— Ты же здесь по приказу старейшин? Или нет? — заглядывая Сантару в глаза.

Тот рывком встал на ноги, нависнув над ней.

— Неужели ты всерьез считаешь, что изгои смирились с решением старейшин? Опомнись! Они никогда не примут мага. Им подойдет любой повод, что расправится с тобой!

Сайарадил спрятала лицо в руках. Она считала, что Сантар защищает изгоев от нее, но, оказывается, все это время он охранял ее ото всех… А что делала она?! Лопала орехи!

Тряхнув волосами, Сая поднялась на ноги:

— Идем!

— Ты что, меня не слушала? — еще больше разозлился Сантар.

— Подумай, — Сая заглянула ему в глаза. — Как все поймут, что я не опасна, если даже ни разу не видели меня?

Сантар собирался возразить, но она уже двинулась к двери, накидывая по пути подаренную знахарками шаль.

— И куда ты собралась?

— К твоему учителю.

Выйдя вслед за ней на порог, Сантар смотрел, как Сая упрямо спускается вниз.

— Видно, духи помутили мой разум, когда я решил притащить в Убежище эту ненормальную, — пробормотал он себе под нос. — Эй! Ты хоть знаешь, куда идти?

Они шли по оживленным в полдень улицам поселения: Сантар — впереди и быстро, Сайарадил — позади и вприпрыжку. Люди, которые попадались на пути, оставляли свои дела и провожали их взглядом; некоторые отворачивались — то ли не хотели смотреть, то ли боялись. Сайарадил старалась сохранить невозмутимый вид. Разве это не забавно? Она уехала на север, перешла границу диких земель, на ее одежде больше нет пурпурной полосы — но встречные люди все равно отворачиваются от нее. Это ли не судьба?

— Твой учитель, — спросила Сая у спины Сантара, чтобы отвлечься. — Какой он человек? Старый или молодой? Строгий?

— Он строгий, но отходчивый. Скорее старый, чем молодой… А вообще по нему непонятно, — сказал Сантар и добавил так, словно это все объясняло: — Он назар. Его зовут Чен-Ку.

— Тебе больше нравиться проводить время с назарами, чем с южанами, — заметила Сая.

Сантар собирался было возразить, но среди лиц, мелькавших впереди, он вдруг заметил старейшину Райзаба. Южанин сверлил Сантара взглядом, забрасывая в рот изюмину за изюминой. Уйти вот так, столкнувшись лицом к лицу, было невозможно, хотя долгое время Сантару удавалось избегать разговора один на один.

— Подожди здесь, — велел он Сайарадил и нехотя направился к старейшине.

Оставшись стоять посреди широкой улицы одна, Сая поняла, что чувствуют дрессированные тигры на праздничных представлениях в Эндросе — изгои разглядывали ее, перешептываясь и похихикивая. Спасаясь от повышенного внимания, Сайарадил отошла в сторону к колодцу, спрятанному под деревянным навесом. Оперевшись о край каменной кладки, Сая глянула в темный провал — где-то там внизу спрятанная во мраке вода отозвалась плеском.

Сантар подошел к Райзабу, всем своим видом выражая недовольство.

— Хочешь? — добродушно спросил старейшина вместо приветствия, протягивая ему сжатый в кулаке изюм.

— Ты что-то хотел? — Сантар поморщился, глянув на приторное угощение.

В обычной жизни он обращался к Райзабу запросто, и тому были причины. Отец всегда считал Райзаба больше, чем другом — названным братом, поэтому для Сантара южанин давно уже был членом семьи, добрым дядюшкой. Единственного сына Райзаба унес черный мор. Других детей духи им с женой так и не послали; ребенком для них стала осиротевшая Райхана, дочь брата Райзаба. Теперь, когда и Сантар стал сиротой, названный дядюшка, кажется, решил заменить ему отца. Такая забота отчего-то была Сантару неприятна.

— До меня дошел слух, что наша гостья решила прогуляться… Надеюсь, она не собралась прыгать? — спросил Райзаб, косясь на Сайарадил — та свесилась в колодец по пояс, держась руками за бортик.

— Может, все же уберешь своих наблюдателей от рощи? Она не сбежит… По крайней мере, не через колодец, — хмуро ответил Сантар.

— Ай, какой ты такой колючий! — крякнул Райзаб. — Мы так давно не говорили!

— У тебя ко мне дело? — прямо спросил Сантар.

— Скорее вопрос, — Райзаб отправил в рот остатки изюма. — Скажи-ка, Сайарадил все еще считает, что это старейшины приставили тебя к ней?

Сантар скривился, как от отвара полыни, которым его пытались поить знахарки.

— Мы же были против! — воскликнул Райзаб. — Я даже предлагал поселить ее в своем доме, но ты заупрямился, — не услышав ответа, старейшина резко перешел с добродушного тона на стальной: — Брось! Ты что, защищаешь ее от нас?

— Всего лишь держу слово, — тихо сказал Сантар.

— Послушай, парень…

— Мы идем к Чен-Ку, — не стал слушать тот и развернулся, чтобы уйти.

— Ты так молод, — бросил ему вдогонку Райзаб. — А эта девочка… Девушка…

— Враг? Я помню, — бросил через плечо Сантар.

Сайарадил пыталась рассмотреть свое отражение на дне колодца, когда над ухом у нее прозвучало:

— Вейда?

