Я автоматически сажусь на кровати. Ты следишь за моим лицом, но не хмуриться не выходит:

- Здравствуйте, Колетт. Не помню. – Пытаюсь прикинуть, когда мы виделись в последний раз. Вроде бы на логике. – В минувшую пятницу она была на экзамене. На этой неделе я не заходил в университет, поэтому…

- Ясно, – перебивает она. – Извините.

Я успеваю спросить за секунду до коротких гудков:

- Колетт, Клер… Давно её нет?

- С выходных, – она недружелюбно хмыкает. – Вам это, ясное дело, безразлично. Ещё раз простите.

Я отнимаю от уха смартфон и внимательно смотрю на тебя. Ты слышал разговор, у меня хороший динамик – и отвечаешь серьёзным взглядом:

- Едва ли. Вы уже достаточно долго не общаетесь.

Я отвожу глаза и медленно киваю. Ложусь рядом снова, опираюсь на локти и ставлю на сплетённые пальцы подбородок. Ты опускаешь ладонь мне на спину. Взглядываю на тебя раз, второй – и решаюсь. Раз уж настроение сбили…

- Соби, я тебя вопросами не окончательно достал?

Ты гладишь меня по пояснице:

- Конечно, нет. Спрашивай, о чём хочешь.

В Токио я на ошибках учился приказывать, а ты мне доверять. На это столько нервов уходило, что теория просто заумью казалась. А учитывая, что тебя профиль другой, приходилось сперва разбирать, что и как делаешь ты, а потом выводить из услышанного, как поступать самому. Я надеялся, что больше голову ломать не понадобится. Три года нам связь была нужна, только чтоб друг друга ощущать и слышать, и меня в этом положении всё устраивало. Но видно от расстановки «стратег и тактик» никуда не денешься.

- Соби, – начинаю, следя краем глаза за твоей реакцией, – если можешь, объясни, что такое «необоюдный выбор». Помнишь ту пару? Ты ещё сказал…

Не первый день мучаюсь, пытаясь догадаться сам. Не выходит. Зато появилось явственное ощущение, что этот самый выбор как-то связан с установкой на главенство Жертвы.

Ты застываешь, изучая моё лицо:

- Разумеется.

Я не чувствую твоего оцепенения, по-твоему? Ёрзаю, придвигаясь и забирая в пригоршню прядь твоих волос:

- Никуда не уйду.

Ты молча меня благодаришь и сосредоточиваешься, наверное, размышляя, с чего лучше начать. И начинаешь. В смысле, выдаёшь такое, что у меня широко раскрываются глаза:

- Рицка, ты наверняка задумывался, как формируются одноимённые пары.

Я напрочь забываю, что обещал себе не перебивать:

- А ты что, знаешь?!

Ты чуть усмехаешься:

- Да.

- А я почему не в курсе?!

Я был уверен, что ты не знаешь. Уверен! Я ведь сотню раз тебе этот вопрос задавал, ещё в Токио! Ты столько мне рассказывал о Горе, а о принципах связи умолчал?!

Моя реакция тебя явно беспокоит. Ты хмуришься и пытаешься меня перебить:

- Ты настолько не любишь всё, что связано с Именами…

- Не с Именами, а с Лунами! – у меня дыхание сбивается от негодования. – И потом! Наше-то Имя я люблю!

- Рицка… – вновь просительно окликаешь ты. Я встряхиваю головой, не давая тебе продолжить:

- Соби, ты издеваешься?! Я годами мучался, пытаясь догадаться, а ты знал и молчал?

Ты внезапно передёргиваешься и закрываешь глаза – так, что я осекаюсь. Я не хотел… не хотел, чтоб тебя задело. Не знаю, что сделать, извиняясь, глажу тебя по плечу – и ты произносишь очень тихо:

- Сперва я не мог рассказывать из-за блоков. А позже мне казалось, ты хочешь забыть. И я старался забыть сам.

Первая же фраза наглухо закрывает мне рот. Ты удерживаешь меня, явно опасаясь, что я вознамерюсь встать. Ещё чего.

- Это не школа, а гестапо какое-то, – бормочу я в конце концов. – Значит, Зеро мне тоже из-за запрета не рассказывали?

- Нет, – откликаешься ты не колеблясь. – Эти знания не включены в общую программу. У меня был… эксклюзивный курс.

Ясно. Привет Ритцу.

- И много у тебя ещё такого… что ты хочешь забыть и думаешь, что мне не надо? – осведомляюсь я мрачно.

