- Противная погода, - сказал он по-французски, как-то просто, непринужденно, будто обращаясь к старой знакомой, а не к человеку, которого видит в первый раз.

Никаких банальностей и лести, от которой уже тошнило. Обычная фраза, зазвучавшая необычно в силу надоедливости всех остальных способов познакомиться.

- Просто отвратительная, - ответила Виктория, разглядывая мужчину. Чисто французский шарм выдавал в нем истинного француза.

- Не хотите посидеть вон в том кафе? - предложил он, кивая в сторону кафе с элегантной вывеской, таявшей в почти непроглядном тумане.

Виктория медленно покачала головой.

- Лучше прогуляемся, - сказала она, беря его под руку.

Он не сопротивлялся.

Француза звали Жан-Поль. Они гуляли вдоль Елисейских полей и болтали ни о чем. Но между тем этого ей и нужно было. Милая приятная беседа о простых вещах. Казалось, они знают друг друга всю жизнь. Виктория чувствовала себя в его обществе свободно и легко. Он не был навязчивым, наглым, развязным, как большинство мужчин. Но не был и безвольной трусливой тряпкой, как другое большинство. Это притягивало. Простота такая редкость в наши дни. А между тем ничего, оказывается, нет приятнее, чем быть собой, не натягивать каждый раз маску, не играть в двуличные игры, не притворяться, не лгать, не манипулировать. А вот так просто разговаривать. Хорошо проводить время, без задней мысли и коварных циничных замыслов. Люди, на самом деле, сами усложняют свою жизнь и отношения с другими людьми. Никто не просит их выдумывать хитроумные интриги, сплетни, общаться с людьми, которые им не приятны. Люди сами любят всякого рода игры, что бы не скучно было жить. А между тем простота и естественность, детская непосредственность остаются наиболее редкими качествами, и оттого кажутся такими необычными.

Жан-Поль уверенно вел ее под руку. Ни единым взглядом, словом, мимикой или жестом он не намекнул ей о том, о чем другие намекают и требуют почти сразу. Это подкупало.

Виктория вдруг остановилась. Жан-Поль выжидающе посмотрел на нее.

- Ты живешь один? - вдруг спросила она.

Он кивнул.

- Тогда пошли к тебе, - просто и уверенно, будто так и надо, сказала Виктория.

Когда она уходила из дома, Адель уже спала. С ней оставалась нянька. Виктории захотелось отвлечься. Заполнить внутреннюю пустоту, которая никак и ничем не заполнялась. Хотелось почувствовать себя любимой.

Жан-Поль не выказал особого удивления, лишь странно, печально улыбнулся.

- Пошли, - сказал он, беря ее за руку и увлекая в нужную сторону.

После Виктория сама себе удивлялась. Будь она на родине, то никогда бы такого не предложила случайному знакомому, да еще первая. Почему-то там всегда думаешь в первую очередь о маньяках и других опасных людях, а одиноких просто не замечаешь. А между тем одиночество читается по взгляду.

Жан-Поль привел ее в уютную квартирку. Они снова разговорились, выпили вина.

- Обними меня, - попросила вдруг Виктория, отставляя бокал.

Ни слова не говоря, Жан-Поль ласково обнял ее и медленно, нежно поцеловал в губы. Она с удовольствием ответила на его поцелуй. Откинувшись на диван, Виктория закрыла глаза. В этот момент она ни о чем не думала. А жаркие поцелуи говорили о взаимно вспыхнувшей между ними страсти.

2

Прошло три года. Адель росла, Виктория привыкла к своей жизни. Ее давние парижские знакомые из мира моды даже устроили ее на работу. Благодаря красивому лицу и все еще отличной фигуре она снималась в качестве фотомодели для различных реклам, а сходство с голливудской актрисой Николь Кидман добавляло ей востребованности.

Интрижка с Жан-Полем затянулась на целых три года. Но Виктория, как и обещала себе, влюбляться не хотела и не собиралась. Она держалась на расстоянии и несмотря на все усилия, терпение и явные чувства с его стороны, не спешила это расстояние сокращать. Она не кормила его обещаниями, не давала никаких надежд. Виктория решила вести с ним открытую и честную политику, на какую и заслуживал подобный человек. Но он, тем не менее, не терял надежду и не отчаивался. Оказалось, что несмотря на некоторые свои негативные качества, которые Виктория с возрастом научилась в себе замечать и принимать, она была однолюбкой. В сердце ее навеки поселился один мужчина, все же остальные теперь были только призраками по сравнению с ним. Виктория и не подозревала в себе таких сильных и долгих чувств. Один раз познав любовь, она так и не смогла разлюбить.

