Не похоже, чтобы это его утешило.

— Я также обеспокоен скитанием в полусгнившем здании, находящимся в середине леса. Почему мы никому не говорим, куда идем?

Я забросил рюкзак на плечо.

— Потому как приключение — это наша собственная награда.

— Это… не имеет никакого отношения к тому, что я только что сказал.

— Ох, возьми последний сэндвич, я забыл положить его с остальными.

Голос моей сестры пронесся по холлу:

— Думаю, тут есть остатки сока…

Хейли и Эмити прошлись по кухне, и мы замерли над раскрытым рюкзаком, полном сэндвичей.

Хейли подняла бровь.

— Мы голодные, — говорю я.

— В последний раз, когда ты сделал восемь сэндвичей, я нашла записку на твоей кровати, в которой говорилось, что ты отправляешься в Сахару, и пришлешь мне открытку, когда найдешь сокровища царя Соломона. Тебе было восемь. Разве ты сейчас не стар для подобного?

— Никогда не бывает поздно для приключений, — с ноткой драматизма отвечаю я. — А сейчас, если вы извините нас, мы пойдем…

— На разведку форта на дереве? — снисходительно произносит Хейли.

— Играть в ковбоев и индейцев, — добавляет Эмити.

— Может быть в казаков-разбойников, — смеется Хейли. — О нет, погодите, или в мутантов… или как там называются драки мутантов? Я не знаю, я же не в детском саду.

— Программа выживания, — сержусь на нее я.

— После чего, Дрэгон Кона? — смеется Эмити над ежегодной комической конференцией.

Хейли смотрит на нее с легким ужасом.

— Как ты вообще про это знаешь? Меня можно извинить, я живу с этим, — она махает рукой в мою сторону.

Эмити слегка начинает путаться в словах:

— Я…слышала…

— Не бери в голову, — Хейли делает долгий вздох и снова поворачивается ко мне. — Знаешь, нет ни шанса, что мама с папой разрешат тебе пойти в лес. Нам бы никогда не позволили.

— Ну, тогда, возможно, им не следовало выбирать дом, который окружен лесом, — я развернулся. — Для меня это неправильная логика.

Я застегиваю рюкзак и поворачиваюсь к двери.

— Так как мы мозолим ваши глаза, мы просто уйдем.

— Ты хотя бы спросил маму об этом? — громко говорит Хейли.

— Тише, — шиплю я, уже слыша, как открывается дверь маминого кабинета, и вот уже она входит на кухню с пятнами краски на ее темно-русых волосах и широкой кистью в руках. Это вещь нужна ей для покраски комнат, но, похоже, мама в краске больше, чем стены.

— Что за драма? — спрашивает она, разглядывая нас четверых, положив руку на талию.

— Хейли, как обычно, — говорю я.

— Мак и Дастин собираются тайком улизнуть в лес, — огрызается Хейли.

Мама поднимает брови, измазанные синей краской.

— Мы не собираемся далеко заходить, мам, — я хватаюсь за ручку. — Мы вернемся к обеду, обещаю.

— Макалистер Дюпре, — жестоко произносит мама, и меня передергивает. — Ты не будешь бродить вокруг этого леса. В нем полно змей и ядовитого плюща, и в последнее время были отчеты о койотах.

Койоты? Это же никак не связано с ниндзя?

— Мы не будем выходить из поля зрения, обещаю, — лгал я.

Мама оценила меня сузившимся взглядом, который означал, что она читает мои мысли. Ненавижу этот взгляд.

— Нет. Мы с девочками собираемся пройти по магазинам в городе, и вы пойдете с нами. Дастин, ты волен остаться или же пойти с нами, конечно, но я не оставлю вас двоих вместе, чтобы через секунду после этого удивиться тому, что моя машина отъезжает со стоянки.

Ей не нужно было спрашивать о том, знает ли его отец, где он находится. Сегодня суббота. Дастин проводит больше времени в нашем доме, чем в своем. К тому же его отец не так помешан на контроле, как моя мама.

— Эй, ладно, мам, мы не станем этого делать, — протестую я.

Мы станем. Мы, определенно, станем. Но мы вернемся раньше ее.

Она берет у меня рюкзак и начинает перелаживать бутерброды в холодильник.

