Щ е р б а к о в. Вот, пожалуйста. Вся физиология наружу.

Г о р д и н (качает головой). Вы, Боря, ради красного словца — отца родного…

К ним подошла Галочка.

Г а л о ч к а. Вот и я.

К р ю к о в (придвигая ей стул). Налить вам, Галочка?

Муся пошла за рюмкой для Галочки.

Г а л о ч к а. Немножко. Озябла все-таки.

К р ю к о в. Пить, Галочка, нужно не для чего-то, — это чистая, незамутненная радость, ее грех утилизировать.

М у с я (принесла Галочке рюмку). Алкоголь — опиум для народа. (Возвратилась за стойку.) Кабы не план, я бы им и вовсе не торговала, проклятым!

К р ю к о в. Слава богу, у нас планирование централизовано! Ваше здоровье, Галочка.

Щ е р б а к о в (Галочке). Это правда, что вы — искусствовед?

Г а л о ч к а. Да. (Гордину.) Что же вам не налили? (Щербакову.) А что?

Г о р д и н. Печень.

Щ е р б а к о в (Галочке). Странная профессия. Есть физики, нет физиковедов. Или медицина — врачи. Представляете, кандидат врачеведческих наук?!

Г а л о ч к а (обиделась). Это совсем другое. У нас, у гуманитариев…

Щ е р б а к о в. Гуманитариев — все больше, гуманистов — хоть шаром покати…

К р ю к о в (Галочке). Он молод, многого еще не понимает.

Администратор подошел к буфету.

А д м и н и с т р а т о р. Мою, Муся.

М у с я. Ваши все вышли. Норма. Сами себе установили.

А д м и н и с т р а т о р. Я одинокий мужчина, Муся, меня грешно обижать.

М у с я. Женились бы.

А д м и н и с т р а т о р. Ни возраста уже, ни внешности, ни зарплаты… Сто граммов, Муся.

М у с я. Я тоже сама бьюсь, если не считать Люськи. Так с детьми еще тяжелей. Пятьдесят. (Взялась за бутылку.)

А д м и н и с т р а т о р. Пустая комната, еда всухомятку, сам себе стираешь, гладишь, штопаешь… Сто, Муся.

М у с я. Пятьдесят. Нам тоже не сладко.

А д м и н и с т р а т о р. Бессонные ночи, ни тебе уюта, ни тепла… Сто граммов, Муся, мне меньше нельзя.

М у с я (сдалась). Ужасно вы убедительный, Михаил Минаевич, с вами трудно — общий язык!.. (Налила ему полную рюмку.) Между прочим — и прачечной вы пользуетесь, и носки штопать нашим горничным носите… и внешность у вас еще вполне соответствует. (Налила ему воды в бокал.)

А д м и н и с т р а т о р (выпил). А счастья нет, Муся, нет… (Запил водой.)

З а т е м н е н и е  с п р а в а.

С л е в а.

М е н ш и к о в  вернулся к машине, отпер ее, сел, положил руки на руль.

Снег повалил еще гуще.

М е н ш и к о в. Все. Кода. Все… (Достал сигареты, чиркнул зажигалкой — не зажигается.) Конечно. Нет газа. Все как полагается. (Поискал спички.) И спичек. Все правильно… Все правильно — обрубил, отсек, забыл. Не думать! Завтра — эксперимент, работа, никаких рефлексий, рефлексии потом, после. Спокойно. Дыши глубже, болван!..

Вернулся  л е й т е н а н т, подошел к машине.

Л е й т е н а н т. Здравия желаю. Загораем?

Меншиков опустил боковое стекло.

М е н ш и к о в. Дайте огонька, пожалуйста.

Лейтенант был строг.

Л е й т е н а н т. Отложим. Разрешите документы.

Меншиков протянул ему права.

(Тщательно изучал их, светя себе фонариком. Вернул их, зашел спереди.) Фары.

Меншиков включил фары.

Дальний свет.

Меншиков переключил свет.

Понятно. (Взялся за ручку дверцы.) Разрешите.

Меншиков подвинулся.

(Сел за руль. Включил зажигание, мотор затарахтел.) Пусть погреется. Спички. (Протянул Меншикову спички.) Далеко едете?

М е н ш и к о в (прикурил). В НИИ.

Л е й т е н а н т. Понятно. (Прислушался к мотору.)

М е н ш и к о в. Замерзли, небось?

