- У меня Боец чистый, – сказал я тихо. Впервые сказал кому-то, кто не в курсе. – И мы друг друга выбрали давно, я ещё в школе учился. У нас энергия общая, я же не сам по себе, понимаешь?

Я без тебя в Системе вообще ничего не значу.

Эби долго молчала. Я не смотрел на неё: догадывался, что увижу. Но она в обход Жертвы предложила на помощь рассчитывать и имела право узнать хоть что-то.

- Один миф ты развеял, а другой подтвердил, – произнесла она наконец и глубоко вздохнула. – Значит, такие пары всё-таки существуют.

- У вас вообще нет чистых Бойцов? – я растерянно поскрёб в затылке. Вот чем-чем, а мифом нас ещё не называли.

- Есть, наверное. – Эби снова встала, поправила на запястье браслет часов. – Я не встречала. Что ж, удачи вам.

- И тебе, – отозвался я автоматически. Потом хотел исправиться, но множественное число фальшиво бы прозвучало. Она поняла, кивнула – и не торопясь оглядела сквер. Был полдень, немногочисленные прохожие спешили по своим делам. Эби попятилась к мощному тополю позади скамьи, вступила в его тень и пропала.

Я посидел ещё немного и, чувствуя себя совершенно разбитым, побрёл домой – писать эссе об этом проклятом китайском праве.

Ладно, на сегодня с учебой вроде всё. Вычитывать завтра буду, на свежую голову. Или тебя попрошу, ты обычно всегда указываешь на слабые места, которые стоит фактажом дополнить.

Что ж сил-то нет совсем? Ты настаивал, чтоб я до конца недели дома пробыл. Сам уже в среду отправился в студию, настояв, что полностью здоров, а меня убеждал остаться. Или хотя бы с тобой отправиться.

Я напомнил, что кто-то недавно призывал меня учиться. Ты очень забавно поморщился и предложил считать тот совет недействительным. Я рассмеялся, на ходу чмокнул тебя в нос и сообщил, что отношусь к твоим словам всерьёз и отменить правоту не могу. Ты перехватил меня за локоть, потянул обратно и поцеловал по-настоящему, глядя в глаза. А я, между прочим, всего лишь правду озвучил.

Ты сожалел, что я всё ещё кашляю, собирался в перерывах между учениками являться домой и меня долечивать. Сдался, только когда я честно предупредил, что от такой перспективы сбегу на пары с удвоенной скоростью.

Всё со мной нормально, кашель всегда долго уходит. Сейчас лягу, пару часов посплю и буду совсем здоров. Позову тебя, чтоб ты меня в студию забрал. Кстати, вот ещё что…

«Соби, ответь, как сможешь?»

«Одну секунду», – откликаешься ты сразу.

Я жду, сев на кровать, нахожу взглядом плед: всегда во сне зябну, надо укрыться.

«Рицка? Извини, мне нужно было закончить реплику».

«Ага. Слушай, я посплю немножко. Режим мобильного – только твои вызовы».

«Ты как?» – спрашиваешь, принимая к сведению.

«Нормально и буду ещё лучше. Проснусь – позову».

«Договорились, – ты, кажется, медлишь. – Рицка?»

«Вечером встречаемся, как планировали», – подтверждаю ещё раз.

«Замечательно. Тогда спи».

«Сплю».

Пару раз сглатываю, чтоб из слуха пропало ощущение внутреннего пространства, выдёргиваю из-под покрывала подушку и раскидываю плед. Заползаю под него и сворачиваюсь, подтягивая к груди колени. Без тебя я почти не засыпаю, потому и попросил… Хорошо, что ты понял.

Надеюсь, Клер отчиталась подругам, что у неё всё в порядке. Я её мельком видел сегодня, пока шёл домой – она торопилась к машине с затонированными стеклами и махала рукой невидимому водителю. Я её счастливую улыбку с дальнего конца тротуара заметил.

Зря я после звонка её подруги перепугался. Очень надеюсь, что ты и Нацуо правы, и брать заложников Возлюбленным в головы не придёт, но всё-таки… Хорошо, что моя тревога оказалась напрасной, и Клер никуда не пропала. Вообще, если смотреть на вещи трезво, волноваться не о чем: даже если Сэймэй в Париже, вряд ли они с Нисеем месяцами шпионили, не показываясь на глаза, не водилось за ними подобного. А отследить, что Клер со мной рядом крутилась, можно было лишь в начале весны: в последние недели она обходит меня третьей дорогой. Так что когда всё завертится – они не будут знать, что мне небезразлична её жизнь. Значит, не пострадает.

