Девушка так глубоко и резко вдохнула, что вздох этот переполнился хрипами. Она закашлялась, переворачиваясь набок, держась за гудящее горло с явными отпечатками пальцев блондина.

Блейд терпеливо наблюдал за возвращением пленницы к полноценной жизнедеятельности. Когда кашель немного отпустил её, перестал пронзать ноющие лёгкие вспышками молний, парень встал и, спрятав ключ от наручников в карман, направился к двери.

- Ты чуть не убил меня, - сказала Ева, продолжая держаться за шею, голос её хрипел.

- Этим всё равно всё закончится, - холодно ответил блондин. - Кстати, Ева, заметь, ты опять во всё виновата сама. Я не планировал тебя душить... по крайней мере сегодня. Но ты меня разозлила...

Ева тяжело дышала. Лёгкие продолжало жечь, а голова слегка кружилась. Она неотрывно следила за своим пленителем.

Блейд продолжал:

- И мне придётся тебя наказать. Знаешь, Ева, сегодня я планировал не только оставить тебе ключ от наручников, но и сказать, где он, чтобы ты не ломала голову в его поисках. Но теперь я не стану этого делать. Ключ я забираю с собой, а ты остаёшься здесь, прикованная к кровати. Может быть, это тебя чему-нибудь научит...

Ева открыла рот, чтобы ответить, но не успела: мозг продолжал работать слишком медленно, а Блейд ушёл слишком быстро, запирая дверь в её «замерший рай». Девушка аккуратно села, помня то, что резкое движение может закончиться потерей сознания.

Поведя скованными руками, девушка вздохнула и переползла ближе к краю кровати. Но добраться до самого края ей не удалось, цепи не позволяли. Голодный и шокированный мозг продолжал работать в полсилы, потому до Евы только сейчас дошло то, что она не просто прикована к кровати, а ОБЕЗДВИЖЕНА, лишена шанса передвигаться даже на те небольшие расстояния, которые ей раньше были позволены.

Последним и самым главным, что до неё дошло, было то, что теперь она лишена возможности пить. Только сейчас она почувствовала, насколько сухо и горько было у неё во рту: она ведь не пила часов шесть до обморока, два часа была без сознания, а теперь... А теперь она не имела возможности сделать даже глотка, пытаясь довольствоваться слюной, которую уже почти не вырабатывали железы.

Это напрягало, но не пугало настолько, чтобы начать паниковать. Ева была уверена, что Блейд, как обычно, вскоре вновь появится на её пороге. Максимум, это случится на утро следующего дня. Нужно только дождаться.

«Ничего страшного, - думала девушка, аккуратно ложась набок. - За сутки без воды ещё никто не умирал...».

Блейд, в самом деле, был очень пунктуален с ней. Он всегда приходил примерно в одно и то же время. Оставалось только дождаться нового его визита, получить свободу и утолить жажду. И, наверное, стоило попытаться достать пищу, потому что боль в желудке становилась всё более отчётливой, а голодное головокружение больше не покидало её практически ни на секунду.

«Остаётся ждать», - подумала Ева и закрыла глаза, как-то незаметно засыпая. Как и все предшествующие дни, сон настиг её быстро и совершенно незаметно, принимая в свои объятия и обещая придать сил...

Глава 27

Глава 27

Девушка проснулась, когда было уже темно. Или ещё темно? В комнате не было часов, потому она не могла понять, сколько спала, но, по ощущениям организма, сделала вывод, что сон её продлился минимум часов пять. На руках по-прежнему были браслеты наручников.

На всякий случай, по возможности поискав ключ и убедившись в том, что его нет, Ева тяжело вздохнула и села на кровати по-турецки. Поскольку она бодрствовала, ей хотелось бы включить свет, рассеять глухую темноту, но до выключателя ей было не добраться - он находился на стене в пяти метрах от неё.

Фонарей в округе не было, а внешняя подсветка дома была отключена, потому единственным, что развеивало темноту, было светом какой-то мутной луны, что была уже практически полной и то и дело пряталась за лохматыми тучами.

Ева просидела так около получаса, лелея какую-то странную надежду непонятно на что. Но ничего не происходило: лишь темнота, тишина и приглушенное урчание голодного желудка. А ещё горечь во рту...

