– Многие. Там кричали многие.

– И мы там будем кричать?

– Мы – вряд ли. Гора Крика, потому что у её подножия очень интересное гулкое эхо. Говорят, такое ощущение, что ты кричишь внутрь себя – звук долго держится, не затихает и не уходит. Скорей всего, это потому что Эйгх основанием стоит почти по кругу – примерно как если бы от большого кратера отрезали четвёртую часть.

– Это бывший вулкан?

– Всё может быть. Но тогда он очень старый.

– Это всё с той стороны, да?

– Да, это с той стороны. Сейчас там много снега, скорей всего.

– А почему здесь его почти нет? – Жаклин старательно вышагивала по коричнево-зелёному мху и серым камням, которые только изредка, то тут, то там, были укрыты белыми лепёшками.

– Наверное, его сдувает ветром. Ему здесь не за что зацепиться, когда сильно метёт. А с той стороны его задувает ещё вначале зимы внутрь, и он лежит до весны. – Александр остановился и, наклонившись, отковырнул какойто камень. Что-то рассмотрев под ним и надавив пальцем на землю, юноша двинулся дальше. – Вода сливается к центру, поэтому у самого подножия озеро. – Парень запрокинул голову и посмотрел на небо. Увиденное, судя по всему, ему не очень понравилось, потому как, заметно нахмурившись и сосредоточившись, он прибавил шаг. – А вообще эта гора очень разная. С этого, южного, склона от дороги на неё можно подняться чуть ли не прогулочным шагом. Вот примерно как мы сейчас с тобой…

«Ну, это кому как, – тут же промелькнуло в голове у запыхавшейся девушки, которая всё сильней и сильней цеплялась за руку своего горца. – Я бы не была столь категорична в оценках». Ей всё меньше нравилась эта идея с восхождением. Глиссировать на катере было куда приятней.

– …а с той, северной стороны, по ней тяжело лезть даже со специальным снаряжением. Особенно летом, – продолжал ничего не подозревающий и не чувствующий усталости восемнадцатилетний юноша.

– Особенно летом? Почему?

– Очень сыпучая порода. Лёгкая, неустойчивая… чуть ступил и – камнепад. Засыплет к чертям. На ней даже трава с деревьями корнями не могут зацепиться – она вся голая стоит. А вот зимой её покрывает лёд, и с ледорубом и в «кошках» с хорошим монозубом на неё взобраться можно.

– А откуда ты всё это знаешь? Ты ведь здесь впервые.

– Я вырос здесь, Сасенак. Многое слышал, читал, смотрел. Про западное побережье, кстати, я не так много знаю, меня больше интересовали острова. Но туда очень далеко плыть.

– Куда? На Скай? Так туда можно и на машине доехать.

– Скай – фуфло. Я бы дальше проехался: на Балешар, Кирибост, Тарансей, на пляж Ласкентир. Ты слыхала про наш Ласкентир? – в голосе шотландца явно прибавилось воодушевления, и англичанке очень захотелось заглянуть в его красивое лицо, на котором её любимые «тюльпаны» наверняка уже горели радостным, лихорадочным огнём – не налюбоваться!

– Пф-ф… спрашиваешь! – тем не менее, сказала она вслух. – Конечно! Кто же не слыхал про ваш Ласкентир!

– Ты представляешь, каким должен быть пляж, чтобы при температуре воды в семь градусов войти в сотню лучших пляжей мира? – юноша поднял в назидательном жесте указательный палец.

– Представляю!

– Вот! Вот он такой и есть, – ткнул он этим же пальцем в землю. – Мексике такой пляж и не снился.

– И не снился, – соглашаясь, отрицательно покачала головой Жаклин. – Но и туда тоже не очень долго на пароме. Черт, прости, забыла – у тебя же кинетоз!

– Нет у меня никакой морской болезни!

«Угу. Значит, есть надежда, что и «Скопаламин» он тоже запомнил!» – успела подумать про себя коварная доктор Рочестер.

– Ну-у-у… извини, забыла, у тебя же нет морской болезни, – она пожала плечами и, зло шмыгнув носом, продолжила шагать вверх.

*

– Йоху! – крикнула, подпрыгнув, Жаклин. – Йоху! – она мигом стянула с головы шарф Алекса и принялась махать им над головой, приветствуя картинку перед собой. Вернее, под своими ногами. Они стояли на вершине горы Крика, а вокруг «плескалось море». Море из гор.

