Давид послал Урию обратно к Иоаву и дал ему запечатанное письмо, в котором, между прочим, написал: «Поставьте Урию там, где будет самое сильное сражение, и отступите от него, чтоб он был поражен и умер».

Иоав послушно выполнил этот позорный приказ, и бедный Урия, покинутый всеми на поле боя, погиб одиноко у стен Раввы. Вирсавию, искренне горевавшую о гибели мужа, Давид взял в свой гарем. Вскоре она родила ему сына.

Поступок царя вызвал в Иерусалиме всеобщее негодование. К Давиду явился Нафан, пророк, пользовавшийся в народе большим авторитетом. Царь встретил его со всеми почестями, усадил рядом с собой, Нафан же печальным голосом рассказал ему следующий случай: «В одном городе были два человека — один богатый, а другой бедный. У богатого было очень много мелкого и крупного скота, а у бедного ничего — кроме одной овечки, которую он купил маленькую и выкормил, и она выросла у него вместе с детьми его; от хлеба его она ела и из его чаши пила, и на груди у него спала, и была для него как дочь. И пришел к богатому человеку странник, и тот пожалел взять из своих овец или волов, чтобы приготовить обед для странника, который пришел к нему, а взял овечку бедняка и приготовил ее для человека, который пришел к нему». Давид с возмущением воскликнул, что богач заслуживает смерти. Нафан посмотрел ему в глаза и сказал значительно: «Ты — тот человек». Затем он заявил, что Яхве разгневался на Давида и накажет его смертью сына, рожденного Вирсавией.

Давид понял всю гнусность своего проступка и искренне раскаивался. Но Яхве был неумолим, и ребенок вскоре тяжело заболел. Семь дней он боролся со смертью. Царь был в отчаянии. Он постился и, не поднимаясь с земли, молил бога о милосердии. Родные и слуги напрасно уговаривали его встать и поесть, а когда ребенок умер, никто не решался сообщить ему об этом, Давид заметил, что все испуганно шепчутся по углам. Узнав о случившемся, он тут же поднялся с земли, умылся, натерся благовониями и пошел в храм помолиться. Вернувшись во дворец, он велел накрыть на стол и плотно поел. Домашние были поражены. Когда царя спросили о причинах столь внезапной перемены, он ответил: «Доколе дитя было живо, я постился и плакал, ибо думал: кто знает, не помилует ли меня господь и дитя останется живо? А теперь оно умерло, зачем же мне поститься? Разве я могу возвратить его? Я пойду к нему, а оно не возвратится ко мне».

Вирсавия стала самой любимой женой Давида, и год спустя она снова родила ему сына. Это был Соломон, будущий царь Израиля.

НОВЫЕ ПОЗОРНЫЕ СОБЫТИЯ В ЦАРСКОМ ДВОРЦЕ. У Давида было многочисленное и сварливое потомство. Сыновья и дочери жен и наложниц всячески старались снискать себе расположение отца, не пренебрегая при этом интригами и клеветой. Давид не умел навести порядок в семье и прекратить это. Его дворец стал гнездом нечестивости и разврата. Однажды во дворце произошла отвратительная история. Амнон, первородный сын Давида, воспылал страстью к красавице Фамари, родной сестре своего сводного брата Авессалома. Девушка упорно отвергала его ухаживания и берегла свою девственность. Амнон, снедаемый страстью, худел и бледнел. Это заметил его друг, Ионадав, и спросил: «Отчего ты так худеешь с каждым днем?» «Фамарь, сестру Авессалома, брата моего, люблю я», — признался Амнон. Тогда друг посоветовал ему пойти на хитрость: прикинуться больным и попросить царя, чтобы он прислал Фамарь к нему в сиделки. Ничего не подозревая, Фамарь приготовила еду и подала Амнону в постель. Но тот внезапно обнял ее со словами: «Иди, ложись со мной, сестра моя». Девушка сопротивлялась, уговаривая: «Нет, брат мой, не бесчести меня, ибо не делается так в Израиле. Не делай этого безумия. И я, куда пойду я с моим бесчестием? И ты, ты будешь одним из безумных в Израиле. Ты поговори с царем: он не откажет отдать меня тебе». Но Амнон не стал слушать и изнасиловал ее. Овладев Фамарью, Амнон сразу же охладел к ней и велел ей уйти. Несчастная девушка плакала, говоря: «Нет, прогнать меня — это зло больше первого, которое ты сделал со мною». В ответ Амнон позвал своего слугу и приказал: «Прогони эту от меня вон и запри дверь за нею».

