— Как себя чувствуешь? — Борис внимательно рассматривал жену. Налюбовавшись, стал изучать себя в зеркало заднего вида. — Я словно с новогоднего похмелья. Смотрю вот в зеркало; думал, после всех наших похождений стал седой как лунь, ан нет, наоборот, словно несколько лет сбросил. И ты, тоже так молодо выглядишь… — лет на тридцать с небольшим, максимум.

Инна молниеносно откинула солнцезащитный козырек машины, открыла зеркальце. С жадным интересом она изучала свое лицо, ища подтверждение словам мужа. Изменений трудно было не заметить. Кожа лица стала глаже. Пропали почти все морщинки в углах глаз. Из зеркальца на неё смотрела хорошо знакомая дама — это была она сама, такая, какой была лет десять назад.

— Боря, как это возможно, мы с тобой помолодели! — с диким восторгом, всё ещё не веря увиденному вскричала женщина.

— Это награда… Надо же… — мужчина тоже был вне себя от радости. — Наконец-то с нами что-то хорошее произошло! Хоть бы здесь не было подвоха.

— Нам для этого пришлось убивать, это плата за работу, — мгновенно помрачнела Инна, вспомнив, через что им пришлось пройти.

— Не думай об этом, родная, нам теперь с этим жить, но нельзя себя этим мучить. Мы хоть и чертовы риалы, а вот пришлось плясать под их дудку, и ничего тут не попишешь. Все пляшут, так или иначе, в нашем чёртовом «грязном» мире — никаких «высших» не надо.

— Под их контролем и покровительством…..А эти сволочи, могли еще несколько годиков скинуть. Ты заметил, когда нас зеленый щит шарахнул, был день, а тут раннее утро, только светает. Он нам говорил, что в пустой город обратно закинет. Как думаешь, мы так и попали?

— Наверно так и есть. За все время, что мы здесь, по дороге не проехала ни одна машина. Ни по одной из восьми полос, или сколько их там.

Белый джип осторожно выполз на шоссе и покатил по направлению к городу. Дорога и впрямь была пуста в оба конца.

 Асфальт точно наш, родной. Не болтает как сосиску — у эдвансов. Притоплю-ка я как следует! Как-то там наши девчонки? А ребята?

Алекс и Сергей

Что может сравниться с состоянием перехода, тем, что испытали на себе наши путешественники по параллельным мирам? Наверно только пробуждение ласковым теплым субботним майским утром, под веселое щебетание птиц; целых два дня ничего не надо делать, да и с постели не надо соскакивать, можно поваляться в сладкой истоме, пытаясь уловить ускользающие остатки сладкого и доброго сна. А ведь всё равно придется рано или поздно встать и распрощаться с обволакивающей негой нереальных грёз.

Так и произошло у Сергея с Алексом, только ждал их впереди не ленивый праздничный долгожданный выходной, а неведомо что. Сознание, на этот раз, никто из них не терял; туман просто отступил так же резко, как и появился, а из головы мгновенно выветрились все волшебные ощущения. Они были в той же самой комнате, откуда наблюдали захватывающий поединок между странными существами. Пришлось подниматься с пола, и по привычке невесть, когда заведенной у людей, отряхиваться; всегда ведь отряхиваются, даже если и не запачкались вовсе.

Первым делом друзья бросились к окну, даже толком не осмотревшись в комнате. Пред их глазами предстал знакомый безлюдный проспект, с редкими машинами на обочинах и щедро заставленный транспортом на парковках и тротуарах. Алекс с силой подергал окно; задребезжало стекло, само же окно не поддавалось.

— Похоже, нас назад вернуло, Эл, мы вроде бы недалеко от моего дома.

