Леди Кошка выгнулась, помогая мужу добраться до крючков платья. И ремешков. И пуговок.

— Ракшас, кто только придумал это все, — выдохнул Рихтер.

— Я одета по моде вашей земли, милорд, — добавила в голос кокетства Армин и задохнулась, когда герцог прижался поцелуем к обнажившемуся плечу.

— Хорошая мода, — проворчал Рихтер, распуская шнуровку нижней рубахи.

Армин прикрыла глаза. Ночь в часовне показала ей — она не все знает о своем теле. И сейчас Рихтер доказывал это. Горячие губы, сильные нежные руки — Армин плавилась от прикосновений мужа. Дыхание — одно на двоих.

Герцог долго, вдумчиво целовал жену — уже после разделенной близости. Прижимал Армин к себе, укрывал одеялом — помогал устроиться удобней.

— Темной ночи, сердце мое, — шепнул герцог в макушку прижавшейся к его плечу Армин.

— Темной, — со вздохом отозвалась леди Кошка.

И едва герцог уснул, вывернулась из его объятий. Она собиралась вернуться к нему, но разговор с Иргой не ждал. Накинув на себя нижнюю рубаху, Армин подняла измятое платье на вытянутых руках. Вздохнула, кое-как натянула на ноги чулки, обулась и легкой тенью проскользнула к узкой двери, ведущей в коридор, соединяющий спальни супругов. Благо, нижняя рубаха укутывала леди Данкварт до колен, а значит, для ночных посиделок с давней подругой — вполне годилась.

От спальни Армин шел небольшой сквозняк, и леди кошка сразу почуяла волчицу. Она устроилась в «мягком уголке». Перед Иргой стояло глубокое блюдце с Шишковым вареньем.

— Вот не могу понять, вроде шишки, а вроде вкуснота, — удивленно произнесла Ирга и отправила в рот еще одну ложечку.

— Контраст, — пожала плечами Армин. — Судя по тому, что ты дожидаешься меня здесь, ты тоже кое-что заметила?

— Как иносказательно ты выразилась, — криво усмехнулась Ирга. — Да. И на меня тоже подействовало.

— Тоже? — Армин нахмурилась. Императрица Диамин довольно скупо рассказывала дочери о нравах, царящих в Лесу. Но еще меньше она говорила о наркотиках, распространенных в среде молодых волков.

— Что ты знаешь о ванили?

— С ней булочки вкусные, — пожала плечами Армин. На Земле она часто покупала ванилин. Стоила приправа копейки, а аромат придавала просто волшебный.

— Иногда я тебе завидую, — Ирга вздохнула и попросила, — приглуши свет. В меня очень долго вбивали правило «не говори о…». Это тяжело.

Леди Кошка с недоумением смотрела на съежившуюся Иргу. Подруга обхватила себя за плечи, варенье было забыто.

— Змеиная королева принесла в Лес не только ракшасов. Она назвала новую приправу — ваниль. Сама понимаешь, к той ванили, что в булочках, она не имеет отношения. Эта приправа считалась царской и женской. Причина того, что тридцать лет сильнейший альфа стаи хвостом ходил за невзрачной и непокорной человечкой.

Ирга встряхнулась, отпила чай. Поискала взглядом сахарницу и, не найдя, пододвинула к себе варенье.

— Эта «ваниль» бьет по двум целям сразу. Даже по двум и более, как в случае с Дгроном. Наркотик принимают сознательно, зная, на что идут. Он меняет запах, делает оборотня привлекательным. Или человека — привлекательным для оборотня.

— Что плохого? — Армин притворилась, что действительно ничего не знает о «ванили».

— Это порабощение. Когда наркотика в крови становится слишком много — сопротивляться невозможно. Но самое страшное — ты подсаживаешься. То есть я. Моя волчица требует Дгрона.

— Не отделяй ее от себя, — нахмурилась Армин, — едва ли не каждый разговор о второй ипостаси мама начинала именно так. Это ты обрастаешь шерстью, и ты бродишь на четырех лапах.

— Волков учат иначе.

— Но разве ты теряешь разум? Разве перестаешь быть собой?

— Это неважно, — покачала головой Ирга.

Армин кивнула, соглашаясь. Важным было то, что ваниль, как и всякий наркотик, расшатывала психику. И если Дгрон действительно долго его использует — он неадекватен, и от него можно ждать чего угодно. Но самое главное — через него можно дискредитировать весь Лес. Представить волков как зависимых от «ванили» существ. У Армин не хватит на это сил. Как и у Рихтера — его оружие прямо и остро. Здесь нужен кто-то, кто не погнушается использовать сплетни. А значит, в Столицу Дгрон должен вернуться целым и, желательно, упакованным в цепи.

