Тот цокнул языком и закатил глаза.

– Дай сюда, – принялся он обматывать ей шарфом голову как ободом. – Я – твоё зеркало, – умильно улыбнулся он.

– Ты – моё отражение, – немного с детскими нотками в голосе промурлыкала Жак.

– Есть такое дело, – утвердительно кивнул парень, сооружая впереди на шарфе небольшой отворот, ибо теперь за её внешний вид на будущих сегодняшних фото он отвечал головой или даже чем поважнее. – Я очень люблю в тебя вглядываться, – легонько чмокнул он свою капризулю в кончик носа и накинул на всю эту красоту капюшон.

Та, будучи настоящей капризулей, а не притворной, капюшон тотчас же откинула, вернув красоту миру, и развернулась опять к «морю».

Они просто молча стояли бок о бок и любовались. Англичанка не находила, да, признаться, не особо и искала слова, которые бы смогли выразить то, какие чувства испытывала она, уроженка Лондона, здесь и сейчас, стоя на вершине горы Крика, когда эта северная красота, простирающаяся у её ног, делилась с ней своим величием, мощью, какойто особой, еле уловимой идеей или даже парадигмой. Именно такие сеансы «философии от природы» вызывают желание тщательно пересмотреть и, что называется, «перетряхнуть» свои устоявшиеся, выработанные годами жизни и работы в больших городах, жизненные акценты и приоритеты. И хоть главный приоритет Жаклин стоял сейчас рядом с ней по правую руку, картинка перед глазами так и нашёптывала, так и внушала, что это ещё далеко не всё.

А сам «приоритет» с гордостью и одобрением окидывал взглядом свой хайлэндс, примерно как владелец смотрит на его любимых лошадей, хорошо выступивших на параде или скачках и показавших себя во всей красе.

Из состояния задумчивости обоих вывели снежинки. Обыкновенные снежинки. Эти крошечные кристаллики беззвучно, незаметно начали спускаться откуда-то сверху на одежду парочки, превращаясь на её поверхности в такие же микроскопические капельки.

Сначала их было всего несколько штук. Они появились тихо-тихо, как бы крадучись, и по количеству и по поведению напоминая разведчиков, которых «основной отряд» выслал вперёд разузнать обстановку. По всей видимости, «разведчики» доложили, что ситуация благоприятная, потому как вся остальная «белая гвардия» не заставила себя ждать – буквально через считанные секунды снег повалил будто пух из распоротой подушки.

– Пошли скорей, – тихонько тронул за плечо Александр свою Сасенак.

– Угу, – машинально отозвалась та. – Пока, – помахала она горам рукой у плеча.

Спускаться оказалось ненамного легче, чем подниматься. У девушки было ощущение, что её посадили за руль AstonMartin и выпустили на оживлённые улицы Нью-Йорка – на скорости приходилось различать и сортировать по виду камни на «спокойные» и «не очень» и тут же избегать попадания ногами на последние, потому как некоторые из них выскальзывали из-под подошвы как живые лягушата. Мокрый, скользкий мох не вызывал у неё доверия в принципе.

По ходу спуска, снег становился всё более мокрым и тяжелым, а у подножия, на дорогу, где стояла припаркованная Q7, лил уже обыкновенный дождь. Только горный, непривычно холодный.

Девушка быстренько юркнула в машину и засунула руки в карманы пуховика. Ей очень хотелось попросить Алекса отвезти её в дом, к камину. Она могла бы даже согласиться, что зря воображала по поводу шапки, но признаться шотландцу, что горы в нагрузку с дождём потеряли для неё львиную долю своего очарования, духу не хватило. Или наглости.

Поэтому они тронулись дальше.

Если от их жилища до горы Крика им пришлось проехать мили две, не больше, то сейчас преодолённое ими расстояние, по той же дороге прямо, составило футов восемьсот – девятьсот и всё. В принципе, то, что они проехали при хорошей погоде, можно было бы с удовольствием пройти пешком.

– Приехали, – пробыв в пути не более минуты, сказал МакЛарен и сам улыбнулся от того, как быстро они добрались.

За окном автомобиля шел дождь. Выходить не хотелось.

