- Соби, что было при попытке с Возлюбленным?

- Ничего, – отвечаешь ты без выражения. – Именно «ничего», Рицка. Атаки не получилось. Сэймэй был… недоволен.

- Не рассказывай. Мне хватит, – обрываю я быстро. Если ты поэтому колебался… Не надо.

Ты снова смотришь прямо перед собой – и внезапно роняешь:

- А я хотел бы.

Я медлю, оценивая твои интонации.

- Ладно. Если ты хочешь, – выговариваю по слогам.

Ты косишься на меня с внезапным интересом. Да, я живу с этой твоей фразой. Вот так она и звучит.

- Атака изначальной силой не входит в список заклинаний, которые преподают в общем курсе, - заговариваешь ты, подумав. – Она даже в теории даётся весьма скудно. Мне было интересно разобраться в её природе: фактически это сбор энергии с окрестностей и единение потенциалов, местности и собственного, с силой Жертвы. Удар… ты видел его мощность. Атака освобождает от оков, если Боец или Жертва скованы, и иммобилизует противников. Повторного нападения не требуется. Я хотел освоить этот приём, однако сэнсей остался глух к моим просьбам и сообщил лишь, что ещё не время. Тогда я предложил Сэймэю рискнуть… И проиграл бой.

- Ты?!

Ты чуть улыбаешься краем рта:

- Я.

Пытаюсь представить. Ну да, у тебя должны были быть поражения, когда ты учился. Но я неспособен вообразить, тем более…

- Соби, ты же был не один! Неудачная атака ещё не финал, можно было продолжить!

Он что, нужных слов не нашёл?!

- Сэймэй велел отменить Систему и закончить тренировку, – ты сбиваешь с сигареты пепел, смотришь, как его сдувает в сторону. – А потом провёл со мной воспитательную работу.

Хорошо, что тропинка ровная, я не оступлюсь. И ты тоже. Я обнимаю тебя за талию:

- В чём она заключалась?

Это последний вопрос. Дальше… я знаю, что скажу.

Ты вновь не отвечаешь. Жалеешь, что начал? Я не из любопытства спросил. Но настаивать не буду.

Ты обнимаешь меня крепче:

- Он любил оставлять следы, только не на лице. А я не мог не сопротивляться, Рицка. Моё… упорство продлевало наказание.

Брат занимался теннисом. Я как наяву вижу перед собой его крупные руки с красивыми ногтями, с мозолями от ракетки…

Я был готов услышать что угодно. И сейчас смогу заговорить. Смогу.

- Рицка, – просишь ты тихо, – если тебе неприятно, тебе достаточно…

«О тебе я хочу знать всё!»

И неважно, приятно мне или нет.

Ты киваешь и выжидательно молчишь.

В полной мере понимаю сейчас твоё вечное «знать и услышать – не одно и то же». Да ещё прямым текстом.

- Я тебя за волосы дёргаю, – говорю я внезапно. Само вырывается. – Хочешь, не буду больше? Я их… просто люблю, и…

- Рицка, – ты заступаешь мне дорогу, – не сравнивай.

- Почему, – выходит жалобно, я слышу, но ничего не могу поделать. Смотрю мимо – и ты привлекаешь меня к себе:

- Если ты перестанешь тянуть меня за волосы, клянусь, я больше никогда тебя не укушу.

Я вникаю в сказанное – и нервно смеюсь:

- Сопоставления у тебя…

- Разве неверные? – ты проводишь кончиками пальцев по моей щеке и повторяешь настойчиво: – Не сравнивай.

- В чём разница? – губы не слушаются. Я сжимаю их, а ты хмуришься, сильно:

- В том, что ты не умеешь причинять боль ради удовольствия. В том, что всегда тянешь меня к себе, а не отталкиваешь. В том, что…

Я не выдерживаю и самым надёжным способом закрываю тебе рот.

- Я тебе объясню, почему с Возлюбленным атака не прошла, – начинаю спустя пять минут. Изнутри вновь поднимается неудержимый озноб. – И почему Ритцу тебя учить не стал.

Хорошо, что хватило ума не спросить в лоб сразу после письма. Ты не мог с ним бой выиграть… просто не мог. И не знаешь, почему, я уже практически уверен.

Твои глаза делаются предельно внимательными:

- Ты осведомлён о причине?

