Жаклин понимающе заулыбалась, вспомнив медосмотр.

– … она как-то попалась мне на глаза. Мы обменялись взглядами. Потом ещё раз. Ну и… – Александр замолчал, надеясь, что после «и» ему кое-что позволят пропустить в повествовании.

– И? – не оправдала его ожидания «будущая служащая МИ6».

– Ну и пошло – поехало. Я бывал у неё дома – она снимала квартиру на двоих с подругой, и эта подруга как раз тем летом вышла замуж и съехала.

– А сколько этой… мамаше было лет?

– Двадцать четыре. Твоя одногодка. Она такая, – Александр постучал согнутым указательным пальцем себя по лбу, – странная. Я с ней так и не понял… что у неё к чему. Да, признаться, не очень-то и старался. Ну, так во-о-о-от… – парень передёрнул рычаг скоростей, поскольку они въезжали в очередное селение и ему пришлось сбросить скорость. – А потом я однажды взял её с собой на мотоцикле вечером потусить с ребятами. В тот раз там был Олав. Он как раз жил у себя в мастерских и искал жильё поближе к работе. Во-первых, они с этой мамашей сразу друг другу понравились, а во-вторых, у неё была свободная комната и довольно близко к его мастерской. Они до сих пор живут вместе и сейчас ждут ребёнка. Теперь мы с ними хорошие друзья. Конец истории.

– У тебя лёгкая рука, – улыбалась Жаклин. – Это комплимент.

– Скорее, нога – если бы мяч тогда не соскользнул, я бы с ней не познакомился.

– А когда она бросила тебя ради Олава, ты не ревновал?

– Не-а. Ни грамма. Наоборот, уже тогда подумывал её бросить.

– Почему?

– Не знаю. Стало неинтересно, и всё.

Жаклин как-то сразу, в момент, резко огорчилась и сникла. Александр это заметил.

– Эй… – окликнул он её, – Жаклин, – он, удерживая руль, весьма далеко дотянулся до её руки и поднёс к своим губам. – Я люблю тебя. Верь мне, – поцеловав он внутреннюю сторону её ладошки.

– Я верю, Алекс, верю.

А потом были Inverarnan, Tundrum, Auch, Achalander и Glencoe, после которого машин на дороге ощутимо поубавилось – многие останавливались на горнолыжных трассах близ этого места.

Пейзаж за окном автомобиля оказался настолько разным, а иногда даже противоречивым, что Жаклин несколько раз просила Алекса остановить машину – ей хотелось удостовериться, что песчаные дюны и сиреневого цвета скалы в горах Шотландии ей не померещились, а реки, вытекающие прямо из леса, промеж деревьев не плод её воображения. Это был настоящий природный калейдоскоп из видов и пейзажей: гор, холмов, скал, озёр, валунов размером с небольшую церковь, рек, долин, равнин, распаханных и поделённых на участки ферм и ещё много чего другого.

Проезжая в машине мимо всего этого буйства природы, девушка в один из моментов удивлялась дикости края, по которому они ехали, его черно-коричневым тонам, каменистой земле вокруг, и даже какойто враждебности и неприветливости окружающих их зарослей и возвышенностей, а в следующее мгновение, за очередным поворотом, уже вполне себя уютно чувствовала в зелёной, обжитой, многолюдной, по местным меркам, долине с небольшой милой речушкой – песчаные берега по центру.

Александр на её поспешные просьбы остановиться, смеясь, проезжал мимо и обещал, что дальше будет ещё интересней.

Остановились они только в Fort Willam – выпить кофе и размяться. В кафе сидеть не стали, а, взяв стаканы «TakeAway», пошли пройтись по пирсу Loch Еil. Погода явно налаживалась: от тумана не осталось и следа, было облачно и пасмурно, но тучи время от времени расступались, и солнцу удавалось обласкать своим теплом склоны гор и зеркало озера. Небесное светило как бы говорило людям на Земле: «Не забывайте про меня, не теряйте меня, я всё ещё здесь».

Парочка неспешно прогуливалась над обмелевшим в зимний период берегом озера, прихлёбывая горячий кофе (Александр съел ещё и красные колбаски Жаклин. Обе.) и беседуя о своих прошлых путешествиях и о многом другом.