Горные вершины словно волны выглядывали друг позади друга, как бы нагоняя одна другую. Их белые заснеженные шапки смотрелись как пена на гребнях. Куда ни глянь, горное «море» различной степени «волнения» простиралось практически до самого горизонта, где сливалось с небом, теряясь и растворяясь в пасмурном сумраке, как в пограничном буфере между горным и небесным пространствами.

Кстати, о небе. С самого утра оно заслуживало особого внимания. Только лишь вылезши из палатки и взглянув вверх, парочка дружно погрустнела: о таком небе говорят «набухшее» – того и гляди его прорвёт. И с течением дня, судя по всему, гнев на милость небесное пространство менять не собиралось. Поэтому парню с девушкой ничего не оставалось, как наслаждаться последними каплями везения в плане погоды.

– Боже мой, Алекс, эта красота стоила десяти таких восхождений, как мы сейчас сделали! – кинулась она на шею к своему проводнику, но тут же отстранилась и продолжила с того, на чем остановилась. – Йоху, как здорово! Йоху!

– Прыгай осторожней, не то скатишься вон туда на заднице, – и он показал на крутой, вогнутый склон горы Крика под их ногами, напоминающий огромную, широкую детскую горку, особенно с правой, восточной стороны, где снежное покрытие простиралось вплоть до подножия.

В принципе, здесь так и просились в руки санки, если бы не встречающиеся на этой «горке» то тут, то там, внушительного размера рваные валуны с острыми краями, которые не в силах были замаскировать даже немаленькой толщины сугробы. Такие «камушки» неминуемо не оставили бы ни единого шанса при встрече с ними на скорости. Центр полукратера облюбовало себе небольшое, тихое, мелкое озерцо. Водоём был настолько круглый и такого умиротворяющего вида, что так и напрашивался на характеристику: «свернувшийся клубочком».

– Стой спокойно, – сжал парень плечо девушки и слегка встряхнул. – Не прыгай пока. – Он полез во внутренний карман расстёгнутой дублёнки и достал айфон. – Стой, не шевелись, – навёл он аппарат на свою «модель». Как только её «фотограф» замер, «модель» подпрыгнула так, что достала задниками ботинок до низа пуховика у себя на ягодицах.

«Щелк» – сработала камера.

Жаклин засмеялась, а Александр с укоризной поджал губы и в неодобрении покачал головой.

– Дай я посмотрю, что там получилось, – подошла к нему девушка и заглянула в телефон. – Оу, круто! – она ошарашенно шмыгнула носом. – Потом скинешь это мне на Фейсбук, ладно?

– Иди сюда, – чуть согнувшись в коленках, обнял её за плечи юноша и, вытянув руку с айфоном перед ними, щелкнул кадр. После чего, пока Жаклин не принялась опять скакать и размахивать руками с шарфом, повернул ладонью её голову к себе и сильно, с желанием, буквально засосал её губки и тоже задокументировал сей интимный момент. Целоваться на вершине горы Крика, находясь в самой пучине этого горного «моря», оказалось не менее захватывающе и возбуждающе, нежели на берегу Torridon, поэтому Александр, даже не разорвав поцелуя, погасил экран телефона и засунул его в задний карман джинсов.

Взяв в свидетели своего взаимного притяжения теперь ещё и почти половину западного побережья хайлэндса, они отстранились друг от друга. Девушка потёрлась носом о свой любимый мужской подбородок и, просунув руки под дублёнку, обвилась ими вокруг стройного молодого тела. Юноша обнял её за плечи.

– Мы сейчас домой? – тихо спросила она в вязаное полотно свитера на его груди.

– Нет. Я хочу показать тебе ещё одно место. Здесь совсем недалеко. – Он первый разжал объятья – Надевай шарф. Сегодня ветра, можно сказать, почти нет, но даже такая погода в хайлэндсе бывает обманчива. Не хватало тебе ещё уши простудить. И пойдёшь ты тогда к Сесилии забирать свою шапку назад, – улыбнулся заботливый молодой человек.

Жаклин развернула в руках шарф и в следующее мгновение уставилась на него в испуге.

– Ой… я не смогу его здесь завязать! – подняла она на Александр полный ужаса взгляд. – Мне нужно зеркало!