К а р л (IV поэту). Мы вас слушаем, дорогой собрат.
IV п о э т (выходит вперед, читает нараспев).
К ручью — ах нет! — не подойду,
Стесняюсь нимфы неодетой.
Умру, иссохший, перегретый, —
К ручью вовек не подойду!
Хоть нынче сказки не в ходу,
А вдруг столкнусь я с нимфой этой?..
Ах, нет, к ручью не подойду —
Стесняюсь нимфы неодетой!
(Герцогу.) Согласитесь, ваша светлость, в этих стихах — само целомудрие, сама невинность! — я романтик, государь, я романтик!
К а р л. Да, пожалуй… хотя вы могли бы себе позволить быть и не таким невинным… в поэтическом смысле, само собой. Что ж… я велю переписчику занести эти стихи в наш блуазский альбом. Кто следующий?
III п о э т. Я, ваша светлость!
VI п о э т. Нет уж — я! Я раньше закончил!
III п о э т. В искусстве важно не кто раньше, а кто лучше!
К а р л. А вы, Вийон?
В и й о н (отмахнулся). Да оставьте вы меня… Я думаю! (Отошел глубже.)
V п о э т. А у меня — изжога, ваша светлость… отрыжка у меня!
VI п о э т. Позвольте мне, ваша светлость!
III п о э т (отталкивая его, выходит вперед). Я, ваша светлость! Моя очередь! А то ведь этих лириков худосочных не переждешь!.. Простые французские катрены!.. Я — француз, ваша светлость, я из Шампани, государь, шампанский я!.. (Читает громко и многозначительно.)
От жажды я сохну над пресным ручьем —
Я к розовым винам привержен до гроба!
Я слишком француз, чтоб не знать, что почем,
Ненашенской влаги не примет утроба.
Я слишком французом дожил до седин,
Чтоб пить эту воду, какую, быть может,
Фламандская морда, курносый блондин,
Нечистою кружкой нахально тревожит!
Я с розовым соком дружу с юных лет.
Коснусь ли воды я, коль этой же влагой
Испанская морда, кудрявый брюнет,
Нальет свой бурдюк вперемешку с малагой?!
Я сдохну от жажды, а все же стерплю!
Пусть Франция смотрит недремлющим оком,
Будь проклят, коль жажду хоть раз утолю
Не розовым соком, не розовым соком!..
(Герцогу.) Каково, ваша светлость?! — просто, прямо, без этих итальянских вывертов, верно?!
К а р л (уклончиво). Время все расставит по своим местам, дорогой собрат… но я велю переписчику занести и ваши стихи в альбом.
VI п о э т. Ну-с, ваша светлость, кажется, и до меня очередь дошла?.. (Делает шаг вперед, готовясь прочесть свои стихи.)
В и й о н (стремительно выходит на середину зала). Я никогда не писал по заказу, государь, на заданную тему, я не знаю, какие тут правила, каноны… Но я тоже умирал от жажды над ручьем, принц, я всю жизнь умираю от жажды — я живу не так, как мне хочется, иду не туда, куда зовет меня сердце, сплю не с теми, кого люблю… Я вечно жажду, ваша светлость!.. Да что там толковать! Все это — в моей балладе…
В своей стране — а будто на чужбине,
Горю в мороз, дрожу вблизи огня,
Я вечно жду, хоть нет надежды ныне,
Я вновь кричу, хоть это глас в пустыне,
И все зовут, и гонят все меня.
Тяжка мне власть, и тяжек мне ярем,
Я — дьявол сам, когда вокруг — Эдем,
Но, изгнан в ад, о, как стремлюсь я к раю!
Я — властелин, не властный ни над чем,
Я над ручьем от жажды умираю!
Неслышно в зале появилась Д е в у ш к а, к о т о р о й н и к о г д а н е б ы л о. Подошла к Вийону, уселась на пол близ него, поджав колени под подбородок.
Неверность мне одна верна отныне,
Наследства жду, но где она, родня?
Я помню все, чего уж нет в помине,
Мне странно то, что ясно и дубине,
Я ночь зову уже в начале дня.