Девушка рассуждала о том, что всё вокруг ей напоминает больше Южную Америку и Перу, хоть там и нет такого разнообразия ландшафта и растительности, чем, допустим, тот же горный Китай с его очень сильно выраженным суровым высокогорьем и жаркими тропиками в низовьях. Ну а Александр, понятное дело, утверждал, что нигде нет такой красоты, как у них в Шотландии. Особенно красиво здесь, в хайлэндсе, хоть надо признать, что и лоулэндс тоже по-своему хорош. Ну а когда Жаклин заметила, что равнинная Шотландия, или лоулэндс, от Англии практически ничем не отличается, он скептически ухмыльнулся, но всё-таки нашел в себе силы утвердительно кивнуть.

Разговаривая, они всё время ненароком подглядывали друг за другом. Ловили взгляды один другого на своих губах, не справлялись с долгим зрительным контактом и отводили глаза в сторону от греха подальше.

Им обоим страшно хотелось целоваться. Вот просто целоваться и всё. И он, и она с удовольствием замечали, что это желание взаимно. Целиком и полностью.

Немного взбодрившись и размявшись, пара двинулась дальше. Севернее и глубже в горы.

До места Invergoy они ехали вдоль распаханной, плодородной долины Spean, а дальше, до Invergarry – вдоль мелкого, но очень чистого Loch Lochy, где дорогу проложили чуть ли не по самой кромке берега. Было ощущение, что ты едешь по асфальтированному пляжу.

После того как парочка на развилке после Invergarry повернула в направлении Kaly Of Lochalsh, Александр хотел было объявить, что большая часть пути уже позади, но не захотел отбирать у Жаклин эффект неожиданности. Ему доставляло истинное удовольствие наблюдать за ней, когда она, пребывая в полном неведении, куда её везут, удовольствовавшись простым словом: «горы», как только видела особо живописное место с красивыми видами и как будто вкраплёнными в них то тут, то там «пряничными» домиками какого-нибудь поселения, в восхищении подскакивала на сиденье: – «Боже, Александр, тут та-а-а-ак красиво! Мы не сюда едем, нет?» – и когда водитель, довольно улыбаясь, отрицательно качал головой, грустно добавляла: – «Жа-а-а-аль, я бы здесь осталась».

Как бы там ни было, из Глазго до конечной точки своего сегодняшнего путешествия – Upper Loch Torridon они добрались к часу дня. Именно столько показывали часы на приборной панели, когда Александр вырулил прямо по гальке к водам озера Torridon в том самом месте, где на его берегах расположился одноимённый посёлок.

– Приехали, – он заглушил двигатель.

Притихшая Жаклин разглядывала окрестности в окна машины и ничего не отвечала.

– Я сейчас вернусь. Ты подожди меня здесь, хорошо? – он уже открыл дверцу, но видя, что девушка, по всей видимости, его не слышит, задержался. – Жак!

– А! – подпрыгнула от неожиданности та.

– Ты меня слышишь? Я, говорю, схожу в гостиницу за ключом и вернусь. Жди меня в машине, хорошо?

– Угу. Хорошо, – с готовностью закивала Жаклин и тут же нажала на ручку дверцы, готовясь выйти.

И вышла. Александр только закатил глаза.

– Далеко от машины не уходи.

– Угу, – согласилась девушка, направляясь к берегу и лишь мимолётно взглянув на единственную улицу посёлка, который состоял из десятка домов, выстроившихся вдоль линии берега. Вокруг стояла мёртвая тишина, и не было ни души.

С того момента, как их Q7 выехала на открытый участок берега озера Torridon, и оно предстало пред ними во всей своей красе, Жаклин напрочь зависла от этой особой, северной, красоты, которая обступила её со всех сторон.

Берега Torridon были очень разными и настолько причудливого витиеватого рисунка, что с первого взгляда такой степени замысловатость слегка даже обескураживала. Жак стояла на очень пологом, мелком, галечном берегу, лишенном какой бы то ни было растительности, где то тут, то там сильным волнением выбросило на берег стволы деревьев, довольно прилично отшлифованные водой, а чуть правее виднелись уже весьма высокие, землистые, поросшие кустарником сходы в воду, из которых ещё чуть дальше вдоль берега водную гладь раздвинула собой пара маленьких остроконечных полуостровков. Поверхность ближнего, того, что поменьше, состояла из ровных, гладких, каменных плит различного размера. Издали этот полуостров напоминал черепаху. А второй, тот, что побольше, сплошь порос почти карликовой, на северный манер, корявой лиственницей. На самом конце «черепахи» стоял на приколе вполне себе современного вида белый катер, а по самому центру водной глади виднелся внушительных размеров остров, тоже поросший деревьями.