Только поиски завершились почти столь же стремительно, как организовались — всего через сотню шагов, не больше.

— Ко мне! — Крикнул я, сам от себя такого не ожидав.

Просто там, чуть левее прохода нашей линии, в нагромождении веток от рухнувшего прошлым годом после ледяного дождя огромного дерева, мой талант видел синеватый прямоугольник холодной пустоты в рост человека и два метра шириной.

А если приглядеться, то на одной из веток рядом с ним даже обычный человек заметил бы крохотный клочок белой пряжи.

Над сенью леса был яркий день, скрытый от нас тяжелыми черными ветвями. В царстве же спящих деревьев свет замер в хрупкие минуты начала дня, когда солнца еще недостаточно, чтобы прогнать все тени, но вполне довольно, чтобы очертить острые углы, добавить темному — глубины, а светлому — оттенок серого. Нарядные и яркие под солнечным светом одеяния виделись здесь блекло, будто вечный лесной сумрак иссушал яркие цвета. Холод начала весны, позабытый в последние дни, словно никуда и не уходил из чащобы, прячась от лета целыми сугробами по овражкам и балкам. Последний снег тут растает только к августу.

Оттого переживания на лицах окружающих меня людей смотрелись гротескными масками, а в скованных от зябкости движениях виделись оттенки траура.

На мой крик народ собрался быстро, еще издали с опаской посматривая на нагромождение ветвей и на нас, стоящих бездвижно перед ними, опустив руки. К нам приходили с недобрыми предчувствиями, ожидая увидеть бездыханное тело — ведь мы не пытались никому помочь, как должны были бы, если нашли мальчишку, а апатия в наших фигурах подсказывала горькое объяснение такому поведению.

Тем больше было изумления при виде серой рамки портала среди поломанной кроны рухнувшего дерева-исполина. При виде живого серого марева, медленно текшего вертикальной рекой из ниоткуда в никуда, сверкая серебряными всполохами, впечатлительные хватались за сердце, но затем в большинстве своем выдыхали с облегчением — потому как надежда, сильная в каждом из нас, не видела подтверждения гибели, а значит верила в жизнь. На портал, разумеется, смотрели с опаской, но для этого неведомого и необъяснимого уже был ответ, полученный из телевизора — зовите представителей власти и не беспокойтесь.

— Спокойно, граждане, — пришедший на зов участковый осторожно раздвинул окружившую портал толпу локтем и вышел на передний край. — Не толпитесь.

Озадаченно тронул фуражку, приподнял и почесал ей голову.

— Тут обрывок Сашиной кофты, — надломленным голосом указал Роман, указав на приметную ветвь.

— Разберемся, — разом помрачневшим тоном ответил Петр Семенович, одной рукой продолжая придерживать папку, а второй осторожно выуживая из нагрудного кармана сотовый телефон.

— Расступитесь! — Раздалось позади, и народ пропустил ближе группу кинологов.

Зашлась азартным лаем овчарка, натягивая поводок — утерянный след был вновь найден. И вел туда, на Ту сторону…

— Ну вот, теперь найдут Сашку, — выдохнули женским голосом из толпы.

— Собака через портал не пройдет, — негромко сказал я, чтобы услышали стоящие поодаль кинологи. — Погибнет.

Но отчего-то фраза попала в тот момент тишины, когда голос разносится далеко и слышен всем.

Спиной сразу почувствовал недобрые взгляды, недовольные крушением легкого решения.

— А вы это откуда знаете? — Вкрадчивым тоном с оттенком подозрительности спросил участковый. — И вы — кто? Я вас раньше тут не видел.

— Я с ним, — кивнул я в сторону Романа, а тот, к счастью, угрюмо кивнул.

Иначе объясняйся тут с ними.

— В интернете писали, — добавил я на первый вопрос, продемонстрировав сотовый. — Сейчас покажу. — Решил открыть нужную страничку, памятную по этой информации, чтобы подтвердить свои слова..

Да что-то переборщил с оценкой здешней цивилизации — интернета просто не было. Вернее, был — тот, что обозначается буквой «Е», но страницы загружаться отказывались — а за плечом уже сопел подозрительный участковый, тоже глядя на белую страницу с медленно ползущей снизу синей полоской загрузки.

