Поиск

НАКОНЕЦ

Мужчины, привыкшие непременно
все и всегда продумывать до конца;
мужчины, которым не важны отдельные,
пусть вполне достижимые цели,
ибо поверх братских могил они видят на горизонте
конечную цель — очищенье страны от сора;
мужчины, считающие, что в итоге
датированные поражения сложатся в окончательную победу,
опаленную черным дымом планеты;
мужчины, которые на очередном совещании,
убедившись, что технические моменты ясны,
по-мужски деловито
примут окончательное решение;
мужчины, одержимые
своей великой идеей,
которых не остановит ничто,
тем более теплые шлепанцы;
мужчины, у коих за словом
послушно следует дело… —
неужели же наконец
им и впрямь наступит конец?

ПРИБАВОЧНАЯ СТОИМОСТЬ

Или застывший восторг,
собираемый для созерцанья.
Хрусталь и стекло попроще
любят, чтоб свет падал сбоку.
Пара штук ежедневно вдребезги.
Сколько ж должно быть счастья.
Привозные уцелевшие вздохи.
Безымянные пережитки.
Воздух плюс прибавочная стоимость.
Стеклодувы живут недолго.

ЧЕРЕСЧУР

Рождественской ночью,
когда гомон почти умолк,
я открыл роман Оруэлла «1984»,
который читал впервые в 1949 году
совсем иными глазами.
Рядом со щипцами для орехов и табаком
лежит статистический сборник
об обеспечении населения Земли
продовольствием до 2000-го года.
Когда я курю или ем орехи
в промежутках между чтением
справочника и романа,
то мне в голову лезут проблемы,
которые хоть и ничтожны
в сравненьи с Большим братом
или глобальной нехваткой белковых продуктов,
но ужасно
меня донимают.
Читаю о пытках
в недалеком будущем,
о нынешней детской смертности
в Южной Азии
и чувствую: нервы мои растрепались,
как кончики лент, которыми
обвязаны лучшие средства от семейных
ссор — подарки для Ильзебиль.
Вон сколько в пепельнице скорлупы!
Нет, это уже чересчур.
Чем-то надо пожертвовать: Индией,
олигархическим коллективизмом
или Рождеством в семейном кругу.

БЕССМЕРТИЕ

Я-то думал, что, умерев,
уже ничего не увижу,
и распахнул окна
на все стороны света.
А увидел равнину,
опрятные домики
и напротив — открытые окна,
и в них пожилых соседей,
увидел «переменную облачность»,
скворцов на груше,
школьный автобус с детворой,
новое зданье сберкассы,
кирху с часами,
на них — половина второго.
На жалобу мне объяснили:
обычное послежитие.
Скоро пройдет.
Соседи меня приветствуют.
Значит, они и впрямь
видят меня из окон.
Ильзебиль с тяжелой сумкой
возвращается из магазина.
Завтра воскресенье.

К РАЗГОВОРАМ О ПОГОДЕ

С некоторых пор никто никого　
не обгоняет. Зачем спешить!　
Заторы теперь только сзади,　
но где это «сзади»?
Как бы невзначай,
но довольно настойчиво
слышатся разговоры: да, где-то
многие голодают,
но наше ли это дело
лезть туда со своим участьем?
Недаром же объясняют в учебной телепрограмме,
что природа сама сумеет решить все проблемы.
Поэтому давайте поменьше эмоций!
Что у нас — мало своих забот?
Например, рост разводов.
Или неудовлетворительное положение
государственных служащих.
А вечером мы возмущаемся тем,
что и прогноз погоды опять ошибся.

СУПРУГИ

Он ее называет хозяйкой.
Хозяйка против.
Сперва спрошусь у хозяйки.
Страх давит горло, как галстук.
Страшно идти домой.
Страшно в этом себе признаться.
Страшно быть хозяином другого.
Супружеские права.
Машинальные ласки.
Злопамятность.
Главное — кто кого переспорит.
Дети за дверью думают:
У нас все будет иначе.
Он говорит: без нее я бы столько не нажил.
Она: он так старается для семьи.
Любовь стала проклятьем,
проклятье — под сенью закона,
а законы у нас все гуманней.
Между мебелью,
оплаченной в рассрочку,
угнездилась ненависть.
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: