Дилия зашла вслед за ним. Внутренние помещения больничного крыла, в свете множества огромных подвесных канделябров, казались просторнее, чем запомнилось ранее. С бастионов замка ей не раз доводилось видеть башню, где располагался госпиталь, но она давно не оказывалась внутри, поэтому была немного удивлена чистотой и освещённостью внушительного пространства. Вдоль стен стояли всё те же койки, что и раньше, но сейчас белые шторы отделяли личные пространства пациентов, превращая ряды коек в аккуратные палаты. Главный врачеватель госпиталя встретил их и проводил в свою комнату, которая, скорее, напоминала склад. С потолка свисали сушёные ингредиенты зелий, на полках вдоль стен в жутком беспорядке находились тетради, склянки, пакетики, горшки и прочее. Ещё была койка, заваленная книгами, и больше ничего. Места хватило только для четверых, и стоять приходилось друг к другу вплотную.

Похоже, хозяина это не чуть не смущало, и он торопливо заговорил:

— Господа, я даже вообразить не могу, какую магию использовали те, кто наслал эпидемию. Маги древности хорошо знали, как пользоваться своим даром. Они, наверняка, умели насылать такие болезни и бороться с ними. Но я понятия не имею, что делать.

Окинув пришедших беглым взглядом, он вдруг засуетился в попытке найти что-то, обшаривая полки и койку, роняя предметы и книги на каменный пол. Вскоре он вытащил тонкую потрёпанную тетрадь и, открыв её, прочитал вслух:

— Изначально в мире людей всё было уравновешено. Живущие могут сеять смерть, но также могут творить жизнь. Закон равновесия требует отнимать жизнь у опасных существ, чтобы остановить оных, во имя спасения от погибели невинных множеств. Маги обязаны пребывать в гармонии с миром, в котором они живут. Добро и Зло ‒ оба необходимы в мире живых и ценны в одинаковой мере. Ни один маг не вправе склонять чашу весов в свою сторону. Если закон будет нарушен, в мир живых спустится древняя кара и даже особо одарённый не будет способен остановить смерть.

Врачеватель пояснил:

— Я нашёл эту тетрадь вместе со старыми рецептами зелий, она очень древняя, и тут есть имя автора — Баен.

Халфас выхватил тетрадь из рук главного врачевателя и быстро заскользил взглядом по строчкам. Напряжённая тишина окутала всех присутствующих.

— Я так и знал, — раздражённым голосом произнёс Халфас и сообщил, не отрывая глаз от тетради: — Эпидемия — дело рук хранителей. Я, с вашего позволения, удаляюсь, мне надо подумать. Дилия, жду тебя в северной башне.

С этими словами он стремительно покинул комнату.

Вскоре все разошлись по своим делам. Дилия задержалась в госпитале в надежде хоть чем-то помочь, и увидев Кэллу, устремилась к ней. Женщина, раскладывая по котелкам травы, не сразу заметила избранную.

— Ты могла бы стать прекрасным врачевателем, — проговорила Дилия.

Кэлла улыбнулась в ответ и вполголоса заговорила:

— Рада тебя видеть! Но зря сейчас ты здесь. Есть мнение, что болезнь поражает только одаренных, тебе опасно здесь находится. Хотя кому я это говорю, знаю твоё упрямство, так что отнеси эти одеяла тем, кто в них нуждается, и прошу, не прикасайся к больным.

Дилия кивнула головой и, взяв внушительную стопку цветастых одеял, кинула через плечо:

— Эйрик жив и в безопасности, пока мне нечего больше сказать.

С этими словами Дилия направилась по коридору, заглядывая в палаты. Раздав почти все, она отодвинула очередную шторку и, подойдя к больному, застыла как вкопанная — это был Дэрелл.

Дэрелл лежал укрытый одеялом, но его тело дрожало от холода, лицо было бледным, осунувшимся, губы приобрели синеватый оттенок. Дилия присела на краешек кровати и укрыла его ещё одним одеялом.

Дэрелл, увидев её, улыбнулся. Его усталые глаза оживились, и он еле слышным голосом прошептал:

— Дилия, я так мечтал увидеть тебя!

Дилия не смогла удержаться от печальной улыбки.

— Я тоже рада тебя видеть, правда, лучше бы это случилось не здесь.

— Я люблю тебя, — прошептал он, — я должен был это сказать, мне не долго осталось, так что прости. Я предполагал подобное, хотел помочь, но у меня не вышло. Всех, кто пошёл против семи, изгнали, и боюсь, я остался в живых последним.

