— Ты так им гордишься, — расхохотался Дгрон. — Знала бы ты то, что знаю я!

— Спасибо, но «ваниль» применять я не стану никогда. Мой муж любит меня и он человек. Мне ни к чему травить себя, — Армин продолжала выводить из себя волка.

— Ты мне безразлична, — неожиданно улыбнулся Дгрон, — ты была не слишком красивой, избалованной кошечкой. Было приятно показать тебе твое место — на коленях, подо мной. Под волком, вот твое место. Вне зависимости от того, хороша ты или нет. И я не собираюсь тебя спрашивать. Я просто заберу своего ублюдка. Веришь — он мне не нужен. Отдам его Вожаку, пусть что хочет с ним, то и делает. Хоть в наложники пристраивает, у эльфов и такое есть.

— А ты понимаешь, что я порву тебя, — Армин облокотилась на камин, удобнее перехватывая кочергу.

— Ты?

— Ты, — передразнила мужчину герцогиня, — я тебя, ублюдка, порву. В круге Правды, и я имею на него право. А вот ты отказать мне не сможешь. Я больше не принцесса, но герцогиня. А ты как был никем, так никем и остался. Пристебайло Императора, шавка придворная.

— Сколько слов, — едко усмехнулся оборотень.

Он ударил неожиданно. Армин не ожидала, что Дгрон способен так давить силой. Кошка внутри нее взвыла, а сама она только благодаря чуду и камину под плечом осталась на ногах.

— На колени, дрянь, — нежно шепнул волк, — на колени и ползи ко мне, проси прощения.

Сознание Армин разделилось на две части. Она хотела, до боли, до безумия упасть на колени и ползти, ползти к своему господину и повелителю. Ей было горько и стыдно от того, что она его так расстроила и рассердила. Это целиком и полностью ее вина — она была плохой кошкой, плохой женщиной.

Но безмолвное тело, не отвечающее на сексуальный подтекст воздействия, помогло Армин найти в себе силы:

— Я вызову тебя на поединок, тварь. И ты меня убьешь, ты сильней. Но и остановиться вовремя ты тоже не сможешь — ни разу не смог, потому и сбежал из Леса! Ты убьешь меня и сгниешь в темнице — пусть я и оборотень, но я все еще герцогиня. А Роуэн достанется опекуну. Он уже есть — я все предусмотрела!

Сильный удар обжег щеку Армин. Бросив все силы на борьбу с собой, она не заметила, как Дгрон подобрался ближе. Кочерга выпала из руки леди Кошки. Второй удар рассек губу и отбросил на стол. Сил сопротивляться давлению ауры оборотня почти не было, но она рассмеялась окровавленным ртом:

— Ты создан, чтобы проигрывать.

— Полукровная дрянь.

— Вот именно, наполовину человек. Можешь не тратить на меня свое альфа- обаяние, — криво усмехнулась Армин.

В ее словах было больше бравады. Сил не осталось ни на что. Она даже не могла подняться со стола, и Дгрон это понимал. Перехватив руки Армин, он шепнул:

— Я буду делать тебе хорошо.

— Делать тебе хорошо буду я, — родной, хриплый голос мужа заставил Армин встрепенуться, вспомнить, что она не только оборотень, но еще и маг. Дгрон взвыл, когда кожа леди кошки обожгла его ладони.

Удар волшбы герцога откинул волка в сторону от леди кошки.

— Твой муж явился, — прокаркал оборотень. — Смотри, на кого ты меня выменяла!

Отравленные «ванилью» оборотни становятся психически нестабильными, но приобретают повышенную скорость реакции. И маска герцога, держащаяся всего лишь на лентах, со стуком упала на пол. Безжалостный магический свет ярко и полно высветил позорное, рабское клеймо на виске герцога.

Рихтер стиснул зубы и вскинул голову вверх:

— Дуэль, немедленно!

— С ра-абом? — издевательски протянул Дгрон и отряхнул руки, будто прикосновение к Армин могло его испачкать. — Я, конечно, невысокого полета птица, но не настолько, чтобы об тебя пачкаться. Знай свое место, раб. Сейчас говорят свободные.

— Значит, я тебя убью, — спокойно произнес Рихетр. — Выходи, у тебя только один шанс — уйти достойно. Армин, найди детей и собери уснувших на улице людей. Таммейн выделит бойцов.

Герцог не смотрел на жену. Отважному воину было стыдно признаться, но он боялся увидеть в глазах любимой отвращение.