Л е й т е н а н т. Мешаете сосредоточиться. (Переключил одну за другой скорости, прислушиваясь к мотору.) Малость есть. С одной стороны — служба, с другой — температура. Не торопитесь — включим печку, отойду хоть сколько-то. Не в том смысле, что я — ГАИ, а — как человек человеку.

М е н ш и к о в. Включайте.

Лейтенант включил печку.

Л е й т е н а н т. Не забывайте переключать с дальнего на ближний, когда встречная. Слепят друг друга, потом по частям их собирай. Скоростя́!

М е н ш и к о в. Хорошо.

Л е й т е н а н т. Техника, видать бы мне ее в белых тапочках! Хотя вы, надо думать, тоже техникой занимаетесь, — НИИ?

М е н ш и к о в. Некоторым образом.

Л е й т е н а н т (задумался). Большой, конечно, прогресс имеется. Спутники, лазеры, синтетика, до Луны вот дотопали… А с другой стороны — бомба. Раз — и в блин. Как увязать?

М е н ш и к о в (не улыбаясь). Сам Эйнштейн развел руками и — умер.

Л е й т е н а н т. Тут у нас один из этих же — из торговой сети — намухлевал, купил машину, сел за руль — и в блин. А в магазине как раз ревизия.

М е н ш и к о в (улыбнулся). Аналогичный случай, да.

Л е й т е н а н т. Еще работать нам над ними и работать… Погрелся, спасибо. (Вышел из машины, козырнул; наставительно.) И — в блин!.. Здравия желаю. (Ушел.)

Слышно, как укатил мотоцикл.

М е н ш и к о в. И — в блин… Осторожно, не торопись, береги себя, ты еще нужен родной науке. Не забегай вперед, будь трезв и себе на уме. Береженого бог бережет. Москва от грошовой свечи сгорела. Задуй свечу, не играй с огнем… (Нажал на стартер.) Радуйся. Ты в полном порядке… (Тронулся с места.)

З а т е м н е н и е  с л е в а.

С п р а в а.

Щ е р б а к о в (Галочке). Что за лекции вы здесь будете читать?

Г а л о ч к а. В Доме ученых? Цикл. Проблема конфликта в современном кино, проблема новаторства и проблема положительного героя.

К р ю к о в. А — отрицательного?

Г а л о ч к а. Само собой — как антитеза.

К р ю к о в. Значит, и мы не будем забыты!

Щ е р б а к о в. Куда тебе!..

Г о р д и н (Галочке). Так, недрогнувшей рукой делить — черное, белое!.. — нелегкая у вас работа.

Щ е р б а к о в (ей). Дело привычки, верно?

Г а л о ч к а (серьезно). Видите ли…

К р ю к о в. Просто мы умираем от любопытства — мы кто? — положительные, отрицательные?

Г а л о ч к а (несколько смешалась). Вы ведь живые, а я — об искусстве!..

Гордин, Щербаков и Крюков долго смеялись.

Г о р д и н. Вы милый человек, Галочка, вы удивительно милая, честное слово!..

Р о д и м ц е в (администратору, который все еще стоял у стойки). Чего они ржут?

А д м и н и с т р а т о р (пожал плечами). Они вообще имеют склонность много смеяться.

Р о д и м ц е в. А эта, рыженькая? Ты садись, садись. Налить тебе?

А д м и н и с т р а т о р. Никогда. Я на работе. Нет, она по линии распространения знаний.

Р о д и м ц е в. Каких?

А д м и н и с т р а т о р. Не в курсе. Разнообразных, я полагаю. А вы, прошу прощения… от каких органов?

Р о д и м ц е в. «Центросоюз». С вашими точками договора подписывать буду: цитрусовые, овощи, орехи, винно-водочные, лесная ягода, грибы… А тот, пожилой, которого я в шашки уделал?.. — чем-то вроде знакомый… а где, когда, по какому делу?..

Сверху спустился  Г а в р и л о в.

Г а в р и л о в (еще с лестницы). Николай Николаевич не приезжал еще?

К р ю к о в. Нет, Сергей Антонович.

Г а в р и л о в (поглядел на часы). Десятый… (Спустился вниз; Гордину.) Марк, можно тебя на минуту? (Галочке.) Извините.

Г а л о ч к а. Пожалуйста.

Гаврилов и Гордин уселись за другой столик.

Г а л о ч к а (о Гаврилове). Ваш шеф?

