— Так а что случилось то? — Смотря совсем дружелюбно, поинтересовалась она.

— Социальные сети, Клавдия Никитична, вы ведь слышали наверняка. «Лайк» поставил под фотографией, и уже считают за измену.

— Ай-яй-яй, — сочувственно покачала она головой.

— Только благодаря вам помирились. Вот, посмотрите, — демонстративно включил я телефон и поднес экран с открытыми смсками к ее лицу.

— «Что б ты помер, тварина», — прищурилась она близоруко.

— Вы ниже читайте.

— «Давай начнем все с начала».

— Вот! — Вновь расцвел я улыбкой, чуть нервной из-за накладки.

— Помиритесь, — произнесла она снисходительным тоном под умудренный взгляд, но под конец замялась. — А с кем…?

— Так с девушкой своей! — Ответил я открытым взглядом.

На что переспрашивать и уточнять она не стала. И слава Богу.

А тут еще папа подъехал — весь из себя солидный, на красивой машине и с большими хозяйственными сумками с добром, которые мы совместно перенесли ко мне в квартиру.

Заодно по пути Клавдии Никитичне помогли ее банку до порога донести.

— Какой замечательный у вас сын! — Напоследок произнесла она искренне, когда я уже заходил в лифт.

— Весь в меня, — с гордостью посмотрел папа в мою спину.

Еле удержался, чтобы не обернуться и не побуравить его подозрительным взглядом.

Впрочем, кто его знает, как там было тридцать лет назад, до того, как они с мамой встретились. Будем верить, тоже найду себе такую одну единственную. Ну или трех, кто суммарно были бы столь же положительными.

Показал отцу квартиру — только-только после ремонта, чистую и проветренную (окно забыл закрыть по вчерашним несуразностям). Получил полное одобрение и пожелание радовать дальше.

Когда провожал только вышла накладка — дверь-то я вчера помыл, но в темноте, да при торопливости кое-что осталось…

«Путана!» — фиолетовым маркером, почти неразличимым на фоне двери, оттого пропущенным во вчерашней полутьме. Но сейчас, при свете дня, заливавшего лестничную площадку через окна коридора, надпись на уровне пояса и по левому краю двери виднелась отчетливо… Ладно хоть не ключом по краске нацарапали…

— Кто рядом живет? — вопросил папа, чуть сжав губы.

— Девушка. Хорошая! — Поспешил заверить я отца, защищая подругу. — Это не про нее!

— Ты с ней поосторожней, — строго, но с заботой выговорил он. — И такую — указал он на надпись. — Домой не приводи!

Затем окинул недовольным взглядом соседскую дверь и пошел к лифту.

Хорошо хоть, не оборачиваясь. Иначе наверняка увидел бы мои горящие огнем уши и смущение на лице… Перед Лилией было стыдно. Да и за себя — тоже.

В полном раздрае чувств отправился в клуб. Благо, было уже под пятый час дня.

Вцепился в свое копье, да так и сел с ним в руках возле стены, пытаясь разобраться в мыслях. Выходило, что Лилия из трех кандидаток на «начать сначала» исключалась, да и у самого, если честно, меньше, чем к другим двум лежала душа. Но вот сам формат решения, что виной тому не мое осознанное желание, а возможное неприятие родителями… Да еще по ложному поводу, виноват в котором, как ни крути, я сам и мое молчание… Приедем вот так вот к моим родным на ее бмв, представлю ее работницей банка, а тут всплывет про соседство — и кто ей, такой красивой, поверит, что умная? А как начнет она выяснять причину ухмылок — то и мне конец настанет. Тяжело и муторно.

Может, отцу позвонить, пока не поздно, и объяснить все? А если с Лилией не заладится, то зря душу открою? А вдруг заладится? Но ведь Таня может быть лучше? Но ведь знаком-то три дня… А если Лена? Раздобыл чистый блокнот, ручку (в два раза дороже рыночной цены, но зато быстро) и принялся выписывать девичьи имена, обрамляя положительными и отрицательными характеристиками. Остановился, когда понял, что опять совершаю какую-то лютую глупость и окончательно поник.

