3 . Между тем когда пир подошел к разгару, корольповелел, чтобы я приказал петь моему диакону, который утром за мессой пелпсалом-респонсорий[12] . Когда тот пел,король опять повелел мне просить всех присутствующих епископов петь для короля,так что каждому клирику досталась бы своя часть службы. И во исполнение воликороля я попросил их, и каждый как мог пропел псалом-респонсорий в присутствиикороля.

Когда же разносили блюда, король сказал: «Все это серебро, которое вывидите, принадлежало вероломному Муммолу[13] , но теперь, благодаря господу, перешло в нашераспоряжение. Пятнадцать таких больших блюд, как то, что вы видите, я ужепустил на монету, и у меня теперь осталось только вот это и другое, весом в стошестьдесят фунтов. Да и зачем бы я оставил себе больше, чем мне нужно дляежедневного пользования? У меня, к несчастью, только один сын Хильдеберт, коемудостаточно сокровищ, оставленных отцом; и из вещей этого презренного [Муммола],найденных в Авиньоне, я уже позаботился кое-что переслать ему. Остальное жесеребро нужно будет раздать на нужды бедным в церквах».

4 . «Об одном только прошу вас, святителигосподни, – продолжал король, – это чтобы вы молили о милосердии господнем длямоего сына Хильдеберта. Ибо он человек умный и деятельный, и едва ли за многиегоды найдешь столь осторожного и энергичного мужа, как он. Иесли бог сочтет его достойным, чтобы даровать ему власть в этой галльскойстране, то, может быть, будет надежда на то, что наш весьма обессиленный родблагодаря ему сможет воспрянуть. И я верю, что так и будет по милосердию божию,потому что при появлении мальчика на свет было такое предзнаменование. Аименно: когда брат мой Сигиберт в святой день пасхи стоял в церкви и когдавышел вперед диакон со святым Евангелием, к королю подошел вестник; и в одинголос с диаконом, читавшим Евангелие, вестник сказал „У тебя родился сын“.Посему весь народ при этом одновременном возвещении единодушно восклицал:„Слава вседержителю богу!“. Кроме того, Хильдеберт принял крещение в святойдень пятидесятницы[14] и наконец возведен вкороли в святой день рождества господня[15] .Поэтому если ваша молитва будет с ним, то он с божьей помощью сможет править».И по слову короля все обратились с молитвой к господу, моля о том, чтобы егомилосердие сохранило обоих королей. Тогда король добавил: «Правда, мать его,Брунгильда, грозила мне смертью, но я нисколько ее не боюсь. Ибо господь,который вырвал меня из рук врагов моих, спасет меня и от ее козней».

5 . В ту пору король во многом обвинял епископаТеодора[16] , угрожая, что если тот явится насобор, то он опять отправит его в изгнание, говоря так: «Я ведь знаю, что радиэтих людей он велел убить моего брата Хильперика[17] . И наконец я не вправе считать себя мужчиной, если я неотомщу за его смерть в этом году». Я ему ответил: «А кто погубил Хильперика,как не его же злодеяния и твоя молитва? Ведь [222] Хильпериксознательно строил тебе множество козней, которые и привели его к смертельномуисходу. Говорю же я так потому, что ясно уразумел это из сонного видения, вкотором я видел, что как будто Хильперик уже с выбритой тонзурой посвящается всан епископа; затем его посадили в простое, покрытое сажей, епископское креслои понесли, а впереди шли люди со светильниками и свечами». После моего рассказакороль молвил: «А я видел другой сон, возвестивший о его гибели. Якобы привелиего ко мне, скованного цепями, три епископа, из которых один был Тетрик, второй– Агрекула, третий – Ницетий лионский. Двое из них говорили; „Просим тебя,освободи его от цепей, накажи и выпусти“. Тетрик, возражая им, отвечал сгоречью: „Не будет сего, а гореть ему в огне за его злодеяния“. И пока онидовольно долго переговаривались, как бы споря между собой, я замечаю вдалимедный котел, который стоял на огне и сильно кипел. Тут я заплакал. Анесчастного Хильперика схватили, переломали ему руки и ноги и бросили в котел.И он мгновенно так разложился и рассыпался в пару, что от него совершенно неосталось никакого следа». Дивясь рассказу короля, мы окончили трапезу иподнялись.

6 . И вот на следующий день король отправился наохоту[18] , Когда он вернулся, я емупредставил графа Бордо Гарахара и Бладаста, которые, как я сказал выше,укрылись в базилике святого Мартина[19] ,потому что они были связаны с Гундовальдом. Но так как я еще раньше просил заних и ничего не мог добиться, то на этот раз я сказал так: «О король, давыслушает меня величество твое! Се от господина моего послан я послом к тебе.Но что скажу я пославшему меня, если ты не хочешь дать мне никакого ответа?». Аон в изумлении говорит: «Кто же твой господин, пославший тебя?». Я усмехнулся иговорю ему: «Блаженный Мартин послал меня». Тогда он приказал привести к немуупомянутых людей. Но когда они предстали перед его очами, он начал укорять ихво многочисленных вероломствах и преступлениях, называя их хитрыми лисицами.Однако он вернул им свое расположение и возвратил им все, что у них былоотнято.

7 . Когда же наступило воскресенье[20] , король поспешил в церковь на праздничнуюмессу. Братия же и епископы, присутствовавшие там, предоставили епископуПалладию совершать богослужение. Но когда он начал чтение из пророков[21] , король спросил: «Кто этот человек?». Икогда ему ответили, что службу начал епископ Палладий, король, обуреваемыйгневом, сказал: «Он всегда был неверным и вероломным, а теперь он произноситсвятые словеса. Я сейчас же уйду из этой церкви, чтобы не слышать, как мой врагпроизносит пророчества». И с этими словами он направился к выходу. Тогдаепископы, смущенные унижением брата, сказали королю: «Ведь мы видели, что онприсутствовал у тебя на пиру и что ты получил из его рук благословение. Такпочему же теперь король им пренебрегает? Если бы мы знали, что он тебененавистен, мы обратились бы к другому, который совершил бы эту службу. Теперьже, если ты позволишь, пусть он продолжает начатое. А затем, если ты в чем-либообвинишь его, то будет произведено строгое расследование по церковным канонам».Но Палладий с чувством большого унижения уже ушел в ризницу.[223] Тогда король велел его позвать и заставил его продолжатьмессу. Когда же во второй раз Палладий и Бертрамн были приглашены накоролевскую трапезу, они поочередно в раздражении бросали друг другумногочисленные упреки в прелюбодеянии и распутстве[22] , и даже в клятвопреступлениях. Многие смеялись по этомуповоду, но некоторые, более дальновидные, сокрушались, что вот так средиепископов господних начинают произрастать диавольские плевелы. И вот, уходя откороля, они дали клятву и выставили поручителей в том, что они предстанут передсобором в десятый день перед ноябрьскими календами[23] .