Л а р и с а (не понимая его). Что ты доказать хочешь в результате? Чего тебе от нас надо?!

С н е г и р е в. Чего мне надо… (Сбивчиво.) В колонии… в общем, урки там сидели, шпана, уголовники, ну, в одном бараке… и кто-то из них то ли кому настучал, то ли украл что-то у них, и они его… Я — на нарах, наверху, все видел… Они его ногами, табуреткой, мордой об стенку, об кирпич… насмерть. А я видел!.. Морда вся в крови, лица давно нет, а они его — об стенку, об стенку… такой еще звук глухой, тоскливый, будто не человеком бьют, а мешком с отрубями… И представил сразу — а если я сам вот так того, ну, которого тогда на пустыре?.. Если я сам таким зверем был?! — кинулся вниз, ничего уже не соображаю — только не дать им его, не дать человека убивать!.. Они все на меня навалились, бьют, а я не чувствую, не слышу, одно только в голове: неужто я тогда, на пустыре, ночью, — как они был? Такой же?! (Перевел дух.) Откачали меня, отлежался в санчасти, начальство мне даже благодарность объявило, перевели на поселение, а я — об одном, об одном: как же я сам, как же сам-то я мог тогда?! (С отчаянием.) Жить после этого можно? — жить, ходить, пиво пить, пельмени жрать… Сыну в глаза смотреть, тебе, — можно, ты считаешь?! Можно?!

По эстакаде, мимо, заглушая его, грохочет поезд.