Я вновь паду, хоть низко пал совсем,
Всех обыграв, я вечно должен всем,
И счастлив я лишь с тем, кого не знаю.
Я жизни полн! Живу, а между тем —
Я над ручьем от жажды умираю!
К а р л (заметил Девушку, которой никогда не было). Кто вы такая? Как вы сюда прошли?..
II п о э т. Это девчонка с кухни, ваша светлость, младшая кухарка. Верно, доложить об обеде.
К а р л. Я ее впервые вижу… нет, она не кухарка! (Ей.) Кто ты?..
В и й о н (нетерпеливо). Она — со мной… Да оставьте вы ее, ваша светлость! Я ведь не закончил!
Беспечней всех, я враг своей судьбине,
Я все храню, что трачу, не храня,
Я верю лжи, молюсь я чертовщине,
Приму врага под дружеской личиной,
И мне святей молитвы болтовня.
И дружбу я вожу лишь только с тем,
Кто мне скучней скучнейшей из поэм,
И весь свой слух отдам я пустобаю.
Я сыт одной — но мал мне и гарем.
Я над ручьем от жажды умираю.
А посылку я еще не сочинил… Придется, ваша светлость, обойтись без посылки.
I п о э т (возмущен). Баллада без посылки?!
II п о э т. А длинна до чего! — мы так и обед прозеваем!
III п о э т. Не в наших традициях это! Не по-шампански!
VI п о э т. А какова безнравственность? — гарема ему, видите ли, мало!..
IV п о э т. Я присоединяюсь! Главное для нас — быть заодно, заодно, вопреки всему!
К а р л (усмехнулся). Вы свободны, господа, благодарю вас, идите, — вас ждет обед, я слышу запахи с кухни. Идите, господа, идите.
Поэты откланялись, ринулись гурьбой к двери, исчезли.
(Уступая место в кресле Девушке, которой никогда не было.) Садитесь, сударыня.
Она улыбнулась ему, отрицательно покачав головой.
Я прошу вас, сударыня!
В и й о н. Она застенчива и простодушна, ваша светлость. Ей ничего не надо.
К а р л (негромко). Кроме нас с вами, никто не догадался — кто она… Никто, никогда, Вийон?!..
В и й о н (просто). Кроме нас с вами, монсеньер.
К а р л (Девушке, с почтительным поклоном). Спасибо, сударыня… Я сам далеко не всегда в этом уверен… я редко бываю уверен в себе. Благодарю вас.
В и й о н. Вы — герцог, пэр Франции, глава Орлеанского дома, — вы тоже не уверены в себе?!
К а р л (о Девушке). Мы оба узнали ее, Вийон… но появилась она в моем доме лишь вместе с вами.
В и й о н. Ваша воля, государь.
К а р л (без позы). Я стар, Вийон… и половину своей жизни я провел в плену, в башне… я многое успел узнать, о многом думал, от многого устал… И вот сегодня я встретил поэта, который выше меня… и я увидел ее… (Поклонился еще раз Девушке.) Я завершил свой круг, Вийон, мне пора. (Улыбнулся.) Это проторенная дорожка… я не боюсь.
В и й о н (с горечью). Вы счастливее меня, государь! — я многого боюсь! Я многого хочу! Я многого жажду! — вы счастливее меня, монсеньер!
К а р л. Как ты молод, Вийон, как ты молод…
В и й о н. Это пройдет, государь.
К а р л. Проходят желания, Вийон.
В и й о н. Проходит жизнь, государь!
К а р л. Приходит мудрость и покой, Вийон.
В и й о н. Приходит старость, государь, приходит смерть!
К а р л. Как ты жесток, Вийон… и как ты прям…
В и й о н. Простите меня, монсеньер… но мы — поэты, у нас нет иного языка, кроме правды.
К а р л (неожиданно). Ты боишься смерти?
В и й о н. Да!.. — смерти, боли, голода, нищеты, страхов, безответной любви, виселицы, предательства, безвестности…
К а р л (с сожалением). Ты жаждешь славы?!
В и й о н (горячо). О да! — я честолюбив, государь, я тщеславен! О да!..