Рядом присел Михаил, задал какой-то пустяковый вопрос и тут же в ответ получил целый ворох моих мыслей, соображений и метаний. Естественно, без имен и подробностей, но схематически верно и со всеми теми терзаниями относительно выбора одной единственной и недостатков-достоинств возможных кандидатов, включая нештатных Оксан, Свет и даже Юлию с работы, которые в последний час основательно захламили голову. Михаил порывался было перевести все в шутку и вернуться к прежнему вопросу, но потом затих и стал слушать со всей серьезностью. Мне же с каждой секундой становилось легче, и даже проступило некоторое смущение относительно своей откровенности. С другой стороны, отчего-то чувствовал, что этому человеку довериться можно.

Под конец вынырнул из себя настолько, что начал замечать неестественную тишину вокруг себя. Поднял взгляд и увидел притихших пацанов-школьников, с нешуточным уважением внимающих моей истории чуть поодаль. Разве что Тимур стоял чуть впереди.

— Женщины — это да, — уловив мой взгляд, произнес он бывало и значительно.

И неспешным жестом выудил из внутреннего кармана сигарету. Затем спохватился, но было уже поздно.

— Так! — Лязгнул голос Михаила, тоже заметившего залет бойца. — Сигареты на стол! Двести отжиманий!

— Но…!

— Упал-отжался! И остальные — тоже по пятьдесят!

Народ горестно вздохнул и приступил к отталкиванию земной тверди от груди.

— Правильно говорят, если у тебя нет девушки, у кого-то их две, — хмыкнул Михаил тихо.

— Три… Или семь. Хотя, наверное, ни одной, — поправившись, с силой провел я ладонями по лицу. — Впрочем, разберусь. Спасибо что выслушал и извини.

— Да ладно, нормально все. Сегодня едем?

— Да, само собой. — Спрятал я блокнот и ручку в карман.

Выбросить бы, за ненадобностью, да такие записи лучше с собой унесу.

— Как раз развеешься, полегчает, — пообещал он мне.

Так и вышло — монотонная дорога медленно переваливающейся по ухабам газельки успокоила до гипнотического состояния покоя. А там и холод Той стороны помог, вычистив морозным ветром тревоги. Как и в прошлый раз, к слову, стоял просто так… Ну и напоследок — огнем вкатилась в организм высокоградусная жидкость, отключая разные лишние мысли. Не сильно ее много было — на этот раз всем досталось по символической, для согрева.

Но понять, что я хочу и должен сделать, успел раньше. Так что спиртное точно не виновато в принятом решении. Осталось только в клуб вернуться и сообщить его заинтересованным лицам — как и в прошлый раз, телефон остался там.

Потому отъезда обратно ожидал даже с неким нетерпением, по лесу обратно шел с улыбкой, а торопливость остальных, отмеченная краем сознания, только радовала. Совсем скоро мы загрузились в бывалого вида микроавтобус.

— Что про деньги? — Осторожно уточнил я Михаила, как-то позабыв важный элемент каждого посещения Той стороны.

А то действительно, воспринимается отдыхом на природе, даром что скидываться не просят, наоборот — доплачивают.

Сидел он на первом ряду, так что пришлось осторожно добираться до него, замирая на особо сильных ухабах, и потом наклоняться к его лицу, потому как вопрос довольно приватный.

— Потом, — посмотрев на меня некоторое время, ответил он. — Как в город доедем.

— Ладно, — пожал я плечами и вернулся на свое сидение.

Но в город мы так и не доехали. В какой-то момент газелька взяла правее, выруливая на второстепенную трассу, проехала метров триста, пока не замерла на парковке возле длинных складов со стройматериалами.

— Как просили, — обозначил конец маршрута шофер.

— Спасибо, — вручил ему Михаил деньги и распахнул дверь. — Мангал и прочее у себя придержишь?

— Как обычно, — качнул тот плечом, с довольством пересчитывая деньги.

— Пошли, — обернулся ко мне Алексей, что был на сиденье впереди, и тоже направился на выход.

Если бы гнали в спину или требовали злым голосом, я бы, разумеется, был сильно встревожен за свою будущую судьбу. Но а так — было разве что легкое любопытство, пока выбирался из салона. А как увидел на парковке рядом Фольксваген Михаила, к которому тот и направился — то любопытство заменило волнительное предвкушение чего-то нового, будоражащее сознание и отдававшее легким мандражом.