Спасибо, Соби – глаза у меня наконец закрываются.

*

…На сферу уже нет резервов, атака изначальной силой меня почти досуха выпила, а у тебя ресурс кончился на напалме… Ничего, отобьёмся, только не отпускай меня. На прямом контакте мне ещё есть, чем делиться.

- Повтор! – голос Акаме взвивается к невидимому в загруженном поле небу. – Цунами стали!

Ты отшвыриваешь меня за спину, так что я с размаху прикладываюсь коленями и локтем:

- Отражение!

Мутно-серый гребень застывает на мгновение – и рушится вниз. Ты стоишь, заслоняя меня собой, но несколько острых капель всё равно чиркают – по лодыжке, по плечу, вспарывая одежду… Яркая раздирающая боль опаляет скулу…

- Соби!!

Ты глубоко вздыхаешь:

- Рицка. Ты цел?

Я с трудом поднимаюсь на ноги, хочу ответить, а ты оборачиваешься, находя меня взглядом, и внезапно падаешь навзничь. Успеваю поймать тебя за плечи – и кричу от нестерпимого ужаса, оседая на пол Системы. То, чем меня едва задело – лезвия. Дымчато-прозрачные, серебристые, тающие на глазах… Впившиеся тебе в руки, в грудь, в горло… десятки, сотни…

Ладони мгновенно намокают от твоей крови, она яркая, алая, её много, слишком много. С твоего лица сходят все цвета, ты меня, кажется, уже не видишь. Чёрные круги под глазами и вокруг рта, я знаю, что это...

НЕТ!!

- Соби! Соби, ты меня слышишь?! Соби, Соби!

НЕТ!! Это кошмарный сон, это не может быть правдой, ты меня не бросишь!

- Соби, нет, ты не умрёшь! Соби!! Соби, ты обещал мне!!

Нахожу твои пальцы, ледяные, неподвижные, и ты вдруг шепчешь с такой мукой, что сердце останавливается:

- Прости…

- Нет! НЕТ!! – я отчаянно мотаю головой, – я тебя не отпущу!

Ты не отзываешься, никак, не шевелишься. Я прижимаюсь к тебе, укладываю головой к себе на колени, голос сорван, к чёрту, слушай, слушай:

- Соби, я тебя люблю… Люблю… Не бросай меня… Ты меня не оставишь!

- Добей, – голос того, кто был моим братом, пробивается сквозь хрипы твоего дыхания. Вслушиваюсь лишь в них, ты ещё дышишь, остальное неважно…

Кого добить – нас?

Я сажусь прямо, стараясь тебя не потревожить. Щекам знобко – кровь тёплая, а я к тебе лицом прижался…

Нисей улыбается:

- Как видишь, Рицка, рука у меня вполне действует. Умрёте вместе. Будет весьма романтично.

- Не рассуждай, – бросает Сэймэй. Он очень бледный – мы их одолевали до последней атаки… Белый, а глаза горят. – Рицка, я хотел по-другому, – обращается ко мне брат светским тоном. – Но ты не оставил мне выбора. Это не моя вина.

- Соби, – шепчу я, следя за ним. – Соби, я здесь. Я с тобой. С тобой. Я не уйду.

- Рицка, ты соображаешь? – Сэймэй делает шаг вперёд. – Не стоило недооценивать противников, братишка. Мы могли договориться.

- Мы? – выплевываю я. – Да тебя посадить надо, Сэймэй! Ты псих!

- У нас одна мать, – он смеётся. – Так что подумай о наследственности… Хотя нет, уже не придётся: я забыл, что у тебя вышло время.

Соби, Соби, дыши, только дыши… Левой рукой на ощупь нахожу твою правую, сгибаю ее в локте, соединяю наши ладони:

- Соби, останься… Ты мне нужен… – Сам себя не слышу, может, и ты тоже, но мне надо видеть этих двоих, мне сейчас не наклониться.

- Ладно, вижу, детка убивается по своему недолюбовничку, – Сэймэй наконец замечает, что я шевелю губами. – К разговору непригоден. Акаме, оглох, тебе трижды повторить?

Нисей передёргивается, как от боли: