– А зачем? – так же тихо, но с хитрецой в глазах и голосе ответила девушка. – Вдруг бы ты стал хвалить только потому, что это приготовила я. – Она показала ему кончик языка.

– Хитрюга, – сказал Александр и закусил нижнюю губу уже с похотью в глазах. Но тут же взял себя в руки – у него еще будет возможность…

Тут у Эшли опять зазвонил на холодильнике телефон.

– Да, Лам, алло, – взяла она аппарат и направилась с ним в коридор. Но перед дверью оглянулась: – Жаклин, поджарь, пожалуйста, Маркасу бекон, он в холодильнике. Что ты говоришь, Лам?

Жаклин, заглянув в стол, нашла еще одну сковородку и поставила её на сильный огонь. Потом из холодильника достала самый нежирный кусок бекона и, отрезав от него три тонких пласта, разложила их на уже очень горячей сковороде.

Александр, полностью отдавшись было «букету» вкусов печени-чатни, с интересом стал за ней наблюдать. Казалось, в этом нет ничего необычного: смотреть, как твоя женщина, с которой ты этой ночью занимался любовью, сейчас управляется на кухне и кормит ребёнка, и Александр не собирался заострять на этом своё внимание. Но оно как-то само… заострилось.

Жаклин была вся… несмелая, неуверенная, и он даже не увидел в ней какойто такой уж прямо решимости или особого выраженного желания при хлопотах на кухне и общении с ребёнком, но она определённо была полна готовности.

«Хочу её к себе на кухню, – загорелся мыслью юноша. – Чтобы она вот так же управлялась с посудой, с плитой, с холодильником. Нужно поговорить с Кирком: пусть эту свою тётку девает куда угодно. Хоть на Луну запускает. Мне нужна эта квартира». – Он окинул взглядом Жаклин с ног до головы.

– Маркас, ты кушаешь жареный лук? – вывела его из задумчивости вопросом Жаклин. Ей показалось, что бекон с рисом – это очень «сухо» для ребёнка.

Мальчик по-детски старательно-сильно покачал головой из стороны в сторону.

– Нет. Не кушаю. Я кушаю жареный перец.

– Сладкий?

– Нет… – но потом подумал и добавил: – Да, сладкий.

– Лам едет сюда, – объявила вошедшая в кухню Эшли. – Я его покормлю здесь, а потом Алекс вас вместе отвезёт домой. Кстати, – указала она пальцем на молодого человека, – твоя мать сегодня вечером заедет ко мне. По делам.

– Это вряд ли, – юноша, жуя, скептически сжал губы. – Когда я ездил в аптеку, звонил Кирк. Они с Дженн после обеда выехали из Килмарнока-ему нужно в Лондон, он постарается улететь сегодня последним рейсом. Сейчас их везёт Бен. Так что… где-то к вечеру они будут у нас дома.

Эшли, задумавшись, закусила губу и присела к столу.

– Ну и что они там буду делать у вас дома? Алиса весь день в кафе – поесть нечего, может, даже отопление приглушено, да и сама она тогда ко мне не попадёт. Александр, – поднялась она, чтобы налить своему внуку чай, – давай звони Кирку, и пусть они все едут сюда: Алиса будет здесь, Лам, вы с Жак, Бен, Дженни, Кирк – посидим вечером все вместе, своего дядю отвезёшь в аэропорт от нас.

– Позвонить можно, но не знаю, согласится ли он, – мягко засомневался Александр, задобренный коротким, но ёмким «вы», в которое подруга его матери объединила его с Жаклин персоны.

*

Кирк согласился.

Сначала приехал дядюшка Лам. Эшли разогрела ему варёную курицу в тушеной картошке со сметаной. Пока он ел, Жаклин опять обрабатывала глазки Маркасу и объясняла его бабушке, как нужно принимать мальчику таблетки и какие анализы на аллергены лучше.

В это время Чемми гулял с Алексом на улице. После чего уставший и выгулянный до предела юноша вздремнул на диване в гостиной под тихо, ненавязчиво работающий телевизор, а Чемми из последних сил на кухне помогал мачехе с падчерицей, которых мистер Фортескью развлекал милой болтовнёй, готовить блюда к ужину.

Потом приехали Кирк с Дженни и Беном.