— Лес за пределами разрешимого, — твердо говорит она. — Всегда был и всегда будет.

Хейли ухмыляется, глядя на меня, и выскальзывает из кухни. Эмити оглядывается на нас с таким выражением, которое я не совсем понимаю — что-то похожее на голод — и выходит вслед за Хейли.

Я впиваюсь взглядом в Дастина, который издал вздох облегчения. Хотел ли он заняться домашним заданием? Если мы собираемся отчистить наши имена, мы должны найти это маленькое… чтобы оно там ни было!

Хорошо, для того чтобы быть справедливым, следует объяснить, почему меня не волнуют все эти вещи про мифологических существ, так как должны были бы. И вы уже знаете про Дастина и перья.

Когда мне было восемь, а ему девять, он упал в густые заросли на моем заднем дворе. В основном, он был в порядке — всего несколько царапин на руках и синяков — но вокруг него была куча перьев. Сначала я подумал, что он упал на какую-то птицу, или что-то типа этого, но потом я поклялся хранить его тайну, и он рассказал мне правду.

Он не был человеком. Ни он, ни его отец, ни его мама, ни его сестра. Вся его семья была вроде как другой расы. Одичавшие, сказал он. Видимо, одичавшие каким-то образом означало, что у них есть способности. Обычно они были такие как сила или скорость, или действительно хорошее зрение. Но не Дастин. Он линял, когда пугался. Лентяй, которого и днем с огнем не сыскать.

Так, во всяком случае, узнал я, что в мире происходит гораздо больше всего, чем знает большинство людей. Естественно, я хотел узнать об этом настолько много, насколько возможно — но знание Дастина о его наследии довольно ограничены. Видимо, семья его родителей иммигрировала откуда-то далеко, чтобы избежать неприятностей, и затаилась до сих пор. Его отец достаточно смутно говорил ему об этом, отказываясь рассказывать больше. Дастин утверждает, что если я хоть подам вид, что что-то знаю, его отец станет неистовым. Я никогда не видел человека, который бы так ругался в пробке, не знаю как насчет неистового, но я до сих пор держу рот на замке, и делал всё, чтобы помочь Дастину прятать его перья. Куртка из перьев — это была моя идея. Достаточно умно, не так ли?

Между тем, иностранцы построили странную школу посреди хлопковых полей, и начали собирать детей, которые заставляют чувствовать тебя нервную неловкость.

— Это школа, — говорю я. — Я серьезно, есть что-то подозрительное во всей этой ситуации.

Мне удалось убедить маму высадить нас возле библиотеки в центре, а она, Хейли и Эмити отправились за покупками. Исследование — явно лучшая участь, чем выслушивать их споры по поводу длины юбки.

— На самом деле мы не будем писать ту работу по истории, не так ли? — говорит Дастин, когда мы переходим улицу в направлении большого трехэтажного каменного здания, которое и является Хэйвенвудской библиотекой. Для такого маленького городка как наш, мы действительно превзошли себя на нашей библиотеке. Мне нравится называть ее ЗАМОК КНИГ. Именно заглавными буквами.

— Кто говорил про историю на бумаге?

— Ты, пять минут назад, когда просил маму высадить нас у библиотеки.

Я пренебрежительно хмыкаю.

— Я уже написал эту работу.

— А я нет.

— Ой, да ладно, это дерьмо про гражданскую войну не займет больше десяти минут.

— Это пять страниц на бумаге, как ты это сделал?

— Я дам тебе свои записи. Давай же, неужели ты не хочешь узнать, что здесь происходит? Мы определенно в центре какого-то сумасшедшего мифологического материала, и нам надо всё выяснить, чтобы очистить наши имена. Хватит и того, что Хайд и Чейз избивают нас, нам не нужен еще и директор в качестве врага. Ты думаешь, что написать работу Колдуэллу — это проблема? Унимо — вот что действительно страшно, чувак.

— Хорошо, — вздыхает он. — Но если мой отец узнает, что мы делаем всё это…

— Да! — восклицаю я. Как он может быть таким апатичным к природе своего происхождения, остается для меня загадкой. Если бы я был на его месте, я бы хотел узнать.

— Хорошо, думаю, следует начать с учета имущества. Я имею в виду, что должна быть причина, почему были приложены все эти усилия, чтобы постоит здание именно на этом участке.