— Я не могу понять, что им нужно… Чего они добиваются?

— Разве это не очевидно? — спросил Дэрелл.

— Да, пожалуй… Выходит, эпидемию могут остановить только великие хранители, но что они взамен могут потребовать, страшно даже представить.

Дэрелл, казалось, совсем ослаб, его глаза закрывались сами собой, дыхание превратилось в пар, как на морозе.

Дилия укутала его поплотнее и прошептала:

— Поспи и не вздумай уходить. Ты нужен мне.

Ей отчаянно захотелось прикоснуться к нему, согреть своим теплом, защитить от страшной болезни. Она сдержалась с трудом, растерянно наблюдая как он погружается в сон, и, только когда движение его глазных яблок выдало начало сновидений, вышла из палаты, задёрнув штору. Дилия чувствовала себя абсолютно одинокой, слабой и беспомощной. Сейчас избранная отчаянно нуждалась в утешении. Какие бы испытания ни выпадали на её долю, как бы она ни старалась быть сильной, как ни пыталась стать равнодушной, в ней пробуждались человеческие слабости.

— С тобой всё в порядке? — вопросила Кэлла, заглядывая в глаза.

— Нет, — призналась Дилия.

— Расскажи мне, что произошло?

— Я чувствую себя абсолютно беспомощной, загнанной в угол. Эйрик подвергся опасности по моей вине, сейчас я не знаю где он и не смогу пока узнать. Всё очень сложно Кэлла… Вернувшись я не могу даже облегчить страдания умирающих. Что уж говорить, о том, что не знаю, как справиться с эпидемией, и это ещё не всё…

— Я понимаю… На тебе непосильный груз ответственности, я даже не представляю, как ты можешь с этим жить. Но ты, по крайней мере, посвятила жизнь борьбе. В конце концов, ты ‒ воин.

— Что ты имеешь в виду?

— У тебя есть хотя бы возможность попытаться что-то изменить, у большинства людей нет и этого, — Кэлла подошла ближе и печально вздохнула.

Хотя Дилия провела в замке довольно много времени, она недостаточно исследовала его, он был слишком огромен. Добравшись наконец до северной башни, она зашла внутрь. Затем двинулась по узкому коридору, который шёл вроде бы в нужном ей направлении. Сам коридор был похож на многие другие, только стены белёные и немного светлее. Вскоре она поднялась по лестнице на самый верх. Дилия распахнула дверь в конце очередного коридора на верхнем ярусе башни. Перегнувшись через металлические перила, посмотрела вниз, в манящую темноту.

Требовательный голос Халфаса заставил её отвлечься:

— Заходи и рассказывай всё по порядку.

Дилия зашла в круглую комнату около восемнадцати шагов в поперечнике. Её венчал куполообразный высокий потолок. На столе в центре были аккуратно выложены ровные стопки книг, рядом перо и чернильница. У стола, опершись о спинку стула, стоял Халфас. Его лицо было хмурым, и он внимательно смотрел на Дилию, ожидая её рассказа. Складывалось впечатление, что он обо всем уже знал и ждал лишь подтверждения.

Дилия решила не тянуть и рассказала великому магу всё.

Когда она закончила, Халфас подошёл к ней, взял её за плечи и, заглянув в глаза, спросил:

— Дар богов давно к тебе вернулся?

Дилия подняла на него глаза:

— Я не знаю, я вообще не знаю, что делать и как быть дальше…

— Понимаю, значит, говоришь Эйрик жив и в безопасности. Уверен, быть отсюда подальше неплохо для него, пока всё не утихнет. Насчёт же полубога я подозревал, но не думал, что он поступит именно так. Это, надо сказать, довольно странно, но и здесь есть свои плюсы. Будет время для передышки. Объединение, я считаю, только к лучшему. Касательно пророчества и рождения полубога… тут, боюсь, ничего не изменить, но в наших силах использовать полученное время для коррекции планов. Жаль правда, что не смотря на его миролюбивые обещания, он вряд ли поможет нам с эпидемией. Если Рухнас не хотел, чтобы хранители узнали о вашем соглашении, то и вмешиваться не будет. Но всё же свяжись с ним, мало ли, есть шанс. Почтовая комната — это как раз здесь. Встань в центр круга, выбитого в полу, потом позови его, остальное я сам, а ты смотри и учись.