Но Сэймэй настаивает на своей правоте. Вообще ему Соби не внушает доверия, он его якобы шапочно знает. Я уточнила, откуда, он ответил, что жили когда-то в одном районе. Это ещё до появления Рицки было, и Сэймэй, когда его впервые увидел, сразу предсказывал, что ничего хорошего из этого общения не получится. У Рицки, оказывается, нет семьи, все погибли в автокатастрофе, когда ему было девять. Он потом несколько лет посещал психолога, учился снова доверять миру. И в итоге – доверился человеку, который создал видимость дружбы и Сэймэю за рюмкой похвалялся, что нашёл себе безотказного мальчика! У меня просто не было слов, когда Сэймэй рассказ закончил. Нет, я допускаю, что он может врать, но чего ради? Даже если разделить информацию на три, всё равно картинка безрадостна, я не терплю манипуляторов.

С другой стороны – что Соби с Рицкой здесь вместе делают, вернее, зачем приехали вдвоём? Версий у меня нет, зато я осведомлена, что Рицка намерен оформить себе французское гражданство. Это одна из крупиц информации, которую он обронил когда-то о себе. Выяснить бы, как с этим вопросом у Соби обстоит: оформления же адская морока, и если люди решаются на неё вместе… Не сходятся у меня пока что концы с концами, хотя Сэймэю этого знать необязательно. Он считает меня милой, словно щеночка или крольчонка, и рушить этот образ своими назойливыми расспросами я не хочу. В конце концов, что нам, поговорить больше не о чем, кроме как о прошлом Рицки? Я еле вытянула, к слову, как именно Сэймэй намерен мне помочь – и в чём. Он неохотно признался, что если Рицку оставить без Соби, без его постоянного контролирования, то Рицка через некоторое время «человеком сделается и разглядит, что вокруг другие люди есть». А Соби куда девать, поинтересовалась я, чувствуя, как вспотели ладони, они же неразлучны! Сэймэй улыбнулся и ответил, что придумаем что-нибудь. Его сторона помощи, если я захочу, будет заключаться в нейтрализации Соби, ему вроде как всегда этого хотелось, а в отношениях с Рицкой мне придётся разобраться самостоятельно – если только я не предпочту его общество, на что он надеется, потому что всегда мечтал о такой как я. Я даже смутилась под его взглядом: ясно стало, отчего не желал обсуждение затевать. У Сэймэя совершенно обворожительная улыбка: открытая, яркая и всему миру адресованная. В этом он, кстати, Рицке опять же сто очков вперёд даст: Рицка вообще не улыбается никому, кроме Соби – я имею в виду, по-настоящему. А по-другому мне и не надо.

Недавно я попробовала сократить Сэймэю имя: чтоб ласковее звучало, назвала «Сэй». Ему, по-моему, не понравилось: он поглядел исподлобья и сообщил, что у них в Японии имена сокращать не принято. Разве? Ну ладно, ответила я, растерявшись. Как скажешь.

Вот тут он на меня и накинулся с совершенно плотоядным поцелуем. Интересно, что его так сильно зацепило?

На уикенд мы уезжали в Мёдон, оттуда в Живерни и в Венсен. Выяснилось, что пригородов столицы Сэймэй себе совершенно не представляет. Непонятно, почему, ведь если он здесь работает – надо же где-то проводить свободное время? Он велел не задумываться о причинах, и я в них особо не вдаюсь, просто отмечаю факт. Вот, кстати, черта, которая у Сэймэя и Рицки точно общая, чуть ли не единственная: Сэймэя тоже хочется слушаться. Правда, если Рицку слушаешь и можешь объяснить, почему – ну, в смысле, осознать его правоту или принять нажим, как свойство характера, – то с Сэймэем… Ох, у меня всякий раз просто мозги отключаются. Я стараюсь себя в руках держать, но, по-моему, нам пора наконец заняться любовью. Я его хочу как нимфоманка, стоит себе представить, как он на мне лифчик расстёгивает… Чёрт, нет, я не имела в виду – представить немедленно! Сперва однозначно нужно дописать, осталось немного, но важное.

