Здорово, Соби. И никаких отказов.

Я тебе заявил, что думал: до октября всё изменится. Эти, из Торнадо, вряд ли будут ждать так долго. Странно, что до сих пор пусто – вроде не в характере Возлюбленных терпеливо выжидать. Или памятуют, чем прошлый бой кончился, и не решаются? Они ведь тоже выросли. И тоже способны на что-то новое.

Проверим.

Как выйти в амок, меня пока не осенило, до позднего вечера позавчера с тобой гуляли и прикидывали. В конце концов ты невесело улыбнулся и сказал: скорее всего аффект невозможно контролировать. Я помотал головой: пора бы запомнить, что границы возможного мы себе назначаем сами. Я догадаюсь. Обязательно.

Потягиваюсь и пытаюсь хоть немного размять поясницу – мышцы отзываются тупой болью. Ничего, привыкнут.

Ты меня всякий раз хвалишь после тренировки. Было б за что хвалить! У меня чувство, что я деревянный и с равновесием у меня проблемы, а ты упрямо не соглашаешься и говоришь, что я делаю успехи. Ты кендо занимаешься с двух лет, а мне девятнадцать… Конечно, мне труднее. Только это не оправдание. Не знаю, пригодится ли, но… Я тебе не скажу, сам догадаешься… Мне процесс нравится. Нынешние тренировки совсем не похожи на токийские, когда ты меня учил телепортации. Теперь тебе не больно, ты рассказываешь подробно, поясняя каждое движение – как правильно держать руки, следить за положением ног, видеть боковым зрением, не поворачивая голову. Не представляю, как с физического уровня выходят на ментальный и заклинания, но ты обещал, что я непременно почувствую. Надеюсь, это будет приятное ощущение, а то пока мышцы сообщают лишь о том, что меня трижды отжали в стиральной машине на высоких оборотах.

Мобильник уведомляет о пришедшей смс. Я открываю её – естественно, от тебя:

«Я соскучился».

Гм. Вот так, да? А если бы я занимался? Прикрываю глаза, вслушиваюсь, как ты дышишь:

«Какие есть предложения?»

Ты на мгновение задумываешься:

«Я могу тебя позвать».

Кошусь на раскрытую «Риторику». Успею за оставшиеся дни? В принципе я укладываюсь в сроки, норму на сегодня уже вычитал…

«Зови, – я оглядываю себя и торопливо добавляю: – Нет, погоди, я джинсы сменю!»

Струнный звон Системы становится тише. Я поспешно переодеваюсь, одёргиваю толстовку:

«Ага».

Глубокий вдох.

Ты ждёшь на лестничной клетке и поймаешь меня в объятие – и в сферу, чтоб никто из жильцов дома не заметил перемещения даже случайно.

Задержать дыхание, закрыть глаза.

Поцелуй.

…Выдох.

Я улыбаюсь и обнимаю тебя:

- Кто сейчас на уроке?

Ты находишь мою руку, я активирую Имя – да, я здесь, все хорошо.

- Альжбета.

-Угу, – мы входим внутрь, я остаюсь переобуваться, а ты отправляешься к ученице. Спустя полминуты киваю маленькой негритянке:

- Салют, Альжбета.

- Салют, Рицка, – она встряхивает многочисленными косичками. – Рада тебя видеть.

Ты научил, что в таких случаях отвечать полагается. До сих пор тебе благодарен.

- Как дела?

- Спасибо, – она улыбается. – Мсье Агацума говорит, что я скоро смогу попробовать масло.

*

Спустя полтора часа я понимаю, что «Риторику» надо было прихватить хоть для проформы. Занять себя чем-то, чтобы ты отвлёкся на работу, а то ежеминутно на меня поглядываешь. Да, я тоже соскучился, но это же не повод!

Встаю и выхожу в коридор, выгребаю из джинсов деньги – в основном мелочь, но на пару кофе хватит.

«Соби, тебе латте, как всегда?»

Ты основательно занят с Даниэлем, но откликаешься мгновенно:

«Да, пожалуйста. И если можешь, захвати что-нибудь перекусить».

Я пересчитываю содержимое карманов:

«Тогда добавь денег!»

Ты появляешься в коридоре, игнорируя мой подозрительный взгляд, вытаскиваешь из встроенного шкафа старый бумажник:

- Здесь что-то есть.

