— Как раз собирался. Мастер Вильгельм Холлес, — Микаш начал с говорившего. — Гаето Нивар, — несимпатичный парень в скромном сером костюме, из-за больших залысин оттопыренные уши выглядели несуразно. — Бастиан Дайон, — чересчур смазливый блондин — губки бантиком, глаза миндалевидные, как у девушки. — Ромен Рок, — неаккуратная цветастая одежда будто снята с кочевого мануша, серьга в ухе — неприлично для такого общества, но никто внимания не обращал. — Доминго Кирин, — курчавый смуглый южанин, тоже одетый скромно, но хотя бы аккуратно.

— А это Лайсве Веломри, мой добрый друг, — Микаш мягко улыбнулся. В его голосе почудилась печаль, и мне стало не по себе.

— Принцесса, да? — Вильгельм фривольно подмигнул. — Микаш много о вас рассказывал.

— Да какая она… — перебил Гаето, но Вильгельм осадил его тихим:

— Умолкни.

К нам направлялся ещё один мужчина, долговязый, педантично аккуратный, в слишком строгом и мрачном чёрном костюме. Уже в возрасте судя по морщинам и едва заметной проседи в тёмных волосах.

— Мастер Остенский.

— Капитан Вальехиз.

Они обменялись церемониальными поклонами. Командиры затихли и потупились.

— Можно на пару слов? — вежливо попросил капитан.

— Извинишь меня? — Микаш повернулся ко мне и заглянул в глаза.

— Конечно!

— Ступай. Мы не позволим ей скучать, слово Сумеречника! — Вильгельм вклинился между нами.

Микаш ушёл, и стало совсем тревожно. Рядом с ним я всегда чувствовала себя неуязвимой, если что, он закроет грудью, разорвёт пасть врага голыми руками и позаботится, чтобы у меня была еда и тёплый ночлег. Пока его не было, я почти забыла об этом, а как вернулся — снова пристрастилась. Не только к его защите, но ещё к ласке и доброте, которых я от чужих мужчин видела очень редко.

— Микаш назвал вас принцессой, — тронул меня за локоть Вильгельм.

— Да, он иногда так делает, — я безразлично пожала плечами.

— Но вы ведь не принцесса? — снова подал голос Гаето, правда, стал поучтивей.

— Нет конечно, я дочь лорда Веломри, хозяина замка Ильзар в Белоземье, — не задумываясь, ответила я.

— Белоземье — это где? Да и не похожи вы на дочь высокого лорда, — усомнился Гаето.

Решил, что мы с Микашем врём. До чего же мило!

— Это небольшой лесисто-болотный край между Веломовией и Кундией. Если не верите, загляните в родословные книги. Там есть мой портрет, — я повернула голову в профиль, чтобы показать, в какой позе там запечатлена.

— Мы и не думали сомневаться в вашем происхождении, — примирил нас Вильгельм. — Просто удивительно, что такая благородная госпожа сопровождает безземельного. Что ваш отец подумает?

Я снисходительно улыбнулась:

— Я уже вышла из того возраста, когда зависела от мнения отца. Микаш спас меня от демонов, когда мой высокородный жених сбежал, поджав хвост. Позже мы вместе приехали в Эскендерию и сдружились. Он честный человек и герой этой военной компании. Так почему мне должно быть стыдно?

Они замолчали и потупились. Я облегчённо выдохнула. Вроде и границы дозволенного не перешла, и осадила достаточно.

— Он вас содержит? — поинтересовался Вильгельм тихо, вкрадчиво. Захотелось влепить ему оплеуху за нескромный вопрос.

— Нет, я работаю…

— Работаете? — снова встрял Гаето, не дав мне договорить, и похабно подмигнул. — Не у госпожи ли Жюли? Она хорошо своих девочек муштрует, а Ромен?

Командир с серьгой громко фыркнул и поднял большой палец.

Что?! Не могли же они спутать меня с наёмными компаньонками или того хуже — куртизанками?

— Я работаю в лаборатории доктора Пареды при кафедре Мистических возможностей одарённого разума, — объяснила я, когда меня перестали перебивать. — Я одна из Норн. Вы должны были видеть нас на параде.

— Видели, — хмыкнул Вильгельм.

Остальные смотрели со скептическими ухмылками. Я отвернулась, ища глазами Микаша. Он беседовал с Вальехизом в другом конце зала. Музыка стала более оживлённой. Мужчины приглашали ожидавших у стен девушек на танцы. Мне тоже хотелось, гораздо больше, чем выслушивать хамские предположения командиров!

