Военные управляли своими последователями с помощью веры и верности, так что я создам сперва недоверие.

Я выбрал несколько строк о предательстве из римской пьесы. Магия в комнате дрожала с небольшими помехами, ее тянули сразу во много сторон. Она дрожала во мне, и я представил тени на задании. Слова зазвучали, я направлял с ними энергию из воздуха в рацию.

Мой голос утих, и шипение чар покалывало мои ладони неуверенностью. Я опустил рацию и склонился над столом, переводя дыхание. На лоб давило, будто там был кинжал.

Первое движение было сделано.

Девушка в мешковатом платье согнулась над столом впереди меня. Она тихо шептала:

— Ты должна это сделать. Нельзя отступать. Нельзя.

Ее отчаяние было близко к моему. Я выпрямился.

Кэллам прошел меж столами справа от меня, ткнул локтем парня, что строил башню из деревянных блоков. Блоки рассыпались по столу, и парень повернулся.

— Что ты творишь? Ты…

Экзаменатор появилась рядом с ним.

— Но я… но он… — возражал парень.

Экзаменатор что-то сказала ему и повела к двери. Он морщился.

Я обрадовался на миг, представив, как ухмылка пропадет с лица Кэллама, а еще отметил себе, что нужно держать вещи поближе. Он прошел к столу, который делил с Джудит, доброй девушкой из Академии Сиэтла, которую я встретил утром. Она хмуро смотрела на выбранную игрушечную машинку, пока теребила узор серебряных бусин на сумочке.

Кэллам в последний миг повернулся в сторону. Он врезался в плечо Джудит так сильно, что она сбила машину к краю стола. Она вскинула голову, сжала челюсти, но промолчала.

Хоть кто-то тут был умным.

Я прижал руки к рации. Вызов неуверенности не станет достаточно сильной защитой. Чтобы впечатлить экзаменаторов, я должен был показать, что могу заставить врагов отвернуться от их дела. Я мог вызвать паранойю, чтобы они представили худшее о лидерах и товарищах, а еще тревогу, чтобы ускорить их реакцию. Пусть они совершают жестокость против друг друга, а не против нас.

Я выбрал слова, приготовился и начал плести новые нити энергии в дрожь магии, уже соединенной с рацией. Связи нужно было усилить, превратить ноты в аккорды.

Одна нить магии угасла, пока я пел ее. Я повысил голос, пытаясь поймать ее, и боль пронзила кости. Нить ускользнула.

Блин. Я потянулся за ней голосом, игнорируя дискомфорт в теле. Протягивая гласные, я тянул магию на место, проверял все нити, пока не убедился, что структура крепка. Я закончил, грубо выдохнув и задрожав, и Кэллам заговорил снова.

— Это не сработает, — сообщил он всем и никому. — Посмотрим…

Джудит смотрела на него. Он замолк, и она опустила голову и заколдовала, но она только начала петь, когда он перебил снова.

— Да, — сказал он с тем же пылом. — Может, если заменить это этим. Конечно. Отлично.

Он держал фрисби. Я хотел закатить глаза. Слава Зевсу, что он не начал раньше.

Напряжение от колдовства еще не ослабло. Я сжал стол руками и посмотрел на Пришу. Она была напротив девушки с кулоном в виде солнца.

Приша шептала фразу бутылке с прозрачной жидкостью. Она замолчала, посмотрела на стол, хмурясь. Через миг она отошла и посмотрела под него.

Девушка с кулоном оторвала взгляд от шарфа, пока Приша проверяла под столами соседей. Девушка смотрела пару секунд, а потом разгладила шарф и потянула за уголок.

Крышка бутылки лежала под столом. Девушка без колебаний подтолкнула ее в сторону Приши и вернулась к своему колдовству.

От грохота крышки Приша повернулась и тихо воскликнула. Девушка не подняла взгляд. Приша посмотрела на нее и пробормотала под нос:

— Я рада, что все так обернулось.

Она тоже уставала, раз так ошибалась. Ей повезло, что она работала рядом с той девушкой, а не Кэлламом.

Я посмотрел на свою рацию. Мне не нужна была беспечность. Мы мало говорили о безопасности в классе, потому что обычно не колдовали так, чтобы вредить, но в учебниках, что я изучал, было описано, как защищаться. Когда чарами наполняли предмет, управлять им полностью не получалось. И если чары были разрушительными, то экзаменаторы хотели бы, чтобы были учтены все случайности.

Подойдет символ, который был бы у своих солдат. Хм. Защита веры… Сердце в квадрате? Почему нет?

Нужно было продумать чувствительность и связать с каждой нитью существующих чар. Это будет сложно. Голова уже болела.

Джудит прошла мимо меня. Она опустила машинку без колес на стол в другом конце комнаты и вернулась к полкам.

Кэллам взял одно из брошенных колесиков. Он покрутил его между указательным и большим пальцами. Он прошептал пару певучих слов под нос. Я напрягся.

Оставив фрисби, он пошел в ту же сторону, что и Джудит. Она разглядывала коробочку, взятую с полки. Кэллам прошел мимо ее нового стола и бросил колесико, что зачаровал, на сидение машинки.

Заметил только я. Я опустил взгляд, когда Кэллам прошел мимо. Аи знал, что сделает штука, которую он зачаровал. Для избиения много таланта не требовалось. Я вспомнил двор, растянувшееся тело и кровь.

Что бы он ни задумал, мне нужно было закончить свои чары. Я едва знал Джудит. Она не ждала, что я буду рисковать из-за нее.

Я невольно посмотрел на стол Приши, на девушку с кулоном, которая проявила себя утром. Словно ощутив мои мысли, она подняла голову. Она удерживала мой взгляд лишь миг, моргнула, и я отвернулся. Жжение пробралось в грудь. Может, это была усталость, но это вызвало подозрения, что она поймет. Если Джудит придет к столу и что-то взорвется ей в лицо, она поймет, что я мог помешать, но не стал.

Джудит отворачивалась от полок. Я сжал рацию. Идея была абсурдной, никто не мог читать мысли. Даже если она могла, мне должно быть все равно.

Но не было. Мои ноги двигались.

Я пошел к столу Джудит. Взмахом большого пальца я вытянул антенну рации во всю длину. Это будет просто… взмахнуть рукой…

Я дошел до стола, подался в сторону. Антенна задела машинку, и игрушка слетела со стола. Джудит издала недовольный звук, когда машинка ударилась об пол.

Зачарованное колесо вылетело из сидения, покатилось по полу и ударилось о стену, Джудит сжала мой локоть. Оно взорвалось током, разлетевшимся на два фута. Пол у моих ног загудел. Запахло озоном.

Подстава.

Джудит уставилась на колесико, потом на меня. Она не успела забыться, я потер свой рот. Она закрыла свой рот.

Я посмотрел на Кэллама. Он хмуро глядел на меня, скалясь, и все во мне похолодело.

— Я сегодня неловкий, — буркнул я под нос. — Лучше закончить с заданием.

Может, я рисковал сам. Но я проходил Пришу, и мое внимание привлекло не то, как она вскинула брови, а как девушка, склонившаяся над шарфом, чуть улыбнулась тонкими губами.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Рочио

В комнате Экзамена не было часов, так что мы поняли, что время вышло, когда экзаменатор появился на пороге. Он хлопнул в ладоши.

— Закончили.

Я вытянула руки и отошла от шарфа. Прямоугольник грубой шерсти хорошо подходил под мои намерения, и я добавила лишь немного изменений за два часа, но колдовство меня не радовало.

— Оставьте работы на столах, — сказал экзаменатор.

Тело сопротивлялось. Я заставила себя сложить шарф и опустить. Магия в нем вызывало во мне сдавленное чувство, и мне было не по себе. Монстр из чар прятался в ткани, холодный и жуткий.

Конечно, нам нужно было оставить работу для проверки магам. Если учесть, что они от нас хотели, им было опасно проверять это при нас. Я не хотела видеть свои чары в действии. Но казалось безответственным уйти от шарфа и силы, что я заточила в нем.

В коридоре нас ждали еще четыре мага в сером. Она завели нас за угол, мы спустились на этаж, поднялись по другому пролету, и везде все было белым. Наверное, безукоризненный вид должен был придать нам ощущение порядка и чистоты. Но мне было не по себе. Каждая белая поверхность кричала, как Конфеды пытались прикрыть десятки лет грязи и жестокости тюрьмы.

Мы остановились в очередном коридоре без окон, широком и тусклом, напоминавшем пещеру.

— Вы попадете в свои комнаты, — сказал первый экзаменатор. — Тридцать пять оставшихся были разделены на группы по фамилиям.

Он стал читать первую группу, а я смотрела на новичков вокруг себя. Тридцать пять означало, что почти половина провалились в первый день Экзамена. Я не видела Шалэй после двора.

Вторая группа ушла налево, и третий экзаменатор, крупный мужчина с неровным лицом, шагнул вперед.

— Локвуд, Лопез, Матур, Нилссон, Орнштейн, Рен, Поуэлл. За мной, — он пошел направо, и мы всемером последовали за ним.

Юноша с улыбкой оказался впереди меня, и с ним была девушка с хной на руках. Он разминал плечи, пока шел, мышцы спины двигались под тонкой футболкой, которая идеально сидела на его худом теле.

Я отвела взгляд. Не время и не место для воображения. Но я невольно радовалась, что сегодня увидела, что его доброта была не напоказ.

В группу попала девушка с сумочкой с серебряными бусами, которую я видела на мосту, и девушка Экстона, Лейси, ее лицо было бледным за мышиными волосами. Я не ожидала, что она пройдет так далеко, но она нашла силы где-то под мешковатым платьем.

Парень с ирокезом шагал рядом с ней, сунув руки в карманы широких джинсов. Синий оттенок его ирокеза был и на коротких волосах вокруг него. Последнего из нас — тощего темнокожего парня с выгоревшей футболкой с космосом — я раньше не замечала.

Экзаменатор указал на шкафчики у открытого проема.

— Оставьте сумки или другие вещи тут. Все, что нужно для ночи, внутри.

Остальные ушли в комнату, но девушка с моста замерла. Она сжала сумочку.

— Я бы хотела это оставить.

— Все сумки останутся здесь, — заявил экзаменатор, не меняя тона.

Девушка резко выдохнула. Тряхнув головой, разметав этим черные блестящие волосы, она вытащила из сумочки предмет и сунула в карман штанов. Она спрятала сумочку глубже в один из шкафчиков и прошла в проем.

Остались я и экзаменатор. Мои ноги застыли. Я так и не спросила про Хави.