Ты открываешь глаза и смотришь на меня:

- Не знаю.

- А серьёзно?

- Действительно не знаю, Рицка, – ты выдерживаешь мой взгляд. – Но я уже полтора года отвечаю тебе на все вопросы, для которых у меня есть ответы. Спрашивай меня, мне… сложно вспоминать самому.

Я угрюмо вздыхаю: и темы выбирать тоже трудно. Соби, я бы не лез, честно, но…

Провожу кончиком твоей пряди по ладони:

- Ладно. Давай сейчас про необоюдный выбор. А дальше по ситуации.

Ты придвигаешься, задевая меня бедром, просовываешь под меня вторую руку, чтоб получилось почти объятие:

- Помнишь, как ты отнёсся к идее исследовать свои способности на аппаратуре Горы?

- А то. – И как тебя планировали на «техпригодность» проверить, тоже. – Это вообще-то иначе называется.

«Принуждение» и то мягким определением кажется.

- Кроме того, – продолжаешь ты, – до нашей… плодотворной встречи с моим учителем тебе неоднократно предлагали подобрать Бойца.

- И ты мне постоянно советовал подумать, – я смотрю на тебя в упор. – Соби, перечислять обязательно? Я сейчас опять злиться начну!

- Не надо.

- Тогда давай ближе к делу!

- Ближе некуда, – ты не отворачиваешься. – На аппаратуре проводится исследование энергетических потенциалов. Если они совпадают по основным позициям, возможную пару ставят стажироваться вместе. Жертва инициирует привязку Бойца, а затем у них проступает общее Имя. У всех, кроме серии Ноль, этот алгоритм одинаков.

- А если Боец против? – спрашиваю я очень тихо. Невыносимо голос повысить. – Или ему… не нравится Жертва?

- Боец не принимает решений, – отвечаешь ты, не задумываясь.

Я перевожу на тебя взгляд – и у тебя в лице что-то вздрагивает. Я киваю:

- По нам заметно, правда?

Ты шумно вздыхаешь и всё-таки стискиваешь меня по-настоящему, чуть не сплющивая:

- Я не знаю, как ты это сделал.

- Ничего я не делал, – ответ выходит с паузами, потому что дышать нечем, а ослаблять хватку ты не собираешься. – Так само вышло. Наверное, потому что мы не только… – закончить не удаётся, я давлюсь вернувшимся кашлем.

Ты терпеливо ждёшь, пока я отдышусь, и убеждённо возражаешь:

- Рицка, неважно, поединки или мирная жизнь. Служить и быть нужным Жертве для Бойца награда в любой ситуации.

В любой?

Я прижимаю ко лбу сжатый кулак:

- Хватит, честно, не могу тебя слышать!

Ты подсекаешь меня под локти, укладываешь, почти накрывая собой:

- Хорошо, хорошо, я молчу. Не переживай, пожалуйста.

- Я вообще спокоен! – решительно высвобождаюсь, пропуская мимо ушей твоё хмыканье, и возвращаюсь к обсуждению по существу: – Ладно, а если Жертву не устраивает Боец?

Ты вдумчиво изучаешь потолок. Я сумрачно уточняю:

- Я спрашиваю в целом. Абстрактно.

- Чаще всего его заменяют, – отзываешься ты абсолютно бесцветным голосом. – Или ждут, пока… возникнет симпатия.

Я так и не выпустил твои волосы, а теперь и руку хочется забрать. Но ты меня обнимаешь, для этого позу придётся менять, а мне тебя видеть надо. Я остаюсь на месте.

- Ещё случается, что Жертва и Боец составляют удачную пару по способностям, но их энергетика срастается неидеально, – произносишь ты внезапно, глядя прямо перед собой. Я перестаю дышать. – Тогда их объединяют в расчёте, что они притрутся. Подобное возможно.

«Посмотрел бы я на того, кто это придумал, если б ему такого Бойца как мой подсунули. Да ещё предупредили, что он из самых лучших, будто среди Жертв я не первый на потоке…»

«- Раньше Соби был по-настоящему силён. Когда был с Аояги Сэймэем.

- А, известная история. Легенда о сильнейших».

- Можешь подробней насчёт «неидеального сращивания»? – прошу вслух, заставляя умолкнуть голоса из прошлого.

Ты киваешь и что-то прикидываешь, щурясь в пустоту:

- Не составишь мне компанию на кухне?

Я передёргиваю плечами: