— Нельзя ожидать, что так сразу их найдем. Возможно, придется провести в океане не пару декад, а пару месяцев.

— Я заготовлю побольше «длинного» провианта, — понимающе кивнул Сейтарр.

— По остальным — возражений нет? — окинула взглядом я прочих членов экипажа.

— Капитан, бросьте, — горячо сказала Чинка. — Мы спим и видим, как бы пустить этих ублюдков ко дну, а вы еще начинаете колебаться и спрашивать, кто хочет, кто не хочет. Только дайте приказ.

Остальные поддержали ее нестройными, но яростными возгласами. Такой боевой настрой мне по нраву.

— Тогда пойдем и покажем им, — хищно ухмыльнулась я, обнажив зубы.

— Где Ойген зимует? — невинно спросил Ксам. Я кивнула, затем озадаченно спросила:

— А кстати, где он зимует? И как?

Спустя всего один час мы уже тряслись в седлах. От повозок я отказалась наотрез — успела получить свою долю удовольствия от ежедневного восседания на узком облучке. Скряга Хог с большим сожалением заколотил дверь трактира, сокрушаясь, что не удалось предварительно кому-нибудь продать, но наше дело поважней будет.

Все четыре ящика благополучно добрались до Жумейжика, причем на день раньше меня. Что ж, не зря глашатаи на каждом столичном углу кричат «Пользуйтесь услугами Торговой Грузовой компании!». Воспользовалась, понравилось. Возможно, даже хвалебный отзыв оставлю в книге благодарностей, подписавшись полным настоящим именем — забегают, как ошпаренные.

Сейчас груз благополучно трясется на телеге в центре растянувшегося отряда. Сейтарр скачет рядом и поминутно облизывается, представляя, как будет крутить все эти болтики, рычажки, крепить тетиву, настраивать прицел… что ж, каждому — свое.

Ойген… я раньше не совсем понимала, что с ним приключилось. Всю жизнь знала, что «приносить в жертву» по отношению к живому существу — убить. То есть, «принести себя в жертву» казалось чем-то вроде добровольного вонзания кинжала под сердце. На деле не все так прискорбно.

Матрос пожертвовал обычной жизнью — возможностью быть на суше, завести семью, растить детей. На худой конец, шататься по портовым кабакам, таскать кошельки у беззаботных мещан или играть на скачках. В любом случае, теперь, если он когда-нибудь ступит на сушу, то умрет. К кораблю это, как ни странно, не относится.

Взамен Мившарату дала ему способность сколь угодно долго находиться под водой, не лишая и обычного дыхания, умение плавать на очень больших глубинах, огромную физическую силу и кое-что еще… боги, к сожалению, контрактов не составляют. А, по словам команды, Ойген так и не выяснил до конца, что еще умеет. Наверняка умеет многое, но Искру ему богиня моря так и не пробудила, а все прочее лежит за пределами моего понимания.

Он дважды, зимой, в ледяной воде выходил в океан в поисках рейдера. Не уверена, что смог бы хоть как-то навредить, но пытался и возвращался ни с чем. Один раз, взбешенный бесплодными поисками, напал на торговое судно, ничего не взял кроме бутылки вида и скрылся в водной пучине. Кажется, у моряков скоро будет новая байка.

Обо всем команда узнала от него самого — Ойген, как привязанный, неизменно возвращался к «Храпящему». Холодный, мокрый, мерзнущий на воздухе и отлично чувствующий себя в воде с точно такой же температурой. Очередная смена стражи тепло относилась к соратнику, хоть он и приобрел зловещий вид. Ну, к страшным рожам им вообще не привыкать.

Маскировку Джад сотворил добротную. Если бы не знакомая линия берега, то шиш бы отличила, где корабль, а где просто скалы. Предоставила старпому поупражняться в уничтожении образов, вызванных его собственным разумом, и с задачей он справился на отлично. Вообще, можно и так зайти на корабль, однако мне хотелось его увидеть после долгой разлуки, да и ящики по узкому, качающемуся трапу таскать, не видя ничего — тоже не самое приятное занятие.

Эх… почти, как в день постройки. Только более светлое дерево у кормы выдает, что его ремонтировали, причем основательно. Сколько усилий им пришлось вложить — даже не представляю, но безмерно благодарна.

С борта свесился Деррек, одетый в кафтан невообразимо пурпурного оттенка. Явно не с его плеча, к тому же, но толстый и подбитый овчиной. Увидел, что я смотрю на него, помахал рукой:

— Э-ге-гей! Капитан, мы уж заждались совсем.

— Вы — это кто? — с интересом уточнила я. Деррек смутился:

— Ну… Ямми, Ойген и я.

— Уж мне-то известно, как моя команда несет вахту. Небось, дрыхли целыми днями и в карты дулись на деньги.

Помощник боцмана ухмыльнулся:

— Мы бедные моряки, капитан… какие уж у нас деньги.

Я легко взбежала по узкому трапу, спрыгнула на палубу, распорядившись:

— Показывай.

— Что?

— Рыбу нашу показывай… мне о нем уже все уши прожужжали. Хочу убедиться, что дело именно настолько безнадежно, насколько Джад описывал.

Деррек пробормотал:

— А… так вон он, сидит на носу.

Фигура, закутанная в черную шерстяную накидку, и правда красовалась у самого бушприта. Я осторожно, как будто подходя к пойманному в силки дикому зверю, поднялась на нос шхуны, оглядывая то, во что прекратился некогда светловолосый рослый здоровяк.

Увидев мое замешательство, он разлепил узкие бледные губы и проговорил:

— Да я это, я… можете не сомневаться, капитан.

Как сказать, любезнейший, как сказать.

Угольно-черные глаза без белков. Непонятно, куда он смотрит и смотрит ли вообще. Я такое только у некоторых монстров видела, и то лишь в книгах. Человеческая кожа превратилась в серебристую чешую, склизкую и очень прочную на вид. Черты лица видоизменились — волосы выпали начисто, череп удлинился, от носа только небольшой бугорок, в котором две ноздри, выступающие челюсти полны тонких, острых зубов.

На шее и плечах заметны туго сомкнутые щели. Жабры. Видимо, когда он погружается в воду, ноздри перекрываются, а жаберные щели, наоборот, начинают гонять воду. Полностью двоякодышащее существо.

Между пальцев, что теперь стали похожи на птичьи или те, что у ящериц, полупрозрачная перепонка. На ногах, обмотанных в тряпки, готова спорить, точно такие же, но еще подлиннее. И обувь ему, конечно же, не подобрать, да и не нужна теперь вовсе. Зачем обувь человеку, которому предрекли смерть от шага на сушу?

— Не слишком похоже, здоровяк, — честно сказала я, затем уселась рядом и протянула бурдюк с вином. Ойген едва заметным движением головы отказался, я пожала плечами, зубами вытащила пробку и отхлебнула сама.

— Рассказывай.

— Да что тут рассказывать… кретин и есть, — развел руками он. — Конечно, в море много удивительных вещей. Целые затонувшие города, полные несметных сокровищ, древние полуразрушенные корабли, огромные существа, каждое из которых могло бы проглотить меня, как ветер одну-единственную пылинку. Но все это не стоило того, чтоб отказываться от жизни на суше.

— Ты тогда изрядно нажрался, наверное.

— Верите — ни капли не выпил. Все больше подливал Мехресу, следил, чтобы он ничего не заподозрил. А как лысый упал под стол и захрапел, понял — пора. Выбежал на улицу, оседлал коня и погнал к берегу. Я даже не помню, что тогда говорил, но вдруг почувствовал… зов. Призыв броситься в морские волны.

— Это и была Мив?

— Мив?

— Мившарату, балбесина, — криво усмехнулась я. Ойген внимательно посмотрел на меня, если я правильно истолковала направление его взгляда.

— Не стоит так… по-свойски. Я уловил частицу ее мощи. Не стоит, капитан, ради вашего же собственного блага.

— Опомнись, матрос. Я не собираюсь бодаться ни с богами, ни с их прислужниками. У нас хватает и более земных проблем, тебе так не кажется?

— Да. Да, конечно, вы правы. Как были и всегда, — отрешенно посмотрел он прямо перед собой. Попытавшись отвлечь его от тяжелых мыслей, я спросила:

— Но ты говоришь, там, в океане, затонувшие города. А есть еще что-то? Какие-то поселения существ, с которыми мы раньше не сталкивались? Вдруг ты не первый?