- Соби, у нас большой зонт здесь или дома?

Ты прищуриваешься, вспоминая:

- Здесь. В стенном шкафу в коридоре.

Я киваю:

- Отлично. Погуляем?

- С удовольствием.

*

Риторика, по-моему, худший из предметов. Я однажды пожаловался, что это не дисциплина, а свод правил по художественному трёпу. Ты фыркнул и отозвался, что уж скорее по правовому, и добавил, что особой разницы между ней и философией не усматриваешь: там и там много «воды». Мне понравилось сравнение, а ты выразил уверенность, что я справлюсь. После того как я тебе в седьмом классе положения Ясперса разъяснял, ты, кажется, навсегда проникся ко мне необоснованным уважением.

Одно дело логически рассуждать о чём-то реальном, и совсем другое – доказывать теоретическое положение. У меня с аргументами не особо ладится, действия больше весят… С одним тобой слова тоже считаются, но мы другое дело.

Тру уставшие от долгого чтения глаза и тянусь к чашке с выдохшейся солоноватой минералкой. Четыре часа над учебником мучаюсь, скоро взвою и попрошусь к тебе, чтоб ты меня в студию забрал.

Представляю твою реакцию и вздыхаю. Лучше уж дать тебе доработать спокойно, а встретиться после занятий. Хотя ты-то после вчерашнего разговора вроде бы уже отошёл, это я его забыть не могу.

Опять по мне всё увидишь и расстроишься.

Вчера ты, как обычно, сел вечером проверять почту. Я листал газету, краем уха прислушиваясь к стуку клавиш и щелчкам мыши, а затем ты вывел что-то на печать. Я поднял голову на звук принтера, посмотрел тебе в спину. Ты взял лист и обернулся:

«- Рицка, если у тебя есть минута, я хотел бы тебе кое-что показать.

- Есть, я ничего не делаю, – я встал, ты тоже. Сошлись посреди комнаты – и ты дал мне распечатку. Я пробежал глазами иероглифы и в первый момент не понял. Вчитался в пространную подпись: Като Айя, перечисление международных выставок, текущая тема «Париж как вдохновение»… Письмо было адресовано лично тебе и состояло из одного абзаца: «Агацума-сан, администрация Центра предлагает нам ближайший октябрь. Для меня это время идеально вписывается в планы, но я, разумеется, жду Вашего согласия. В августе я приеду в Париж, и мы сможем обсудить подробности детально. О дате напишу заранее». Наилучшие пожелания и всё такое.

Я просмотрел письмо дважды, встретился с твоим выжидательным взглядом:

- Ну и кто это?

- Като Айя, – откликнулся ты негромко.

- Это я прочёл! Что ей нужно?

Ты помолчал и ответил – неторопливо, словно сомневаясь в собственных словах:

- Администрация Центра Жоржа Помпиду предлагает ей и мне совместную выставку. В октябре.

Я онемел. Потом схватил тебя за плечи, хотелось запрыгать, закричать…

- Здорово! Ты же согласился?! Согласился?!

- Спасибо, – ты улыбнулся, но как-то очень скупо. – Ты так радуешься, Рицка.

- Ещё бы не радоваться! Мы дождались!

Я себя знаешь как винил в том, что ты не выставляешься. Ты и рисовал до последней пары лет совсем мало, только чтобы умения не забывались: сперва не до живописи было, после вдохновение не шло… Если бы не Гора – ты бы после выпускной университетской выставки давно признание получил, я уверен. Ладно хоть теперь начали наконец в этом направлении двигаться…

- А я планирую отказаться, – произнёс ты совершенно бесстрастно.

Я ушам не поверил. Глянул на тебя – ты отвёл взгляд и отвернулся.

Я тебя по-прежнему за плечи обнимал, но теперь тряхнул уже по-другому:

- Соби, ты с ума сошёл? С какой стати?!

Ты промолчал, только волосы вокруг лица дрогнули. Я заставил тебя повернуться – но ты опустил глаза.

- Объясни, – велел я срывающимся голосом, – прямо сейчас. Как тебе пришла такая бредовая идея.

После того как мы этого столько лет ждали…

- Рицка, – начал ты, но я перебил:

- Никаких «Рицка». От мечты отказаться? Почему?!

