Пыталась заставить биться заново замершее сердце.

***

Ух'эра отшвырнули, он прокатился по черной земле, поднял клубы серой пыли, врезался спиной в скалу. Вскочил на ноги и здесь, вдали от их возни, отчетливо услышал ведьму.

Он всегда слышал их — тех, что пытаются спасти, вернуть.

Глупые, какие они все глупые. Считают, что могут с ним тягаться. Пф!

Да никто не может с ним тягаться!

Даже он сам!

Даже он сам... Почему-то вспомнились глаза Талы, ее улыбка, смех… И последний вопрос Марлы: “Ты спасешь насекомых?”

Он застыл, пыль осела.

Лаэф ногой отшвырнул Эйру, локтем в очередной раз ударил Заррэта, вцепился в веревку и даже пытался подняться, будто хватка Тэхэ на его плечах — так, мелочь.

Ух'эр нахмурился.

— Ну вот… — задумчиво пробормотал он. — Теперь, получается, спасу… Опять.

И выругался.

Аж обидно, честное слово: сначала убить девку за то, о чем она спросила, а потом взять и последовать ее совету.

— Нет, ну я же не специально, — пробормотал он себе под нос, будто оправдываясь, будто надеялся, что Марла ветром носится здесь, в его царстве, и услышит. — Лаэфа надо остановить. И мне уже надоела эта возня. 

— Заррэт! — крикнул Ух'эр, когда тот занес руку для очередного удара.

Тот вскинул голову и тут же пропустил удар, упал. А Лаэф расхохотался вновь.

Заррэт вскочил, глянул исподлобья. Лаэф был занят сестрами, так что пару мгновений у Ух'эра было. Но кричать “кинжал!” он не решился: услышит еще старший, отберет ножик раньше времени. Он просто указал на оружие пальцем — так, чтобы только Заррэт, сжимавший его в руке, видел. Толкнулся ногами, взмыл вверх, закружился в танце с ветром, и вспомнил вдруг, что он — вновь властитель этого мира. И потому пора прекращать шутки: здесь не обязательно за ними прятаться.

Остановился, замер в пепельном воздухе над головами братьев и сестер, раскинул руки в стороны — и замолчал ветер.

Стало тихо.

Улыбнулся Заррэту, глядя сверху вниз, и требовательно щелкнул пальцами.

Щелчок грохотом разнесся по равнинам, волнами ударился о черные скалы вдали, откатился.

Лаэф и сестры прекратили возню внизу, вскинули головы, но было поздно: Заррэт уже швырнул ему оружие.

Может, думал, что Ух’эр бросится на старшего сверху вниз. Может, что метнет — и кинжал пронзит его сердце еще раз. Или, что было бы куда веселее, пронзит глаз.

Ух’эр улыбнулся и им, глядя сверху.

Мелкие, мелочные, глупые, самоуверенные. И всегда забывают об одном: он — Смерть. Он — всегда решает. Он — делает последний шаг.

Взвился в очередном полете с ветром, еще выше, размахнулся в танце, и всю силу вложил в удар, короткий и рубящий.

***

Перерезанная нить танцующей золотой паутинкой падала вниз.

Ух’эр рухнул раньше.

Лаэфовой тенью провалился в темные глубины небытия в который раз.

Бледным телом остался лежать на темной равнине своего царства.

Бесполезным мертвым камнем выпал из руки кинжал.