- Да, – я отхожу на шаг, ты неохотно меня выпускаешь. – Протяни правую руку.

Ты недоумённо поднимаешь бровь, но послушно выполняешь, что я велю:

- Конечно.

Я соединяю наши ладони – и активирую Имя:

- На двоих одна душа.

- И Имя пополам, – откликаешься ты, с силой закусывая губу. – Ты подразумеваешь…

- Угу. Работает при подлинной связи с Жертвой, – я неотрывно смотрю на тебя, а ты потрясённо переводишь взгляд с наших рук на моё лицо и обратно.

- Как ты понял? – задаёшь самый дельный вопрос.

- Вычислил логически, – я медленно размыкаю иероглифы. – Йоджи объяснил, что Боец может ударить изначальной силой только при надёжной связи. А у нас-то оно действует!

Наше Имя проступило само.

Ты задумчиво прихватываешь зубами костяшку пальца:

- Вот как. Сэнсей, очевидно, приложил ряд усилий, чтобы ограничить мне доступ к информации.

- Ну, он вообще в любви к полным версиям не замечен.

Ты напряжённо что-то обдумываешь, и, по-моему, даже не слышишь меня. Потом вдруг вскидываешь глаза:

- Но это значит, что… Ты…

Я молча киваю.

Ты не обнимаешь меня, как я ожидал – медленно подходишь и очень осторожно кладёшь ладони на плечи:

- Рицка, я не знал. Я сказал бы тебе, никакие запреты не остановили.

Внутри будто развязывается тугой узел: впервые за последние трое суток действительно глубоко дышится. Я принимаю твой взгляд:

- Ладно. – И добавляю: – Но почему ты со мной на атаку решился, если с Сэймэем не сработало?

Мы тогда даже за руки ещё не брались. И запуска твоего я не слышал…

- Не было иного выхода, – ты невидяще смотришь в пустоту. – Освободиться от оков я не мог, оставалось действовать с ними… А ты помнишь, что такое ручные и ножные кандалы плюс ошейник.

- Ты меня собой закрыл, – я опускаю руки тебе на талию. – Я в тот раз впервые почувствовал твою боль.

- И у нас получилось, потому что мы… – ты не договариваешь. – Спасибо. Это бесценное знание.

- Благодарить стоит Зеро, – я ёжусь. – Они незаменимый кладезь информации. Пойдём? А то холодно.

Врубаться я, как выразился кто-то из Нулей, начал быстро. Может, как раз из-за связи? Не умел ничего, но врождённые способности были же! А с тобой рядом я проснулся…

Ты дотрагиваешься до моего затылка, пропускаешь сквозь кольцо пальцев небрежно заплетённую косу:

- Распусти, будет теплее.

- С себя начни! – парирую я, а ты неожиданно поворачиваешься боком:

- С удовольствием.

Я привычно стаскиваю с твоего хвоста резинку, разбрасываю волосы по плечам. Ты внимательно смотришь и ждёшь. Я качаю головой: нет. Ты не отводишь взгляда.

С тебя же и попросить станется.

Обёртываю вокруг указательного пальца густую жесткую прядь – и тяну на себя.

Ты глубоко вздыхаешь и наклоняешься ко мне:

- Именно, Рицка.

*

Я выхожу из небольшого офиса с ощущением, что за полтора часа истратил весь свой запас французского. Ты за последнюю неделю дважды напомнил, что пора определяться с летней практикой. Можно тебя порадовать, что я это сделал.

После второго курса я весь июль и половину августа провел в районном суде, перекладывая дела, и скучал так, что хотелось нового учебного года. Зато освобождался раньше, чем с лекций, а у тебя в каникулы всегда бывает меньше учеников. Мы целыми вечерами гуляли или смотрели дома кино, открыв балкон и поставив в пределах досягаемости что-нибудь пожевать.

Этим летом ты мне предложил пойти в какую-нибудь адвокатскую контору, где берут практикантов. Помощники адвокатов тоже в основном бумажки разбирают, зато удастся в судебной риторике поупражняться, слушая и представляя, что сказал бы на месте говорящего.

Странно, но «Бувье и сыновья» меня сразу взяли. То ли моё произношение перешло наконец, как ты обещал, из количества в качество, то ли требовался человек… Но после достигнутой договорённости тратить битый час на пустые разговоры и уточнения, когда до практики ещё полных три месяца – зачем?