- Рицка, я не приводил примеров!

- Да за ними и ходить далеко не надо!

- Я легко удерживал в бою то и другое, – ты вдруг поворачиваешься и наклоняешься ко мне, почти задевая губы: – Вне угрозы, рядом с тобой… мне сложно сосредоточиться и на меньшем.

Я не мигая отвечаю на твой взгляд. Сам считаешь, внезапно напасть не смогут, и им, кажется, правда ни до кого…

- Рицка, – ты улыбаешься, а пульс частит, как сумасшедший, – не провоцируй меня.

Думаешь, дело во мне? Отвожу взгляд и делаю шаг назад, упираюсь спиной в древесный ствол. Ты следуешь за мной тем же движением:

- Нет… Не отходи.

- Тогда закрой нас, – я срываюсь на шёпот. – Ну же!

Ты резко щёлкаешь пальцами.

Дурацкие были выходные, не задались с самой пятницы, я оба дня готовился к экзамену по криминалистике, мы почти не общались…

Я не открываю канал, зато усиливаю связь, как раньше, когда ничего не умел и только так мог делиться. Ты прерывисто вздыхаешь, обнимая меня, и немедленно вытаскиваешь из моих джинсов водолазку.

Наизусть выучил, знаешь, что делать… Я же сейчас…

«Соби, я тебя зачем из студии дёрнул?!» – пытаюсь воззвать к твоей совести, пока связная речь ещё со мной.

«Тебе неприятно?» – твоя ладонь забирается под край бумажного свитера, гладит спину. Нет у тебя никакой совести, вот что!

Обхватываю тебя за шею, голова кружится, забываю возразить…

«Не здесь, – последнее, на что меня хватает. – Соби, не здесь».

Если сфера слетит, штраф будет космический.

Ты подчиняешься: напрягаешься, ощутимо подбираясь, и размыкаешь объятие. Отступаешь, силясь сладить с исказившимся от напряжения лицом, брови вздрагивают – и у меня тоже, и губы, я чувствую. Да к чёрту всё!

Вжимаюсь в тебя снова, ощупью нахожу молнию на джинсах, справляюсь с пуговицей. Хорошо что ремня нет… Ох, погоди, я… я первый начал…

- Рицка, – с обрывающимся смехом шепчешь ты мне в ухо, – ты… непоследователен.

«Заткнись, а?.. – всё тело сводит неостановимой судорогой, ты её принимаешь, забираешь, сам подаваясь навстречу… – Со-оби!»

Ты отвечаешь внутренним криком и почти падаешь на меня, утыкаешься лбом в плечо. Я часто-часто дышу, не отнимая от тебя руку, и предлагаю то ли вслух, то ли мыслеречью:

- Давай сядем?

Ты откликаешься шёпотом не громче выдоха:

- Да.

Ты меня отучил от религиозности. Домашний алтарь остался у мамы, в доме, из которого ты меня спас. У тебя его никогда и не было. И здесь у нас нет тоже, теперь уже поздно, наверное. Я умею ругаться, но совсем отвык благодарить богов. А знаешь, иногда хочется.

Твои губы скользят по моему лицу, по сомкнутым векам. Мы сидим на земле, прислонившись к основанию ствола, я устроил голову к тебе на плечо. Ты удерживаешь меня, обвив рукой за талию, и улыбаешься – я чувствую.

А чужая Система включена до сих пор. И судя по доносящимся звукам… Ненормальные. Дома не проще было, если в сфере не уверены? Там не надо тратиться…

«Спасибо», – заканчиваю я мысль. Ты отчётливо удивляешься – и спрашиваешь вслух:

- За что?

«За…» – и как это сказать? Что бережёшь? – по-детски прозвучит. Я, не размыкая глаз, тыкаю пальцем в сторону шумового фона. Пускай прохожие их не слышат, я сам отрешиться не могу.

«За то, что лучше помнишь теорию и практику».

Ты понимаешь:

- Твоя безопасность важнее всего. Ты мне слишком дорог.

Я встречаюсь с тобой взглядом:

- Всё, встаём.

Сфера выдержала. Не пойму, каким чудом, может, потому что нам минута понадобилась… Я цепляюсь за твою руку и поднимаюсь.

- У меня два вопроса, – сообщаю, пока мы приводим в нормальный вид одежду.

- М? – ты поправляешь выбившуюся из хвоста прядь волос.

- У тебя сейчас урок был?

- Нет, – ты проверяешь, который час. – Перерыв. Через полчаса придет Даниэль.