- Потому что на афише будет указано моё имя, – проговорил ты тихо, но твёрдо. – И сейчас нам не удастся скрыть его от ненужных глаз: Возлюбленным известен город.

Я даже запнулся на мгновение от твоего тона. А потом потребовал:

- Соби, посмотри на меня.

Ты сделал отрицательное движение и продолжил:

- Найти нас станет проще простого. Просто дежурить поочередно у входа. Рицка, я не могу тебя так подставить.

У меня даже руки опустились. На секунду. Потом я тебя молча притиснул. Погладил по спине, провёл ладонью по затылку – так что ты неудержимо вздрогнул и обнял меня. Уже лучше.

Я взвесил твои доводы и сказал:

- До октября всё изменится. Это раз.

Ты отрывисто вздохнул, не поднимая головы:

- Кто знает.

- Я, – откликнулся я железным тоном. – Поверь на слово, за пять месяцев мы от ожидания с ума сойдём. Всё раньше решится. И два. Ты меня слушаешь?

- Да, – сказал ты очень тихо и обхватил меня крепче.

- Из-за двух уродов прятаться не будем, – закончил я. – Придут – получат. Так что пиши, что согласен. Что ты ей в первом письме ответил?

- Что признателен за предложение и должен его обдумать, – отозвался ты безнадёжно.

- Вот считай, что обдумал.

Ты тяжело вздохнул:

- Рицка, это безрассудно.

Я пожал плечами:

- Кто мне говорил, что больше убегать не будем? Так что… – И поскольку ты явно собрался возразить снова, добавил: – Это приказ.

Вот теперь ты отстранился и взглянул на меня – с таким откровенным удивлением, что я хмыкнул:

- Что?

Ты нахмурился, будто не поверив ушам:

- Ты?..

- Угу, – я улыбнулся краем рта, замечая, как у тебя темнеют глаза. – Приказываю, точно.

Ты помолчал, а потом медленно склонил голову, не отводя взгляда:

- Как скажешь.

Я выучил и не путаю, когда соглашаться, когда настаивать. Наверное, это и есть то «главное», которое, ты считаешь, я знаю. Совсем не так сложно оказалось, как я когда-то боялся. Я направляю. Ты защищаешь. Проверяешь, как я одет и ел ли, помнишь расписание, лечишь мигрени и вытаскиваешь, когда меня прошлое мучает. Не слушаешь возражений, решив поцеловать – и подчиняешься, когда я прав… И ещё в бою.

Я только вздохнул, глядя, как у тебя посветлело лицо. Мне очень не всё равно, Соби.

- Когда ты предложение от Центра получил?

Ты выпрямился, не отпуская меня, одной рукой отвёл со лба наэлектризовавшуюся челку:

- Позавчера. Первое письмо от Като тоже.

- И промолчал, – я усмехнулся, почти как ты. Ты принял упрёк, но всё же возразил:

- Переписка могла не завязаться. Я показал тебе второе, но думал…

- Что ты думал, я уже понял, – я погладил тебя щепотью по виску. – И отменяю твое решение. Ты же не против?

Ты вдруг улыбнулся. Я не уловил, чему.

- Соби?

- Ты единственный, отдавая приказ, спрашиваешь при этом согласия, – откликнулся ты, серьёзнея. А потом с силой прижал меня к себе: – Ты вообще единственный.

- Дышать хочу, – я попробовал отбиться. – И есть. И вообще!..

Ты легонько поцеловал меня в переносицу:

- Я отвечу Като после ужина. Идём на кухню».

Я невидяще гляжу на страницу учебника. Может, хватит на сегодня?

В сети картин Като Айи нашлось великое множество. У неё техника другая, вы в одном зале будете очень нестандартно смотреться. У Айи «рисовка эмоций», сказочные миры, какие-то смешные розовые слоники, всё предельно яркое и графичное. Твои акварели в компании её ар нуво ещё объёмнее покажутся, они на рисунки почти не походят. Мне твоя манера письма ближе.

Интересно, что сама Айя по этому поводу считает? Твои работы тоже в сети есть – наверное, потому она и предложила вместе выставиться, вы же не знакомы…

Деньги понадобятся.

Опять предстоит каталог составлять, отбирать картины, вычерчивать надписи, не спать накануне.