Поскольку сейчас была ночь и организм девушки, следуя инстинктам, находился в сонном состоянии, несмотря на то, что она недавно проснулась, она не ощущала сейчас в полной мере всех тех неприятностей, что творились с её телом. Решив, что лучше лечь спать, Ева вновь прилегла, подтягивая колени к груди, размещая руки так, чтобы браслеты наручников не впивались в запястья, и закрыла глаза. Усталости не было, но была сонливость. Это обещало Еве ещё немного покоя...

Но на утро ничего не изменилось. Цепи продолжали сковывать обе её руки, а дверь в «её» комнату продолжала оставаться запертой. Решив, что ещё просто слишком рано, Ева решила дождаться прихода Блейда и уговаривала себя прикусить язык, когда он придёт, чтобы не нарваться на новое наказание, а иметь возможность удовлетворить витальные потребности организма. Но парень не приходил...

Ни через час, ни через два, ни через три. В какой-то момент Ева взглянула в окно и заметила, что солнце уже начало клониться к закату. Это значило только одно - Блейд не придёт. Его время уже прошло. И это наталкивало на совершенно невесёлые мысли...

Она была здесь одна: прикованная, голодная, без возможности даже попить, без возможности нормально двигаться, чтобы размять затёкшие мышцы. Была только она и эта комната, что вдруг начала казаться меньше и холоднее.

Когда комнату залил своими красками слишком кроваво-малиновый закат, Ева вновь попыталась заснуть, но у неё ничего не вышло. Сон забирал её в своё царство лишь на какие-то жалкие минуты и вновь выбрасывал в реальность, изрыгивал, словно тоже желая наказать её за непонятную и мнимую провинность.

- Спи, Ева, - уговаривала себя девушка, крутясь на кровати настолько, насколько позволяли наручники. - Просто поспи ещё, во сне нет ни голода, ни жажды...

Но голод был настолько силён, что желудок находился в состоянии постоянной голодной судороги, а жажда, которая с каждым часом становилась всё сильнее, приносила с собой отчётливое желание вырвать, чтобы избавиться от противного вкуса желчи. Вырвать... было бы чем и куда.

Ева поморщилась, почувствовав, как очередная волна фантомной рвоты проходит вверх по пищеводу. Перевернувшись на спину, девушка открыла глаза, устремляя взор в потолок. Она даже не заметила, как стемнело. Вновь наступила ночь. Получается, Блейд приходил к ней более суток назад.

«Почти двое суток я не пила, - несколько отрешённо думала Ева, смотря на белое полотно потолка, которое в темноте казалось грязно-серым. - И пошли седьмые сутки, как я не ела...».

Вновь перевернувшись, сжавшись в комочек, Ева пыталась убаюкать измученный голодом и жаждой организм, согреть его. В комнате было прохладно, из-за отсутствия «топлива» она жутко мёрзла, а возможности укрыться из-за скованных рук она не имела.

Тошнило всё сильнее и сильнее. Голова начинала раскалываться так, что хотелось биться ею об спинку кровати, чтобы хоть как-то отвлечься от этой боли. Каждая клеточка её тела начинала бить тревогу, пытаясь донести до сознания девушки, что положение её оставляет желать лучшего, что ещё немного, и она начнёт терять самое важное, что только есть в человеке - адекватное мышление и ясное сознание. Она это понимала, но...

Но что она могла сейчас поделать? Драться? Дралась уже, всё закончилось изодранными едва ли не до кости запястьями. Кричать? А кто услышит? Хотя...

«А вдруг? - подумала Ева, открывая глаза, поворачивая голову в сторону двери. - Может быть, меня кто-нибудь услышит...».

И она начала кричать. Потом истошно орать, не заботясь о том, как слышится со стороны её голос и смотрится лицо. Она дёргала скованными руками и кричала, кричала, кричала... пока голос не сорвался, а горло не пронзило болью. Закашлявшись так, что ей начало не хватать ещё одного жизненно необходимого элемента - воздуха, Ева невольно упала набок, пытаясь сделать нормальный вдох, унять слёзы, которые против её воли покатились из глаз. Пересохшее горло так дёрло после глупого и ничего не принесшего крика, что каждый мелкий вдох заканчивался новым приступом кашля и боли. Пожалуй, кричать в таком состоянии было совершенно недальновидным...