Маркас с Чемми расставлял фигурки каких-то динозавров на ковре. Бен уже звал Жаклин к ним в гости на ферму на Новый год, суля незабываемые впечатления. Принимая приглашение, девушка не упустила случая подразнить Алекса и обещала гостеприимному молодому горцу, что передаст его предложение своему мужу и, может быть, они даже приедут в Килмарнок на один из праздников в будущем году.

Кирк спорил с дядюшкой о достижениях индейских племён Южной Америки. Мистер Фортескью считал, что народы аймара, мольо и кечуа помогли выжить инкам своим развитым земледелием, а не только скотоводством и охотой, как утех же разбойников арауканцев на юге, которые ничего не знали, как только грабить, угонять скот да хлестать спиртное. А Кирк утверждал, что инки выжили, и даже неплохо себя чувствовали, потому что у них имелось золота чуть больше, чем сейчас в золотом запасе Китая. Если бы не этот благородный металл, испанцы и португальцы их бы вместе с их кукурузой и жареным куем «на второй день знакомства угнали бы на галеры».

Эшли с Алисой тут же обсуждали дела в кафе, время от времени присоединяясь к спору, а Александр по мере возможности и целесообразности поддерживал то один, то второй разговоры, чем, судя по всему, немало удивлял и мужскую и женскую пары собеседников. Понимание причины сего из ряда вон выходящего поведения сквозило только на лице Эшли. А Алиса даже принялась рассматривать линейку бокалов, выставленных за столом перед её сыном, и их содержимое – Александр был за рулём и ему еще предстояло везти Кирка в аэропорт, а лицам, не достигшим двадцати одного года, в Великобритании за рулём запрещено употреблять спиртное.

Но такая идиллия продержалась очень недолго. Дженни, заскучав в этом царстве ученых мужей и деловых женщин, повернулась к родному братцу и начала его дразнить рассказами о том, как после его вчерашнего поспешного отъезда из Килмарнока она всё-таки доконала своих двоюродных братьев своим нытьём поучить её верховой езде, и они сдались.

От этой новости у родного брата сдвинулись к переносице и опустились на глаза брови, раздулись ноздри, и губы сжались в тонкую линию.

– Я же просил не подпускать её к лошадям! – повернулся он к Бену.

– Да разве за ними уследишь?! – начал оправдываться и возмущаться тот. – Я только успел съездить в Луск с сухим молоком, приезжаю, а Хэм уже усадил её на Теслу и катает по первому базу.

– На Теслу?! – взбеленился Александр, зло зыркнув на сестру. Та в ответ показала ему язык. – Но ведь это же лошадь! Что, нельзя было усадить её на пони? Да хотя бы на Пенку!

– Сам садись на Пенку! – теперь уже раздула ноздри сама Дженн, но потом всё-таки улыбнулась – картинка её шестифутового братца, сидящего верхом на низкорослой Пенке, могла выдавить улыбку и из более серьёзного человека, нежели пятнадцатилетняя девчушка. – Хитрый какой! Самому Змея подавай, а я так – на Пенку.

– Она одна сидела? – не обратив ни малейшего внимания на её праведный гнев, Александр опять обратился к Бену. – Хэм с ней не сел?

– Да какой там! Хэм говорит, что она пока уселась, замучила бедную Теслу вусмерть.

– Ой, да что т-т-ты! – уже начинала по-настоящему обижаться девчушка. – Ничего вашей Тесле не будет. Переживёт как-нибудь. А будете так со мной себя вести, в следующий раз оседлаю вашего Змея, ясно?!

– Следующего раза не будет, – низким спокойным голосом и ледяным тоном отрезал Александр.

– Ага! – наоборот, обрадовался Бен. – Попробуй сесть на Змея, ага, попробуй-попробуй! Меня не забудь позвать – я хочу это видеть. У него круп выше твоего носа, он отца вот только-только начал признавать, Алексу ребро сломал, – в этом месте Жаклин дёрнулась на стуле, – и чуть ползагона не разнёс, а тебе и подавно он себя мучить не даст, это тебе не Тесла.

– А как это… – Жаклин прочистила горло, – а когда он Алексу ребро сломал? – как будто со стороны услышала она свой голос.