– Пошли? – взял юноша за руку свою пассажирку. – Не бойся, лазать по горам я тебя больше не заставлю. Хотя, вообще, конечно, жаль, что погода испортилась. Не дала нам нормально досмотреть какую-то малость.

Слово «малость» придало Жаклин ускорения.

– Ладно, пойдём, – одной рукой девушка ответно сжала его ладонь, а другой нажала на ручку двери.

На этот раз шли они пешком. И по полю. И хоть идти было примерно столько же, сколько ехать на машине только что, это не помешало Жаклин мысленно проститься со своими итальянскими ботиночками, ну или, как минимум, с их опушкой, рассчитанной только лишь на улицы Рима и Лондона. Ну, может быть, ещё и Парижа, но уж никак ни на довольно высокую, хоть и пожухшую зимой, мокрую от дождя траву.

В одном конце этой равнинной местности, которую они пересекали, возвышалась гора, своими очертаниями сильно напомнившая Жаклин пирамиду Хеопса – очень острая, правильной формы вершина находилась почти по центру возвышенности, а угол наклона склонов был весьма близок к сорока пяти градусам. Зарождаясь где-то у подножия этой горы и опоясывая её понизу, вправо от неё уходил негустой хвойный лесок из невысоких стройных молодых сосен. Именно к его окраине, судя по всему, парень сейчас и увлекал свою спутницу.

Жаклин шагала молча, накинув на голову уже и капюшон, только бы не намочить и не испортить чужой шарф. Дождь не усиливался и не ослабевал, из чего напрашивались выводы, что пришел он надолго.

Уже на подходах к лесополосе девушка смогла рассмотреть промеж деревьев какойто водоём.

За лесом, действительно, притаилось озеро.

Оно оказалось весьма небольшим, смотрелось уютным, даже несмотря на дождь, и размером составляло примерно футов тысячи две в длину и восемьсот – девятьсот в ширину. «Пирамида Хеопса» стояла как бы в голове водоёма, а сторону, противоположной той, на которой расположился лесок, оккупировали невысокие холмы мягких плавных очертаний.

Обогнув лесополосу и подойдя почти к самой кромке воды, Алекс остановился и принялся многозначительно в ожидании посматривать на свою спутницу. Та моргала, вытирая капли дождя с подбородка, и всё никак не могла понять: зачем и почему её привели именно сюда?

– Милое озеро, – наконец-таки выдавила она из себя.

Парень радостно засмеялся.

– А-ха-ха… Сасенак, я очень рад, что оно тебе понравилось. Как ты думаешь: что в этом озере интересного? Почему мы пришли именно сюда?

Жаклин вздохнула и принялась поправлять под капюшоном шарф на голове.

– Оно солёное? – она оторвалась от картинки перед глазами и с мольбой посмотрела на своего «мучителя».

– Нет, – покачал головой тот. – Не думаю, что у него есть шансы здесь быть солёным.

Девушка сложила губки в бантик и почесала ногтём кончик носа.

– В нём водится какая-нибудь особая рыба? Или, может быть, млекопитающие?

– Млекопитающие? В таком маленьком озере? – искренне удивился юноша. – Они бы тут точно с голоду подохли. При всей моей любви к хайлэндсу, озёра здесь не блещут кормовой базой.

У девушки сделалось такое выражение лица, как будто она вот-вот заплачет.

– Ну а что тогда… оно высыхает?

– Здесь? В Шотландии? Это с такими-то дождями? И такими подземными источниками? Не смеши меня, Жак. Ни единого шанса, – отрицательно покачал головой Александр.

– А как оно называется? У него есть название? – просто спросила Жаклин, надеясь, что по названию она сможет додуматься хоть до чего-нибудь.

– Умница! – подхватил её парень подмышки и, прижав, переставил на другую сторону от себя.

– Правда, да? Название? Дело в названии? – обрадовалась Жаклин, одёргивая свой пуховик.

«Сейчас мы поедем домой!» – уже ликовала она про себя.

– Да. Дело в названии, – сжал губы в тугой бантик юноша, сдерживая свою широчайшую улыбку.

– Вау! Как интересно! – попыталась подыграть ему девушка. – И как же, черт побери, называется это озеро?

– Жак, – просто ответил МакЛарен.

Та застыла.

– Что? – прищурилась она уже не только от дождя. – Что ты сказал?