Вернувшись после выходных, я пару дней никуда не выходила и не брала телефон: решила побыть наедине с собой. Когда включила мобильный и звук у дверного звонка, Франсуаза и Колетт меня чуть не убили. Колетт вообще успела позвонить Рицке! Я бы с удовольствием написала, что меня не волнует его реакция, но я же веду дневник, чтоб фиксировать тут правду. А правда заключается в том, что Рицка – я заставила Колетт подробно пересказать разговор! – встревожился и спросил, с какого времени меня нет. И я не сумела прикинуться, что мне это неинтересно.

Я ничего не знаю, ничего, но в одном убеждаюсь с каждым днём всё сильнее: те слова Рицки в библиотеке были вызваны какой-то причиной. Дело не во мне. Я ему не противна как человек, и это самое главное, потому что как любимая я уже в его сердце попасть не рассчитываю. Вдруг он однажды объяснит, и я ему отвечу, что не сержусь. Признаюсь, что если бы он пальцами щёлкнул, я бы за него ещё месяц назад с крыши прыгнула. Безумная надежда, что всему существует трактовка… Я же студентка юридического факультета, я верю, что всё можно обосновать.

Отлично, Клер. Что с тобой происходит, а? Возбуждение сошло, как не бывало, и возвращаться не желает. Милые у меня реакции на мысли о Рицке, ничего не скажешь! Забавно, проваливаюсь в новый роман, а думаю о нём по-прежнему, только умереть вроде хочется меньше.

Итак, основное я перечислила: не влюблена, но встречаюсь, и не понимаю, но не требую объяснений. А, вот, чуть не забыла: Сэймэй обещал мне приключение. Не признался, в чём будет заключаться, пообещал лишь, что то, что произойдет, окажется для меня незабываемым. И уклонился от любых уточнений! Забавная таинственность, словно он купил билеты на Луну, ни больше ни меньше. Поживём-увидим. Вроде бы это скоро должно случиться, Сэймэй сказал, что ему надо решить пару вопросов, а потом он «займётся мной вплотную». Секс-марафон, что ли? Не уверена, что права, не знаю, хочу ли… То есть я не о физиологическом желании, я о том, которое от сердца: сердце молчит.

Да, Клер, ты по-прежнему хочешь Рицку. Брось, а? Нельзя так жить!

Всё, закругляюсь. Хватит исписывать виртуальную бумагу!

P.S. А что если «приключение» сведётся к матримониальному предложению? О чём будет моя следующая запись? Жаль, нельзя заглянуть и узнать сейчас. А я ещё хвалила себя за терпение…

P.P.S. Мне очень нравится мой новый имидж и облик. И почему Сэймэй настойчиво сожалеет, что я больше не блондинка? Или он как раз типичный японец и его привлекал мой типаж а ля Сейлор Мун?

Рицка, кстати, перемен в моей внешности никак не отметил.

На этом пока точка.

*

Ты ещё в Токио мне объяснял, что наша сила – некая способность, которую можно развить, если она есть. И в задачи сэнсеев входит поиск паранормов, а затем обучение и устройство на работу. Механизм отлажен, в школы набирают детьми – кто откажется от приглашения стать… В детстве думаешь, наверное, что волшебником. Я с тобой на днях поделился мыслью, что сказки на самом деле не придумывают. Их сюжеты просто отражают деятельность паранормов глазами обычных людей, случайно заметивших… ну, загрузку Системы, к примеру. Или телепортацию. За столетия невозможно же ни разу нигде не засветиться, хоть изредка, но должны появляться свидетели. Им увиденное кажется невозможным, обрастает фантастическими объяснениями и превращается в легенду, даже в литературу попадает иногда.

Ты согласился и откликнулся на рассуждения о наборе: а чтоб выросшие ученики не выходили из-под контроля и не разглашали секретных сведений, им год за годом ставят блоки.

Мог бы не напоминать. Мне повезло, ты меня спас от Горы, а с твоими ограничениями я разобрался. Представляю, как они там все обрадовались. У тебя запреты стояли, я не знал ничего, но когда вопреки всему у нас Имя проступило, ясно стало, что решить эти проблемы дело времени. И за нас взялись вплотную, чтоб едва успевали восстанавливаться и точно не до разговоров было… А потом мы уехали.

Я широким шагом миную сквер перед библиотекой: тяжёлая сумка на каждом шаге бьёт по бедру, я раз за разом отвожу её за спину.