- Угу, – по крайней мере, ты не исчез из студии, бросив кого-то из учеников. – Второй вопрос… Как думаешь, не остеречь их?

Ты прослеживаешь, куда я смотрю, и раздумчиво киваешь:

- Острые ощущения могут окончиться в госпитале. Но как мы им помешаем?

Хороший вопрос. Я бы убил, если бы… Но ты всегда ставишь сферу, это раз, и мы стараемся не рисковать в метро или на улице – два. Ты опасаешься увлечься. А они нет.

- Кто из них Боец?

Ты изучаешь любовников с тем же выражением лица, с каким по утрам оцениваешь погоду за окном:

- Она. Он – Жертва. – И непонятно уточняешь: – Необоюдный выбор и сложная притирка.

Я не понимаю, о чём ты, слышу определение впервые, но оно кажется знакомым. Сколько раз уже подобное случалось, но привычка не вырабатывается. Ты однажды сказал: так проявляется силовая память. То, что мы наследуем, что отличает нас от остальных людей. Ты ведь почти не удивлялся происходящему, когда мы встретились, словно не узнавал новое, а вспоминал забытое, верно? Я тогда изумлённо согласился. И вот сейчас у меня ощущение, что когда я вникну в суть термина, мне не понравится.

Разворачиваюсь и уставляюсь тебе в лицо:

- Как ты определил?

- Вижу, – откликаешься ты бесстрастно. – Просто вижу.

Имя и способность грузить Систему – ещё не умение друг друга чувствовать. Координироваться только в бою мало, я по опыту знаю. И тон у тебя… Позже выясню, что ты имел в виду. Детально, общего представления недостаточно.

Вновь смотрю на парочку, и кулаки сжимаются сами. Теперь они выглядят иначе, будто поверх одного кадра наложили другой. Девушка стонет, почти плачет, с лица схлынул румянец. Он впивается пальцами ей в плечи, ничего не замечая.

Так воспринимаешь ты?

- Рицка, – ты пытаешься меня удержать, но я уже шагаю вперёд. Сфера размыкается. Не знаю, что собираюсь сделать. Неважно.

- Эй! – мой голос не сразу доходит до его сознания. – Эй, ты! Хватит!

Парень наконец фиксирует на мне взгляд – и в нём проступает понимание невозможного. В Системе чужаки, а Боец пропустил вторжение… Я прервал его на самом интересном месте. Он пытается в несколько движений всё-таки дойти до пика – и, ощутив, что не удастся, с рычанием сталкивает с себя девушку. Та падает на гравийную дорожку и не двигается.

Её Жертва в два движения поправляет одежду и вскакивает. То есть пробует вскочить. Слишком занят был, чтоб почувствовать, как слабеет, а теперь с перекошенным лицом оседает обратно и давится рвотным спазмом.

Я присаживаюсь на корточки рядом с Бойцом, одёргиваю её длинную юбку. Хрупкая блондинка, губы посинели, глаза закатились. Перерасход, должно быть, страшный. Я прикладываю к её вискам ладони, как к твоим, только эффект совсем слабый. И отдачи нет, но она меня хотя бы услышит.

- Отмени Систему, – приказываю я мягко. – Выход.

Силовой экран сворачивается с характерным шорохом. Отлично. Правда, мы теперь видимы для всего сквера, и нами с минуты на минуту заинтересуются стражи порядка. Они в Париже ниоткуда появляются.

Поворачиваюсь к тебе, не вставая, смотрю снизу вверх:

- Соби, давай или Зеркало, или нашу Систему, что безопаснее.

Ты вглядываешься в меня и колеблешься. Я передёргиваю плечами: время не ждёт.

- У меня много ещё, честно! – И выбираю сам: – Зеркало.

- Есть.

Зеркало по отвлекающему эффекту похоже на сферу, но отгораживает больше людей, если они держатся рядом. Оно к загрузке Системы ближе.

Я не успевал запоминать, когда ты по-настоящему рассказывать начал. О том, что Боец может поставить себе и Жертве ментальный щит, и их будет труднее вычислить и атаковать, о разных плотностях сферы, о загрузках… Боец зовёт Жертву, просто инициируя поле, боевым оно делается после принятого вызова, когда Система образует единое целое с полем противников. Тогда энергоёмкость кратно умножается, хотя Система и в обычном режиме энергию подсасывает. Она уж точно не для секса предназначена. Сколького я не знаю по своему профилю, представить страшно – ты ведь лишь о собственных умениях говорил. И только о практике.