Но почему Ирга молчит? Почему не предупреждает? Дгрон по-настоящему опасен, и она, Армин, собирается нарушить правило — рассказать об этом человеку. Как бы то ни было, но Рихтер нужен ей живым. Леди Кошка решительно откинула в сторону размышления о том, когда и как муж стал не просто путевкой в родной мир.

Ирга осталась сидеть в покоях Армин. И уходя, леди Данкварт вскользь обронила, что планирует глобальную смену защитных чар. Волчица криво усмехнулась и кивнула.

Забравшись к мужу под одеяло, Армин прижалась своим озябшим телом к нему и прикрыла глаза. Тепло, уютно, безопасно.

Армин проснулась от ощущения колкой щетины на шее — Рихтер неспешно покрывал поцелуями ее кожу.

— Доброе утро, сердце мое, — негромко произнес герцог. Армин развернулась и ахнула, увидев лицо мужа:

— Что это?!

— Раздражение от маски, — Данкварт отстранился и отвернулся, — она держится на магии. На ночь ее следует снимать.

— Если уж ты решил мне не доверять, — холодно произнесла герцогиня, поднимаясь с постели, — то будь любезен заботиться о своем здоровье. Ты мог отослать меня вечером.

— К вопросу о доверии: куда же ходила моя жена?

— В свои покои, — ядовито отозвалась Армин и, не удержавшись, бросила в мужа подобранной с пола подушкой, знать бы еще, как она там оказалась.

— А мне не больно, — по-детски закривлялся герцог. Только вот настоящего веселья в его голосе слышно не было.

— Дгрон принимает растительный наркотик, — Армин потянулась, и задравшаяся рубашка обнажила сильные красивые бедра. — На территории человеческого княжества осудить его за это невозможно. Но психику эта вещь расшатывает.

Герцог невнятно выругался, вскочил с постели и выругался громче — под ноги попалась шпилька из косы Армин.

— Прости, родная, с меня новый набор, — Рихтер сокрушенно протянул жене смятый серебряный цветок.

— Эту утрату ничего не заменит, — печально заметила Армин. И отстранила потянувшегося за поцелуем супруга:

— Я предпочла бы проводить ночи вместе, но до тех пор, пока это будет отражаться на твоем здоровье — нет.

— Лишен поцелуев драгоценной жены? — ужаснулся герцог.

— Драгоценной, — выгнула бровь Армин.

— Драгоценной, единственной, неповторимой, — с каждым словом Рихтер подходил к супруге ближе.

— Только один поцелуй, — сдерживая улыбку, произнесла леди кошка.

— Конечно, один, — покорно кивнул герцог.

Милорд Данкварт не стал уточнять, что многими приятными вещами можно заниматься, не разъединяя губ. А к тому моменту, как поцелуй перестал длиться, Армин была согласна на все. Более того, попробуй муж остановиться — он был бы весьма вероятно укушен или даже оцарапан нежной ручкой герцогини.

Спальню мужа Армин покидала в смятении. На пике удовольствия муж шепнул ей в макушку тихое, неслышимое «люблю». И не будь леди Данкварт оборотнем — никогда бы не распознала в том выдохе этого слова.

Горячая вода неуловимо отдавала горечью степных трав. Васка негромко командовала служанками. А леди Кошка вертела в голове признание Рихтера. Она созналась самой себе, что благо мужа стоит для нее на одной ступени с благом сына. На самом деле — чуть ниже, но только потому, что Роуэн ребенок. В понимании Армин это и была любовь. Она хотела радовать мужа, заботиться о нем. Проводить с ним ночи, и не желала бы никого другого на его месте. Этого достаточно, чтобы сказать: «Люблю»? Или должно быть что-то иное?

Васка просушивала волосы герцогини пушистым полотенцем, втирала в кожу головы сухие духи и неодобрительно посматривала на неловкие движения служанки, прибиравшей комнату.

— Не спеши ругать ее, — шепнула герцогиня, когда девица отошла, — она пахнет болью и страхом. Узнай, что, кто и доложи Рордену. Если кто-то из молодых бойцов или пришлых повеселился — должен быть наказан. Если что-то иное, на усмотрение герцога, но девушка должна быть удовлетворена.