- Опять не завтракал? – я не спрашиваю, а утверждаю.

- У меня сегодня плотный график, – ты пожимаешь плечами, – я предпочёл выспаться.

Я негодующе на тебя смотрю:

- Соби, ты знаешь, что такое гастрит?

Ты застываешь на середине движения и очень медленно оборачиваешься.

- Я знаю твой, Рицка, – отвечаешь куда тише. – Мне в самом деле было некогда.

Не жалей. И гастрит, и мигрени… Они ерунда. Тем более что ты лечишь всегда. Но вот конкретно тебе не хватало ещё проблем со здоровьем!

- Я принесу что-нибудь, и поешь, – сообщаю хмуро. Принимаю от тебя бумажник, засовываю в задний карман и переобуваюсь. – Перерыв устроишь. Понял?

- Да.

Я быстро, почти не касаясь, целую тебя в щеку и сбегаю по лестнице. Ты аккуратно прикрываешь за мной дверь.

Ладно, сначала в «Старбакс», гляну, чем там кормят, а потом если что дойду до «Макдональдса», он через дорогу по диагонали.

Сколько можно о себе забывать? Ты неисправим, честное слово. Не пойму, как сдержаться удалось, хотя ты почувствовал, конечно, что я разозлился…

На бульваре полно народу – вечер пятницы, полгорода гулять вышло. Тепло совсем по-летнему, и солнце всё ещё не село. Я тебя после студии в Тюильри потащу. Ну и пусть уже стемнеет, неважно.

Хорошо бы в «Старбаксе» не оказалось огромной очереди, а то запарюсь в толстовке.

- Привет, Аояги Рицка.

Я останавливаюсь – сердце пропускает удар, падает куда-то вниз – и оглядываюсь.

Чутьё не подвело: до октября всё изменится.

Не звать тебя. Если что, я успею. Взгляда в спину нет, звука Системы тоже. Он один.

- Здравствуй, Сэймэй.

Он стоит на тротуаре, засунув указательные пальцы в шлёвки на джинсах, и улыбается. Губами. Тёмные глаза холодные, как на фото в твоём альбоме. Кажется, я впервые в них заглядываю с момента его возвращения – пока сражались, не до того было.

- Давно не виделись, – я отзеркаливаю его позу. – Соскучился?

- Не без того, – он смеётся, сразу срываясь в кашель. – Закончил, понимаешь, учиться, решил навестить, а вас как ветром сдуло. Пришлось поискать.

Впору решить, что мы встречались неделю назад.

- Поздравляю с успехом, – я улыбаюсь в ответ. Сэймэй так смотрит, что улыбка невольно шире становится. Да, я тоже умею. – Рад, что нашёл?

- Безмерно, – он прищуривается. – Гора, как выяснилось, полнится слухами о Безжалостных, не проигравших ни одного боя и пропавших невесть куда. Захотелось лично убедиться в непобедимости.

- Прошлого раза мало показалось?

Он небрежно отмахивается от меня:

- Рицка, не расценивай аффект как личное достижение. Это непрофессионально.

Я согласно киваю:

- Ну да, ты с профессионализмом знаком определённо лучше. Это же ты не желал, чтоб я попал в Семь Лун и в Гору.

Он поднимает брови, будто не слыша моего намёка:

- Так и будем здесь стоять? Может, отойдём куда-нибудь, поболтаем?

- С тобой? – я выразительно оглядываю его. – Акаме за углом караулит?

Вообще я почувствовал бы. Но вдруг он научился сферу поражения и от меня скрывать.

- Откуда такое недоверие, – Сэймэй театрально вздыхает. – Просто потянуло пообщаться с младшим братом. Но если без Соби тебе страшно…

У него не меняется ни выражение лица, ни голос. Почему я уверен, что он репетировал произнесение твоего имени?

Как ты сказал когда-то: жаль, если до поединка мы не успеем пообщаться. У нас уже два боя было, а беседа упорно не клеилась.

Я почти открываю рот, чтоб сообщить, что мне не о чем с ним разговаривать – и вдруг вспоминаю, как Накано Ямато заявила, что это слово в слово сэймэевская фраза. Она явилась перед схваткой… и пролила на себя кофе.

- Ладно. Пошли.

- Куда? – Сэймэй пружинисто, как кошка, поворачивается на месте. – Здесь толчея.