- Когда ты познакомишь меня со своей дочерью? - как-то раз спросил Жан-Поль, когда они ужинали на веранде ресторана, откуда виднелась Триумфальная арка.

Виктория посмотрела на него взглядом, ясно говорившем о том, что ей неприятен этот разговор.

- Зачем? - только и сказала она.

- Понимаю, ты не хочешь, что бы она привыкала ко мне, - начал Жан-Поль. - Но все-таки... Мы уже три года встречаемся, я тебе не раз предлагал замужество. Тебе не кажется, что наши отношения зашли в тупик, крутятся по кругу, не развиваются? Я люблю тебя... и хочу быть с тобой всегда.

- Я тебя не держу. Если хочешь, давай расстанемся. Лично меня все устраивает.

Виктория спокойно пила кофе с макарунами.

- Но ведь я вовсе не о том! - воскликнул Жан-Поль, выходя из себя, что бывало с ним крайне редко. Виктория могла вывести из себя самого спокойного человека. - Я не хочу с тобой расставаться!

Затем взяв себя в руки, продолжил:

- Ты боишься за дочь, я понимаю. Но ведь я готов удочерить ее.

- Это ты сейчас так говоришь. Зачем кому-то чужие дети, объясни мне?

Жан-Поль улыбнулся.

- Если мужчина любит женщину, ее ребенок не помеха. Запомни это. Будь хоть у нее пять детей, если мужчине нужна именно эта женщина, он, не задумываясь, примет и ее детей.

Он помолчал.

- Другое дело, что ты меня, видимо, не любишь, - печально проговорил он. - Все остальное сплошные отговорки. Твое сердце занято другим... и давно.

- Вот и ответ на твой вопрос.Но так ведь нельзя жить?! - не выдержал Жан-Поль, снова теряя терпение.

Виктория взяла его за руку, лежавшую на столике.

- Я не хочу об этом больше говорить, - сказала она.

- И все же, уверен, что твое мнение со временем переменится, - заключил Жан-Поль.

- Посмотрим, - неопределенно ответила Виктория. - Ты же знаешь, я не хочу вселять в тебя напрасные надежды. Если тебе надоест, только скажи. Я не обижусь.

- Действительно, не будем пока об этом говорить, - сказал он и привлек к себе Викторию для поцелуя.

В Париж пришла осень. В этот день стемнело рано, так как дождевые тучи заволокли все небо. Прохладный ветерок кружил в своем вихре опавшие листья. Накрапывал мелкий дождик.

Виктория, кутаясь в плащ, по привычке шла к Эйфелевой башне. Она прошла карусель с лошадками, утопающую в желтых листьях. Сейчас она была пуста и никого не катала. Виктория на минуту залюбовалась очаровательным, спокойным зрелищем.

Затем медленно прошла к башне, мирно стоящей на своем месте. Казалось, верхушка ее уходит в низко собравшиеся тучи. Виктория смотрела сквозь нее, задумавшись в первый раз серьезно о жизни. Сколько непоправимых ошибок она совершила! Никогда не ценила драгоценные мгновения, которые с быстротой молнии проходят. Как мало счастливых мгновений она провела с действительно любимыми и дорогими ей людьми. А ведь вся жизнь и складывается из таких вот мгновений чистой, искренней радости. Сколько же времени она, Виктория, потратила на притворство, участвуя в маскараде стерв! Поистине преступление тратить драгоценные мгновения жизни на непонятных людей, которых презираешь, на месть и злость, которые не приносят ничего, кроме внутренней пустоты, на бесполезные занятия, которые не приносят счастья, а просто являются якобы обязательными или модными в глазах общества.

Она продолжала механически смотреть на башню, точнее сквозь нее. Она, Виктория, не помнила, сколько уже так стоит, только постепенно давал о себе знать осенний вечерний холод и приносимый ветром мелкий дождик противно бил по лицу. Она начинала замерзать. Но уходить не хотелось. На нее нашло какое-то умиротворение, даже оцепенение.