– Да этой весной, – безо всякой задней мысли и с удовольствием продолжил Бен. – Его за зиму мало выводили на прогулки – очень холодно и ветрено было, а он ведь молодой еще, да и к тому же «англичанин». Вообще-то молодого жеребца после такого застоя нужно по весне по кобылам поводить немного, а потом уже под седло ставить. А этот, – Бен кивком указал на Алекса, – приехал, увидел, что Змея выпустили на баз, и быстрее на него уселся. Да ещё и по-ирландски, без седла. Ну тот его и скинул не назад, а вперёд, да еще и копытом ударил в спину. – Увидев, как Жаклин побелела, он поспешил её «успокоить». – Да ты не думай, ничего страшного. Ты ведь, врач, да? Врачам всё кажется страшным, а на самом деле это обычное дело, когда возишься с лошадьми, – пояснил доктору Рочестер Бен и довольно улыбнулся.

Услышав такое «успокоение», врач развернулась к своему любимому шотландскому пациенту и посмотрела на него таким же взглядом, каким он минуту назад одарил свою младшую сестру.

«Следующего раза не будет», – прочитал Александр в глазах своего любимого медика и закатил глаза.

Змеем был двухгодовалый вороной скаковой жеребец. Для самих скачек его отбраковали по причине небывалого роста, силы, ширины груди и красоты – всё это для резвости и скорости оказалось необязательно. А вот племенная работа с этим красавцем могла принести немалые дивиденды. Именно по этой причине Рональд и купил его на прошлогодней осенней ярмарке в Tain.

Это уже потом выяснилось, что у красавца ещё и темперамент был… племенной – все кобылы, к которым его возили на свидания, оставались весьма счастливы и довольны, не говоря уже об их хозяевах – там, где обычному жеребцу нужно организовать семь-восемь садок, прежде чем он покрывал «невесту», Змей управлялся одним, максимум двумя подходами.

Но в содержании жеребец оказался очень сложным. Особенно невзлюбил он почему-то именно Александра. О чем недвусмысленно дал понять при первой же их встрече. Только лишь парень с Рональдом вошли к нему в стойло – дяде не терпелось похвастаться такой красотой перед городским племянником, приехавшим в гости на прошлый Новый год, как животное начало жаться по углам и фыркать на всю конюшню, явно готовясь к нападению. Тогда никто не обратил на это особого внимания, потому как жеребец на тот момент еще никого толком не знал и чурался всех подряд. Но когда парень сел на него впервые уже на базу, и Змей начал монотонно бегать по прямой линии взад-вперёд, не реагируя на удила – явный признак того, что он присматривает место, куда бы сбросить своего седока, Рональд поспешил остановить эту езду, пока не случилось беды.

Беда случилась, когда дяди не было рядом – Алекс принял поведение коня как вызов и устроил ему «раунд» в апреле, который и закончился его полным разгромом и сломанным ребром. Ну и, конечно же, как после такого парню было не загореться идеей всё-таки усмирить этого норовистого красавца и мечту всех кобыл и их хозяев в радиусе ста миль.

В этот свой приезд он кормил Змея вместе с Беном, приходил в конюшню сам, приносил жеребцу сладкую варёную картошку и долго разговаривал с ним. Тот всё внимательно слушал, картошку кушал, почти не фыркал, мотал на ус, но как только парень открыл дверь в стойло, сразу же прижался к боковой стенке. Юноша решил отложить всё это дело до будущих времён – к нему в Глазго ехала любимая девушка, которая могла неправильно понять и не оценить его сломанные рёбра, так что конь пока подождёт.

За разговорами и общением время летело незаметно и уже приближалось к девяти часам вечера – Кирку было пора выезжать в аэропорт. Поэтому Жаклин, посмотрев на Александр прямым взглядом в упор, сказала всем, что ей нужно сделать пару звонков, извинилась и вышла в комнату для гостей. Там она даже не стала включать свет, а сразу приготовилась ждать.

И дождалась.

Дверь открылась, осветив комнату светом из коридора, и тут же закрылась. Александр сходу одной рукой ринулся ей под свитер, где не имелось в наличии бюстгальтера, а другой схватил за затылок. Было такое ощущение, что он целовал, и сжимал, и обнимал её на время – сколько можно успеть за ту минуту, которую они могли себе позволить, не вызвав подозрений.