– Мой Бог… – еле выдохнул парень. – У! – вскрикнул он, одновременно и толкнувшись вперёд, и насадив Жаклин на себя. – Малыш, – продолжил он задирать ей халат чуть ли не до самых лопаток, – я тебя сейчас просто оттрахаю. – Он легонько шлёпнул по белой голой округлой ягодице и опять смял её пальцами. – Тупо.

– Как, – еле дыша, выпихнула из себя «малыш», – интересно.

– А-ха-ха… – сдавленно засмеялся юноша. – Ну что же…

Буфет спасло только то, что он был новый и задвинут в угол. При каждом толчке Алекса передние, а через раз и задние ножки отрывались от пола и гулко стучали наподобие сердца огромного животного. Посуда, под «аккомпанемент» всего остального содержимого во главе с кухонным комбайном фирмы «AEG», звенела и гремела как во время землетрясения в Чили 1960-го года. Партию «колоратурного сопрано»* выводили три французских бокала для вина с высокими тонкими ножками, стоявшие на нижней полке верхнего отделения. Два из них, либо более умные, либо менее выдержанные, сразу же предпочли принять горизонтальное положение и просто кататься из угла в угол, дабы уцелеть. Третий продолжал стоять и упал, уже только когда затрясло основательно. В наказание за гордыню он остался без ножки.

Но ничего из этого абсолютно никого не смущало и не останавливало – Александр делал своё дело и, судя по всему, планировал довести его до конца, даже если бы на осколки грозила разлететься на весь хайлэндс вся стеклянная веранда.

Жаклин схватилась руками за боковушки буфета, чуть приподняв голову над столешницей. Юноша держал её за кости таза, подставив свои пальцы под зону бикини, чтобы она ничего себе не надавила.

Сейчас парень не занимался сексом и не блаженствовал. Он не чувствовал эмоционального контакта с девушкой и поэтому не ждал отклика и не рассчитывал на него. Он просто брал. Брал и пользовал. Он трахал. В этом соитии в жанре «секс минус любовь» было больше драйва, чем прямолинейного удовольствия.

Оно получилось обалденным и, самое главное, чертовски желанным и своевременным. Поэтому ничего удивительного, что юношу охватило чувство свободы от привязанности и влюблённости в эту девушку, и от этого его сексуальная агрессия множилась многократно. Он понимал, что безумствует и звереет, но ничего не мог с этим поделать. Да и не собирался. Ему хотелось долбать и долбать своим членом её лоно, не заботясь о том, получит ли она свой оргазм или нет. Парень оторвал левую руку от её таза и опять, ткнув большим пальцем в районе копчика, начал спускаться им ниже. Но на этот раз, проследовав только лишь до отверстия её попки, он, вогнав туда палец сначала по ноготь, а потом и по вторую костяшку, схватился ладонью за её ягодицу, после чего разъярился вконец.

В этот момент ему стало плевать, что она чувствует и насколько ей всё это нравится или не нравится. Примерно как это случалось у него давно, с другими девушками, которых ещё тогда красавчик сравнивал с машинами стритрейсинга, когда он утапливал педаль газа в пол, разгоняя агрегат с ноля до сотни за восемь секунд, и выжимал из него всё до капли, только бы прийти к финишной черте первым, если не вообще единственным.

И он пришел. Это был поистине настоящий финиш.

Звук его рёва вырвался из стен кухни, ударился о стекло веранды и будто заметался в панике, не имея выхода из ограниченного пространства помещений, ринулся на второй этаж. – Аааа… – испытывал на прочность акустические способности дома Александр, продолжая вколачиваться в девушку, со всей силы сжимая её в руках, и изливать в неё своё семя.

Только когда приступ яростного, нестерпимого удовольствия прошел, и как только парень осознал: кто он, где он, что с ним и кто виноват, молниеносно принял решение, что делать. Выйдя из Жак и рывком выпрямив её, он развернул девушку к себе.

– Малыш… – с каким-то бессилием начал целовать её губы, а рукой полез под подол халата.

– Нет. – Вырвавшись из плена его рта, Жаклин, так же, еле дыша, схватилась обеими руками за запястье. – Нет, – высвободилась она из плена его рук и, сделав пару шагов к плите, выключила конфорку под сковородой.