К а р л. Ты просто молод… Что такое слава, Вийон?.. И у кого ты ищешь признания? У этих ничтожеств, которых я прикармливаю при моем дворе лишь для того, чтобы они говорили стихами?.. — ничтожества, говорящие прозой, еще омерзительнее… У вельмож? — ты был при дворе короля Рене, при дворе Жана Бурбонского, при моем дворе… разве ты не узнал цены вельможной милости?! У ученых болванов из университетов? — они могут отличить катрен от сонета, но не истинную поэзию от жалкой подделки. У говорунов в трактирах? У красоток с пустым сердцем?.. У кого ты ищешь славы, Вийон?!
В и й о н. Я хочу, чтоб меня услышал мой народ, монсеньер!
К а р л (усмехнулся). Народ? — я не знаю, что это такое. Я знаю моих подданных, моих вассалов, моих горожан, крестьян, ремесленников, солдат, писцов, моих поэтов, кузнецов, бочаров, каретников, но — народ?.. Что такое народ, Вийон?!
В и й о н (убежденно). Это — и горожане, и крестьяне, и кузнецы, каретники, поэты, женщины, мужчины, дети, бродяги, труженики, глупые и умные, счастливые и несчастные, все! — но и еще что-то… то, что всех их объединяет в дни печали и в праздники, что заставляет их говорить на одном языке… помнить и верить не в своего Орлеанского герцога, а в свою крестьяночку из Домреми, в свою Жанну, в свою Орлеанскую Деву… Это и есть мой народ, монсеньер, и я хочу быть услышан им!.. (Усмехнулся весело и застенчиво.) Но я еще хочу и богатства, и сытости, и крыши над головой, и огня в очаге, и вина в погребе… хоть и знаю, что этого у меня никогда не будет. Это недостижимо, и то и другое вместе, я знаю! — но я хочу…
К а р л (покачал головой). Ты недостоин своего дара, Вийон…
В и й о н (просто). С этим уже ничего не поделаешь. Так уж распорядилась судьба — чтоб этот дар попал в недостойные, слабые руки…
К а р л. И твоя жизнь — недостойна тебя…
В и й о н. Голод гонит волка из леса, монсеньер! Вы лучше и выше меня, государь, — вы умны, благородны, честны, добры, щедры… Я — мал, ничтожен, слаб и смешон, — но дар мой выше меня. И я не поменяюсь с вами местами, государь.
К а р л (без усмешки). Так кто же из нас счастливее, Вийон?! (Пауза.) Что ж… иди.
В и й о н (испугался). Вы гоните меня, ваша светлость?!
К а р л. Нет… я отдаю тебе твое — твою свободу.
В и й о н. Это значит, что я должен уйти?..
К а р л. Нет, это значит, что ты не сможешь остаться… что ты все равно ушел бы, рано или поздно. Кем ты будешь, останься здесь? — лакеем среди поэтов, поэтом среди лакеев?.. Ты никогда этого не сможешь. У тебя нет выбора, Вийон, ты не принадлежишь себе.
В и й о н (с горечью). Вы гоните меня, государь..
К а р л. Нет… я завидую тебе. И я не хочу стихов за плату — я ведь и сам поэт. Прощай, Вийон. Я благодарен тебе.
Девушка, которой никогда не было, потянула Вийона за руку к выходу.
В и й о н (остановился на пороге, обернулся к герцогу, улыбнулся ему). Прощай, Карл… и вели своим переписчикам занести в альбом посылку к моей балладе, я сочинил ее.
Мой добрый принц! Я говорю затем,
Что внятен мне и тот, кто вечно нем,
И мудрецу кивну, и шалопаю;
Но я есть я! Увы, кому повем —
Я над ручьем от жажды умираю!..
Карл низко поклонился ему и Девушке и молча ушел в противоположную дверь.
Они остались вдвоем — Вийон и Девушка, которой никогда не было.
Что ж… значит, снова нам в путь, моя босоногая подружка… И опять мы бездомны, опять свободны и право выбора — за нами… Ты еще не устала от меня? — от этой моей вечной погони за призраком самого себя?.. От моего неоплаченного долга то ли тебе, то ли самому себе, — ты еще не устала?..