяцы перед отъездом Кацуко-сан. И предложил варианты: право, социология и семиотика. Я выбрал первое, чтоб знать, на чём стоит общество. Уверенности, что паранормы при влиянии на политику следуют хоть каким-то законам, у меня нет, но это не повод оставаться в неведении.

В кармане джинсов вибрирует мобильный. Я торопливо вытаскиваю его, разблокирую экран. Пишет Нацуо: «Рицка, на всякий случай сообщаю: письмо отправили, ждём уточняющих вопросов».

Секунду я невидяще смотрю на дисплей, потом поспешно встаю и закидываю на плечо сумку. Беру со стола тетрадь и ручку и стараясь не сорваться на бег поднимаюсь по крутой лестнице. Почему у римских аудиторий только верхние двери открывают, вниз в три раза короче было бы!