Обесчещенная Фамарь посыпала голову пеплом, разодрала свои одежды и так запричитала, что весь дворец узнал о ее позоре.

Давид очень любил Амнона и никак не мог решиться наказать его как следует, хотя и был огорчен его поступком. Но самым удивительным было поведение Авессалома. Он пассивно проглотил обиду, несмотря даже на то, что мать его и Фамари была дочерью Фалмая, царя гессурского, и вся семья гордилась своей царской родословной. Обычай требовал кровной родовой мести. Между тем прошло два года, а Авессалом не только ничего не предпринимал, но, напротив, был всегда с Амноном очень любезен. Некоторые презирали его за это, не зная, что за его улыбками кроется ненависть и жажда мести. Амнон тоже дал обмануть себя и перестал остерегаться Авессалома.

И вот однажды по случаю стрижки овец Авессалом пригласил всю царскую семью на пир в свое владение в Ваал-Гацор. Давид под каким-то предлогом отказался от приглашения, но разрешил поехать всем своим сыновьям, в том числе Амнону. Это была ловушка. Как только Амнон опьянел от вина, слуги Авессалома зарубили его мечами. За столом, заставленным яствами и вином, началась паника. Остальные сыновья Давида вскочили на своих мулов и убежали в Иерусалим. Но их опередил слух о том, что Авессалом умертвил всех царских сыновей без исключения. Давид и его близкие пришли в отчаяние. Разорвав на себе одежды, они упали на пол и громко оплакивали гибель всего мужского потомства царя. К счастью, вскоре оказалось, что слух был ложным. Сыновья прибыли во дворец, восторженно приветствуемые придворными. Давид от радости расплакался и обнял их всех с отеческой нежностью.

Авессалом между тем бежал к своему деду — Фалмаю, царю гессурскому. Он просидел там три года, ожидая прощения от отца. Иоав взялся ходатайствовать за него и в конце концов добился для Авессалома разрешения вернуться в Иерусалим. Отец, однако, не желал его видеть и не разрешал ему приходить во дворец. Прошло еще два года, и Авессалом потерял терпение. Он снова просил Иоава похлопотать за него, но на этот раз Иоав решительно отказался. Тогда Авессалом велел поджечь хлеб в закромах Иоава и пригрозил, что причинит ему еще больший вред, если он не согласится выполнить его просьбу. Иоаву пришлось уступить. А поскольку Давид очень считался с его мнением, то вскоре примирение между отцом и сыном состоялось. Давид был даже рад этому и нежно обнял Авессалома после долгой разлуки.

МЯТЕЖ АВЕССАЛОМА. Авессалом был, по общему мнению, самым красивым мужчиной в Израиле. Все в его облике было прекрасно: благородная осанка, выразительные глаза и мужественные, правильные черты лица. Особенно красили его пышные блестящие волосы.

Авессалом был любезен и обходителен со всеми, даже с простым людом, и вскоре стал всеобщим любимцем. Когда он, нарядный, сверкая драгоценностями, мчался по городу на колеснице в сопровождении пятидесяти воинов личной гвардии, толпа восторженно приветствовала его. Для женщин он был царевичем из сказки, для мужчин — гордостью и надеждой Израиля. Со временем он стал также любимцем и гордостью отца. Давид все разрешал ему, закрывая глаза на его легкомыслие, расточительность и тщеславие. Любовь к сыну так ослепила царя, что он не обращал никакого внимания на предостережения и намеки окружающих. Он не подозревал, что под блестящей внешностью Авессалома кроется сердце, способное на самую черную измену. Авессалому было уже тридцать лет, и ему не терпелось занять царский престол. Преследуя свои цели, он делал все, чтобы снискать себе расположение толпы. Гуляя по улицам, он обнимал каждого, кто его приветствовал. Люди говорили с восторгом: вот это наш человек. Он часто приходил к городским воротам, где Давид вершил суд, уводил в сторонку проигравших тяжбу и внушал им, что царь их обидел, он же, Авессалом, решил бы дело в их пользу. Таким образом, он сеял неприязнь к Давиду, а сам завоевывал популярность. Постепенно он оплел сетью своих интриг всю страну. Через тайных посланников он взбунтовал северные племена, обещавшие ему в случае восстания вооруженную поддержку. Эти племена не могли простить Давиду, что он сверг династию Саула, и всегда считали его узурпатором. Извечная неприязнь и презрение к южному племени Иуды не позволяли им примириться с фактом, что выходец из этого племени царствует над всем Израилем.