— Он не уснул? — хрипло произнесла леди Кошка. Она внимательно вглядывалась в клеймо Рихтера, запоминала каждый завиток вычурной магической печати.

— Притворился и поторопил нас, — герцог возжег воздух вокруг волка и тот, зло оскалившись, сгорбился и пошел к выходу.

— Ты своих щенков не найдешь, — прошипел Дгрон. Лицо волка стремительно теряло человеческие очертания.

Из комнаты, ставшей свидетельницей страшных событий, вышел уже не человек, но оборотень. Следом за перекинувшимся Дгроном вышел и Рихтер. От ярости огненного мага искрил воздух, но необходимость придерживаться дуэльного кодекса не позволяла Данкварту просто испепелить тварь.

— Рихтер, — негромко позвала Армин, — оставь ему жизнь.

Это простая фраза ударила герцога сильнее самой звонкой пощечины. Криво усмехнувшись, он коротко кивнул.

Поединок решили устроить вне пределов Усадьбы. Бойцы неверяще смотрели в лицо герцога, доносились шепотки. Ветер обкатывал простые вопросы: «Что теперь будет?» и «Как отреагирует Император?». Но если на эти вопросы у Рихтера были подготовлены ответы, то самый главный, самый важный и болезненный вопрос — что скажет Армин… Она уже сказала. «Оставь ему жизнь». У Рихтера никогда не возникало настолько страстного, яростного стремления убивать. Даже когда он передавил скованными руками глотку мрази, осмелившейся заклеймить его. Даже тогда он мог себя сдержать.

— Сердце мое, — нежный, хрипловатый голос жены отогнал сумрак мыслей.

— Да, — тихо отозвался герцог, не поворачиваясь к леди Кошке лицом.

— Я люблю тебя, — просто и буднично произнесла Армин. И маска, подобранная ею с пола, хрустнула. Леди Данкварт легко переломила ее.

Рихтер наплевал на дуэль, на крупный, мягкий снег и присутствие людей. Здесь и сейчас он должен был знать. Знать, что эта женщина принадлежит ему. Что любит. Понять это, впитать каждой частичкой души.

Лорд и леди Данкварт слились в поцелуе. Его нельзя было назвать страстным или откровенным, но любой, кто смотрел на них — отворачивался в тоске. Так выглядели истинные чувства.

В кругу магического света стоял Дгрон. Его звериные глаза неотрывно следили за супружеской парой. Это было истинное оскорбление. Кошка, его кошка таяла в чужих руках. О, он хорошо видел, как она расслабилась в руках раба. Вот сейчас, сию секунду ее можно принудить к чему угодно. Но жалкий человек отступает в сторону. Дает ей возможность прийти в себя. Дгрон сплюнул в снег. Люди глупы и не способны пользоваться даже теми крохотными знаками леди Удачи, что перепадают им.

Кошечка не стала наблюдать, как он разделает ее человеческого мужа. Ушла, даже не обернулась. Ха. Как и все они. Когда два самца дерутся за самку, последняя всегда уходит. Чтобы правильно встретить победителя.

— Слюну утри, — бросил герцог Данкварт и обнажил клинок.

Танец смерти по колено в снегу. Сталь и магия, воля и ярость. Дгрон ярился, видя холодную собранность человека. Раба. Того, у кого по определению не может быть достоинства и воинской доблести. Рыжее пламя вилось вокруг правой руки человека, жалило острыми искрами. Тонкое жало легкого клинка плясало у самого лица Дгрона. Волк сражался на пределе своих способностей, выжимал из себя последнее. Но не мог дотянуться до раба. Как же это злило.

Пламя опалило лицо оборотня. Правое плечо полыхнуло острой болью, и волк рухнул на колени, зажимая рану левой рукой. Где-то рядом слышалось тяжелое дыхание человека.

Взгляд Дгрона уткнулся в тонкие кожаные сапожки. Некстати волк вспомнил, насколько крошечные у Армин ступни, и как забавно было перехватывать ее ножки и щекотать балованную принцессу. Он поднял глаза, осмотрев фигуру уже не своей кошечки от ног до гневно горящих глаз.

— Ты рожден проигрывать, мальчик, — прошипела леди Данкварт и сверкнула звериной силой взгляда.

— Как и ты, — нашел в себе силы выплюнуть оборотень, — замужем за рабом, за низшим существом.