Они немного послонялись по квартире, утолили жажду из найденной на кухне бутыли с водой. Хрущевка с недавним простым ремонтом, обставленная новой типовой мебелью, была ожидаемо пуста. Открыли окна обычным способом, повернув ручки — в квартире стоял спёртый воздух. На улице было пусто и тихо — друзья с облегчением могли вздохнуть; не надо было ни от кого бежать: ни от братвы или ментов развитого социализма, ни от совсем уж непонятных, и от того особенно страшных, существ и летательных аппаратов. Ну, погуляли по чужой квартире, попили водички, пора и честь знать.

Вот тут-то их и ожидал неприятный сюрприз. Входная дверь помимо обычного накладного замка была еще закрыта и на мощный врезной, открыть который можно было, только имея ключ. Массивная железная дверь не давала никаких шансов выбраться из негостеприимной «двушки» при помощи грубой силы.

Пометавшись по прихожей и не найдя ключей, друзья были вынуждены расширить поиски и поставить на уши всю квартиру; чего уж церемониться, хозяева всё равно этого не увидят. Перерыли все тумбочки, ящики, вообще, что только можно было — безрезультатно.

— Да, Серёга, вот она, простая земная засада, никакой фантастики.

Они попробовали позвонить, по чудом, сохранившимся у них в этой катавасии телефонам — бесполезно, мобильная связь легла намертво и не думала работать.

— Про побеги разные помнишь фильмы? Другого выхода я не вижу, пошуруем по шкафам постельное белье поищем. Веревки нам при обыске не попадались, так что…, - после этих вдохновляющих слов Алекса, друзья без малейшего зазрения совести вытряхнули бельевой шкаф на пол.

Через некоторое время они смогли с гордостью любоваться на плод своих трудов — связанную из простынь и пододеяльников разноцветную веревку. Получилась она у них не очень длинная — было соединены четыре предмета, на вид и по фактуре ткани кажущиеся надежными. Закрепив доморощенный канат к перилам, аккуратно, цепляясь за решетку балкона, и рассчитывая больше на нее, нежели на свое творение, наша парочка, изрядно мандражируя, спустилась на четвертый этаж. Первым шкуру скалолаза примерил более легкий Сергей, затем, ему с помощью той же веревки был спущен пакет с пистолетами и смартфонами — бросить ни то ни другое друзья, ни за что бы, ни решились; последним, инвалидным файзерменом слез Алекс, чуть было не сорвавшийся в последний момент.

Проведение сжалилось над ними, нижний балкон был не застеклен. Балконная дверь на этом этаже оказалась не пластиковая, а деревянная, вообще древняя. Закрыта она была на какую-то дряхлую задвижку, не представлявшую особой проблемы. Пинок в дверь не только открыл им путь в квартиру четвертого этажа, он чуть было не сорвал с петель хлипкую преграду.

Судя по затхлому запаху, который не выветрить и за неделю, и мебели времен развитого социализма (социализма их мира), старым вещам, лежащим на диване и стульях, обилию лекарств на столе, жила здесь какая-то старушка. Разномастная стоптанная обувь в коридоре добавляла к отсутствующей бабушке-одуванчику такого же невидимого дедка.

Дверь в подьезд, на лестничную клетку, не нарушала гармоничности жалкого приюта; она оказалась из старинных древесно-стружечных соплей. Не меняли ее видимо со времени сдачи дома в эксплуатацию, то есть лет пятьдесят-шестьдесят как минимум — на ней не было даже дверного глазка. Чтобы несколько разнообразить ее унылый дизайн, кто-то украсил ее несколькими, приличного размера зарубинами, не иначе как топором. С некоторым изумлением осмотрев следы доисторического дебоша, друзья вышли из неблагополучного жилища, а затем, тихим шагом спустились по лестницам, все еще ожидая подвоха, и вышли вон из подъезда.

Оказавшись на улице, они наконец-то вздохнули полной грудью. И это было не преувеличением, не избитым оборотом. Они стояли, не говоря друг другу ни слова, вдыхая теплый воздух солнечного дня. Последний час «чистого» времени прошел в таком жутком напряжении, страхах и беготне, что сейчас, им казалось, они могут стоять так, не двигаясь и не шевелясь вечно.