Жаклин в ожидании родного дяди своего любимого мужчины, который, судя по всему, занимал очень важное место в жизни племянника и имел на него сильное влияние, даже разволновалась – а вдруг она Кирку не понравится? А этого ей очень не хотелось бы. А вдруг он не понравится ей? А этого ей не хотелось бы еще больше – придётся постоянно прятать свою антипатию при общении.

– Жаклин! – кинулась Дженни с порога на шею девушке. – Как я рада, что ты здесь! Привет! С Рождеством тебя!

– И тебя с Рождеством, Дженни. Успехов тебе и всего хорошего и интересного, – поприветствовала девчушку Жаклин.

– Жаклин, – окликнул её уже успевший обняться с дядей Александр, подходя к девушке в прихожей вместе с темноволосыми каким-то взлохмаченным мужчиной, – позволь представить тебе младшего брата моей матери – Кирка Бикстера.

– Мне очень приятно, Кирк, – буквально пропела девушка, включив в себе грацию и интонации воспитанницы дядюшки и его коллег, и протянула руку новому знакомому. Мужчина тут же порывисто ответил на рукопожатие.

– Кирк, познакомься, это племянница мистера Фортескью – Жаклин Рочестер. Она живёт в Оксфорде и работает врачом в больнице Черчиля. Они с мужем были настолько любезны, что пригласили меня к ним в гости на одну из их вечеринок. Я считаю, мне очень повезло иметь в этом городе такое милое знакомство.

Вообще-то, Жаклин полагала, что Кирк устанет слушать столь длинную тираду своего племянника и, может быть, даже перебьёт его или что-то в этом роде. Во всяком случае, ей самой пришлось побороться с желанием сделать именно это. И каково же было её удивление, когда после того, как Алекс замолчал, мужчина продолжал стоять с таким выражением лица, как будто с интересом ждёт продолжения.

Кстати, о его лице. Оно было приятным. И делали его таковым достаточно молодой возраст – около тридцати четырёх-тридцати пяти лет, правда, вокруг рта уже успели залечь довольно крупные, те самые «унылые» морщины, примерно как и у Чарльза – и большие, близко посаженные, с пушистыми, густыми ресницами, светло-коричневые глаза, смотревшие живо и даже с некой… издёвкой. Овал лица обозначался мягкими, обтекаемыми линиями – никакой точеной, скульптурной нижней челюсти как у племянника, и тем более никакого волевого, грубого, как топором рубленого мужского подбородка как у него же, никаких резких углов и бескомпромиссных линий-ничего брутального. Даже брови у мужчины были какими-то плавными, прогнувшимися, к тому же довольно тонкими и даже, кажется, ухоженными.

«Метросексуал?» – подумала про себя девушка. А вообще она с уверенностью могла сказать, что дядя с племянником непохожи настолько, насколько это можно себе представить. Не проглядывалось в их чертах одного и того же источника. Ну, если только за исключением роста – мистер Бикстер был тоже довольно высок, и если и уступал в этом своему молодому родственнику, то дюйма два-три, не больше.

– Очень рад с вами познакомиться, доктор Рочестер. – Кирк довольно ощутимо встряхнул её ладошку. Да и само его рукопожатие оказалось довольно твёрдым и каким-то нетактичным – мужчина явно не озаботился контролем над силой своих ладоней при применении её по отношению к даме.

– Здесь я просто Жак, – продолжила дальше «петь» девушка.

«Наверное, он до сих пор не женат совершенно неслучайно. И вообще, что-то в нём… не так», – почему-то тут же не то подумала, не то почувствовала она.

– Очень приятно, Жаклин, – чуть склонил голову Кирк.

«Хороша! – подумал он, – Что и говорить, хороша! Леди! Не люблю таких. Они опасны – усыпляют, а когда проснёшься – она уже сидит у тебя где-нибудь в подкорке…в гипоталамусе. Поэтому…муж мужем, а осторожность никогда не помешает. Нужно бы держать её от мальчишки подальше, а не знакомить и просить приглядывать, как моя безмозглая сестрица».

– Оу, Кирк! – воскликнула вышедшая из гостиной Эшли. – Добро пожаловать. Давно тебя не видела. Проходи, дорогой, располагайся. – И все двинулись в комнату, где уже был накрыли ужин.

После того как подъехала еще и Алиса из кафе, и все собрались за большим обеденным столом в гостиной МакРоссов, для Жак началось то самое, настоящее Рождество – было многолюдно, в воздухе витало воодушевление, и разговоры не стихали, потому как разговаривали все со всеми и сразу.