— Не обижайтесь. Мы должны были вас развеселить, а только расстроили, — Вильгельм коснулся моей руки, и я едва не вздрогнула. Он встал передо мной и заглянул в глаза: — Простите нас, вы ведь такая великодушная. Другую Микаш бы не полюбил, я уверен.

— Прощаю, — ответила я, стараясь оставаться любезной.

— Я вам верю. И про вашего отца, и про работу, и про подвиги Микаша.

Что ему надо? Извинился… Высокородные никогда не извиняются, даже будь они тысячу раз неправы!

— Вы так смотрите на танцующих. Хотите присоединиться? С удовольствием составлю вам компанию, — не унимался Вильгельм.

— Благодарю, но я дождусь Микаша. Я обещала ему первый танец.

Сложила руки на груди и отвернулась к гостям.

— Он, наверное, даже танцевать не умеет.

— Вы будете удивлены.

— Даже если так, что он может вам дать? Взгляните на себя, разве вы не достойны большего? Дешёвая одежда, дешёвое жилье, дешёвый мужчина портят ваше милое личико и свежую красоту. А ведь с вашим тонким вкусом и манерами вы могли бы блистать. Скажите, что вы видели, дочь белоземского лорда, кроме мрачных камней родового замка и убогой лачуги книжников?

Ох, льстец! Уже хотелось высказаться, как он снова невзначай прихватил меня за локоток:

— Слышали о театре? Эскендерские модницы очень любят эту волшебную забаву. Хотите, свожу вас на представление?

— Театр прекрасен, — согласилась я. — Сейчас мастер Одилон ставит пьесу о ревнивом мануше-Сумеречнике Я читала сценарий. Представление произведёт фурор. Думаю, уговорю Микаша сходить со мной на премьеру. За приглашение спасибо, но мастер Одилон уже пообещал оставить для нас лучшие места.

Вильгельм скривился и захлопнул рот, но быстро взял себя в руки и снова улыбнулся:

— Вы же умная девушка, должны понимать, неравные отношения ни к чему хорошему не приведут. Когда-нибудь вы захотите большего, и разочарование станет ужасным ударом. Знайте, в трудную минуту вы можете обратиться ко мне. Вы понравились мне с первого взгляда, там на ступенях дворца. Я всегда вас приму!

Я вскинула бровь, внимательно рассматривая его безукоризненную внешность и одежду. Вот-вот заведёт балладу о редком неграненом камушке, как мой кузен. Правда, до властного шарма, хитрости и велеречивости Петраса этому напыщенному хлыщу, как до Нифльхейма. А после обходительного подлеца-Странника Вильгельм просто смешон.

Он взял мою ладонь и поднёс к губам:

— Сделайте милость — встретьтесь со мной наедине в более уютном месте.

Я не выдержала и копнула его эмоции чуть глубже. Не так глубоко, чтобы заметили, но и этого оказалось достаточно, ведь он защитных барьеров не выставлял. Зависть — вот что я там увидела. Сделалось жалко и смешно. Кому ты такой богатый и благополучный завидуешь? Мальчику, у которого в жизни не было ничего, кроме непрекращающейся борьбы с демонами и маленького триумфа во время военной компании? Зачем ты хочешь причинить ему боль, отобрав то, что тебе самому не нужно, а ему безумно дорого?

— Боюсь, это будет слишком смело и может вызвать кривотолки. Такому блестящему высокородному командиру, как вы, не стоит пятнать свою репутацию интрижками с беглянкой.

Он задумался, издеваюсь я над ним или всерьёз переживаю за его карьеру. По крайней мере, мой отказ был достаточно вежлив, чтобы он не оскорбился. Только оскорбления высокородного нам и не хватало. Как же утомили эти светские игры!

Я отыскала глазами Микаша и встретилась с его внимательным взглядом. В груди кольнуло, словно даже с такого расстояния была заметна его мрачная решимость. Он оставил меня наедине с командирами нарочно? Проверяет? Или в самом деле думает, что эта шваль более достойна меня, чем он?

Я поёжилась и обняла себя за плечи. Нет, не хочу об этом думать. Не хочу терять его и разочаровываться, не хочу испытывать эту боль! Если сладкий обман можно продлить хоть на пару минут, то я согласна выколоть себе глаза и лишиться рассудка ради этого!