Щ е р б а к о в. Нет. Только директор.

К р ю к о в. Шефа вам еще предстоит узреть, великого Никника.

Щ е р б а к о в. Захватывающее зрелище.

Г а в р и л о в (Гордину). Как-никак мы с тобой его самые близкие друзья. Я никогда не лез в его интимные дела, но есть же какие-то границы!..

Г о р д и н. Не знаю, не знаю…

Г а в р и л о в. Бросить все за ночь до опыта! Я уж не говорю о Наде — она конечно же все знает, доброжелателей у всех у нас хватает!.. Молчит, — самолюбие!.. Но я не об этом — черт с ними! — завтра опыт, тысяча вопросов, тысяча осложнений, уже два раза из Госкомитета звонили, а ему — хоть бы что!.. И Лосевой, заметь, нет.

Г о р д и н. Ничего страшного, — все обговорено, уточнено… и он приедет, еще рано.

Г а в р и л о в. Если что — не его, светило, а директора по шее, меня!.. (Щербакову и Крюкову.) Борис Леонтьевич, Ростислав Иванович, попрошу зайти ко мне, не будем дожидаться Николая Николаевича. (Гордину.) Пойдем.

Гаврилов и Гордин пошли наверх.

К р ю к о в (Галочке). Вот и испортил нам песню…

Щ е р б а к о в (встал). Уж договаривай цитату. (Галочке.) Как там она?.. (Пошел к лестнице.)

К р ю к о в (Галочке — о Щербакове). Если б, по недосмотру властей, он не пошел в ученые — быть бы ему детоубийцей. Не уходите, мы скоро. (Пошел за Щербаковым наверх.)

Муся подошла к Галочке, принесла ей поесть.

М у с я. Я вам сосисок принесла, больше ничего уже нет.

Г а л о ч к а. Спасибо.

М у с я (присела рядом). Надолго к нам?

Г а л о ч к а. На неделю. Лекции читать, приходите. Об искусстве.

М у с я. Где уж мне… я тут в одиннадцать только кончаю. Без задних ног, набегаешься за день. Вы сами — артистка?

Г а л о ч к а. Нет. Искусствовед.

М у с я. Раньше специальностей меньше было… а нынче и не поймешь, кто — кто… Вы кушайте, кушайте, остынет. Я вам не мешаю?

Г а л о ч к а (ест). Нисколько.

М у с я. Я читать люблю. И подписываюсь, и покупаю, и в библиотеке, — днем народу у нас мало, читаешь. И что ни книжка — вопросы, вопросы, все бьются, спрашивают. А ответов — нет, как так?.. Аналогично и в кино…

З а т е м н е н и е  с п р а в а.

С л е в а.

Машина шла не скоро — снег.

М е н ш и к о в. В сентябре это было? В октябре?.. — дождь, слякоть… давление подскочило… Подрядчик затягивал монтаж установки, с утра изругался до хрипоты… Надя за завтраком молчала… и чай был жидкий. Позвонили из комитета — ускорить сроки, а объяснить им что-либо не так-то просто… и Сергей что-то темнил…

Рядом с ним — Г а в р и л о в.

Г а в р и л о в. Звонили из Госкомитета.

М е н ш и к о в. Но ведь я уже…

Г а в р и л о в. Тем не менее.

М е н ш и к о в. Ну?!

Г а в р и л о в. Придется поднажать. Я уже связался с поставщиками…

М е н ш и к о в. Отставить.

Г а в р и л о в (усмехнулся). Бонапарт!..

М е н ш и к о в (помолчав). Я занимаюсь наукой. Ее нельзя торопить. Разговор окончен.

Г а в р и л о в (вздохнул). Все понимаешь, а ерепенишься, как…

М е н ш и к о в. Пока у меня не будет полной ясности и уверенности — до последнего узла, до последней гайки! — ты будешь им отвечать: не готовы.

Г а в р и л о в (не сразу). Хорошо. Но фонды будешь выколачивать ты сам. Не готовы, согласен. Но Госплан, госбанк, бюджет, снабжение — ты сам.

М е н ш и к о в. Пыль в глаза — не приспособлен!..

Г а в р и л о в. Конечно. Я — приспособлен, спасибо. Веселая история — я директор института, ты — руководитель лаборатории, но завишу я от тебя, а не наоборот. Ты — чистая наука, я — проклятый бюрократ. Пожалуйста.