Ей показалось, что она ослышалась: вейдой ее называла только мама, давно, еще до рождения Эйлинур, в те дни, которые им удавалось провести вместе. Тогда Сая любила забираться маме на колени и слушать мелодичные, как звон ручейка, звуки вальдорна: мама расчесывала ей волосы и рассказывала о своей родине, прекрасном зеленом крае, где в ложбинах между высоких холмов текли реки, вода в которых слаще меда…

Сая обернулась так резко, что ноги ее скользнули по мокрой кладке у колодца. Она бы упала, если бы ее не подхватили под руку.

— Узнаю неуклюжесть Ури, — хмыкнул Ристар беззлобно.

— Не прикасайтесь к ней, старейшина Рой! Это же маг!

У Ристара за спиной стояла девочка, которую Сайарадил видела раньше — маленькая красавица Райхана. Легкое не по погоде платье нежно-персикового цвета, разметавшиеся по плечам иссини-черные локоны, румянец на щеках — Райхана казалась южной принцессой из сказок, по недоразумению оказавшейся среди северного пейзажа. Даром, что она была безродной — держалась так, словно родилась госпожой по крови! Для Райханы, выросшей в лесу, родословная не представляла ценности. Она не испытывала перед Сайарадил ни трепета, как перед родовой аристократкой, ни страха, как перед магом — эта девочка и вправду была принцессой изгоев, которую избаловал любящий дядя. Сая поняла вдруг, как выглядит в глазах Райханы: растрепанная девица в одежде с чужого плеча. Это был обычный взгляд женщины, пусть и маленькой, но уже оценивающей другую женщину. Только один раз в жизни на Сайарадил глядели подобным образом — в тот день, когда благородные дамы, скользнув по юной наследнице рода Валлардов мимолетными взглядами, признали ее не заслуживающей внимания. Под презрительным взглядом Райханы Сая на миг вновь ощутила себя ничтожеством. Ей стоило больших усилий сдержаться, потому как не было ничего глупее, чем сорвать гнев на стоявшей перед ней девчонке.

Голубые глаза старейшины Роя похолодели.

— Видишь ли, Райхана, — сказал он строго, — маг может родится у кого угодно! Ты ведь собираешься становиться матерью?

Девочка округлила глаза; не найдя, что сказать, она оглянулась на дядю и только тут заметила Сантара. Мгновенно забыв обо всем, Райхана подбежала к нему, схватила за руку и затараторила:

— Мы с дядей собираемся проверить ловушки в лесу. Пойдешь с нами? — и, обернувшись к Сае, громко сказала: — А этой ведь нельзя выходить из долины… Как жалко! Придется ее запереть!

— Не припомню, чтобы у изгоев были темницы, — хмыкнул старейшина Рой.

Сая перевела на него взгляд и, собравшись с духом, выпалила:

— Вы — второй ванд после моей матери, которого я вижу!

Ее вальдорн вышел недостаточном текучим, грубым — она знала это, но старейшина не повел и ухом.

— Ты очень похожа на Айстриль, — улыбнулся он, от чего в уголках его глаз прорезались морщинки; его вальдорн был идеален.

— Вы знали ее? — выдохнула Сая.

Ванд хотел что-то ответить, но к ним уже шел в перевалку Райзаб.

— Есть разговор, — сказал он и обратился к Райхане: — Поиграй сама, ладно?

Та надула губки и глянула с надеждой на Сантара, но тот покачал головой:

— В следующий раз! Идем, — сказал он Сае и двинулся вперед по улице.

Бросив еще один взгляд на старейшину-ванда, Сайарадил поспешила вслед за ним, мимолетом отметив, как изменилась в лице Райхана.

***

Вечером, когда солнце склонилось к верхушкам деревьев, они возвращались от Чен-Ку: Сая — легким неслышным шагом, Сантар — еле передвигая ноги. Чен-Ку, издалека заметив приближающего ученика, не позволил тому даже войти. Лишь когда небо позолотил закат, Чен-Ку счел, что тренировку можно завершить. Услышав это, Сантар опустился на землю там, где стоял, и лежал до тех пор, пока Чен-Ку не предложил продолжить. Услышав это, Сантар вскочил на ноги и, нахохлившись, заковылял по улице прочь. Сайарадил церемонно поклонилась назару и нагнала Сантара — сделать это было несложно.

— Жду вас завтра с утра! — крикнул им вдогонку Чен-Ку.

Как вышло, что эти двое поладили?.. Этот вопрос крутился у Сантара в голове весь день. Монотонно отрабатывая удар за ударом, он краем глаза косился в сторону раскидистого дуба: удобно расположившись в его тени, учитель вел с Сайарадил непринужденный разговор на своем, как оказалось, очень приличном эндарии. Прежде Сантар вообще не знал, что Чен-Ку говорит на чем-то, кроме родного нардана! О чем они говорили? О холодной северной погоде — когда же придет тепло?.. Об охоте. О шелке, из которого сделана одежда Чен-Ку — он ведь имперский, настоящее произведение искусства… Несколько часов к ряду о какой-то ерунде! За это время Сантар успел натереть мозоли на отвыкших от тяжелых тренировок руках. Нет, лучше уж согнать семь потов, чем болтать о шелках!.. Даже во время перерыва, пока Сантар угрюмо жевал кусок холодной оленины, Чен-Ку продолжал рассуждать:

— Назары ненавидят жителей равнин. Маги Эндроса ненавидят назарских магов. Ненависть разрушает нас, но мы лелеем ее, словно любимое чадо! Кажется, со временем ненависть поглотит все хорошие чувства…