— Не грузится, — констатировал я чуть обескураженно, поймав еще один настороженный взгляд и уловив недовольное перешептывание в свой адрес из толпы.

— Мы собаку туда не поведем, — переглянулись кинологи, цепляя овчарку рукой за ошейник.

Собака продолжала грозно рычать на марево перехода, но что-то и сама уже не рвалась в ту сторону, демонстрируя чутье и ум.

— Сами пойдем, — выступил храбрый мужской голос из толпы.

— Пойдем! — поддержал его голос чуть пьянее и старше.

— Батюшки, а ведь там же чума, — произнесла какая-то женщина обморочным тоном. — Как же там наш Сашенька!

— Граждане, успокойтесь! — Зычным голосом остановил начавшееся брожение участковый, удерживая телефонную трубку у уха. — Никакой чумы там нет! А ну ка тихо! Але? — Произнес он в трубку, отвернулся и пошел чуть дальше от толпы.

— Раз нет, то идем, мужики, — степенно вышагнули вперед четверо мужчин.

Обычные хозяева семейств — жилистые, за пятьдесят. Руки мозолистые, уже покрытые загаром — а может пропитанные им за долгие годы труда. Одежда простая, но чистая и глаженая — брюки да рубашки с чуть потрепанными от хождения по лесу ботинками.

— Сказано — никого не пускать, — преградил им путь участковый, прижимая локтем папку и этой же рукой сотовый, по которому продолжал говорить. Второй же рукой участковый шлагбаумом закрыл переход к неведомому.

Отчего-то после этого жеста пожелали стать героями остальные мужики. Может, оттого, что идти все равно запретят — кто знает.

— Ждем группу из города! — Зычно произнес Петр Семенович. — ФСБ приедет!

От грозной аббревиатуры народ как-то даже выдохнул успокоено. Эти ведь — точно все могут.

— Расходимся, граждане! — Шагнул участковый в сторону толпы, неспешными махами свободной руки разгоняя толпу в сторону деревни.

— Пойдем, — тронул я Романа за локоть и шагнул вслед за остальными.

Есть кому заняться вопросом, а значит остается только ждать. Неприятно, нервно, но вряд ли у кого есть опыта больше, чем у конторы, занятой порталами с самого первого дня.

— Саша!! — взвился под небо отчаянный женский голос.

Обернулся на него — со стороны толпы пыталась прорваться к нам, к порталу, девушка лет тридцати в длинном синем платье, но люди аккуратно удерживали ее, увещевая и успокаивая.

— Там мой Саша! — Звучал крик, чуть более тихий после нашептываний женщин старше, придерживающих и разворачивающих ее обратно.

— Идем, успокоишь сестру. — С горечью и сочувствием обратился я к Роману.

Но тот не сдвинулся с места.

— Нет, — осторожно убрал он мою руку со своего локтя и шагнул к порталу.

— Куда! — Буквально прыгнул к нам участковый.

И нервным взглядом окинул ушедшую было толпу, ныне замершую и с интересом смотревшую на Романа.

— Евгений Артемьевич, — обратился он к старшему из кинологов, все еще стоящему тут чуть поодаль. — Проводите народ, будьте добры. Я тут посторожу, — перевел он взгляд на Романа и недобро на него посмотрел.

Те кивнули и шагнули к толпе — этого хватило, чтобы люди сами продолжили движение в сторону деревни.

Остались у портала только мы с Романом, двое мужиков из четверки вызвавшихся добровольцев (остальных увели жены), да я, неизвестно почему не ушедший вместе с остальными.

— Я с порога посмотрю, — Шагнул Роман, будто не замечая стоявшего перед ним Петра Семеновича. — Окликну. Он недалеко ушел, я знаю. — с фанатичной верой завершил он.

— Рома, подожди час, — выдохнул Петр Семенович, снимая фуражку и отряхивая от мелкого сора и веток. — Приедут, разберутся.

— Одежда через портал не проходит, — спокойным голосом объяснялся мужчина с участковым. — Сашке холодно там, понимаешь? Он один там.

— Думай ты головой своей, — ожесточенно увещевал его друг. — Следы были, потом пропали! Ну?!

— Значит, ему нужна моя помощь, — действуя с какой-то сломанной логикой, постановил он.