– Что? Почему? – Александр поправил свои спортивные штаны и, всё ещё не восстановив дыхание, плюхнулся на стул и потянул за руку свою девушку к себе на колени. Он продолжил лихорадочно водить руками по её телу в этом халате, изобретателя материала которого уже причислил к гениям, приближаясь к месту бикини.

– Нет, – Жаклин одной рукой обняла его за плечи, а второй еле успела придержать наглую мужскую ладонь в опасной близости от своего лобка. – Будешь должен.

– Должен? – «тюльпаны» прищурились. – Ну и что это значит?

– Потом, – посмотрела на него из-под приопущенных век девушка. В уголках её губ играла ухмылка. – Всё потом. А сейчас, если позволишь, я хотела бы закончить с обедом.

Александр на мгновение «завис». Потом проморгался.

– А, да, обед, конечно, – он чмокнул её в щечку. – Конечно, тебе нужно закончить с обедом. – Юноша уже хотел было отпустить своего «повара», но понял, что это не так-то просто – руки как намагниченные «утюжили» и «утюжили» халат на её теле. Жаклин попыталась было встать сама, но на неё тут же надавили его ладони, удерживая на коленях.

– Алекс… – выпрямилась девушка.

Тот остановился и упёрся лбом в её плечо.

– Чертов халат, – но развёл-таки руки в стороны.

– А ты думаешь, мне было легко, когда ты почти весь день маячил у меня перед глазами в этом своём мохеровом свитере? – высказала наконец-таки всю свою боль Жаклин, направляясь из кухни в спальню за трусиками.

Александр в непонимании сдвинул брови, но потом взгляд его просветлел, лицо разгладилось, в глазах заплескалось понимание и ликование.

– Я пойду, посмотрю, как там камин, – сказал он и тоже вышел из комнаты.

Жаклин, обжарив со всех сторон мясо, уложила на него порезанный свежий ананас, перемежая его кусочками консервированного. Покрыла всё это слоем пластинок из мягкого сыра и засыпала тёртым твёрдым. Посолила, залила сиропом из банки, насыпала молотого перца и ещё розмарина, который нашла в многострадальном буфете, накрыла крышкой и сделала жар в конфорке минимальным.

Александр всё это время крутился вокруг, изображая из себя бесценного помощника. Он, по просьбе девушки, помыл несколько картофелин, которые взял с собой из Глазго и, залив их водой в кастрюле, поставил варить. Затем убрал и выкинул осколки разбившегося французского бокала, помыл в мойке посуду, которую испачкала Жаклин во время готовки, и уж по собственной инициативе доел не пригодившиеся остатки ананаса и сыров и принёс из машины бутылку виски «TheMacallan».

– Во сколько лет ты первый раз попробовал виски? – поинтересовалась Жаклин.

– Я надеюсь, ты шутишь? Какой шотландец тебе ответит на этот вопрос, если у нас маленьким детям соски обеззараживают в стакане с виски.

«Шеф-повар» засмеялась.

– Какие же вы всё-таки становитесь хвастливые, шотландцы, когда речь заходит о вашем виски.

– Ну так…если есть чем! – Александр любовно погладил красивую, удобную бутылку с жидкостью цвета жженой пшеницы, запихивая в рот остатки ананаса, после чего, чуть подняв ее, утвердительно стукнул ею об стол. – Кстати, ты тоже можешь похвастаться…в ответ.

– Мне нечем, – девушка посыпала тёртым сыром содержимое сотейника.

– Да ну?

– Угу, – она сжала губы и кивнула.

– Давай, я тебе помогу. Какое самое необычное блюдо ты ела в Китае? Что-нибудь из сушеных червячков и кузнечиков?

Жаклин повела бровями и округлила глаза.

– Ты, наверное, думаешь, что в экспедициях примерно как в отеле на Карибах – тебе готовят повара, пытаются удивить различными блюдами кухни своей страны. Ты лакомишься, наслаждаешься, отдыхаешь. Угу. Нет, всё совсем не так, мистер МакЛарен. – Девушка опять двинулась к буфету и открыла судьбоносную правую дверцу нижнего отделения в поисках специй, но наклоняться уже не стала, а присела на корточки. – Там люди работают. А работать в чужой стране, поверь мне, не так уж и приятно. К этому нужно привыкнуть. – Передвигала она по полке предметы и, прищурившись, заглядывала вглубь. – Поэтому повара в экспедициях, если их нанимают по очень строгой рекомендации прежних экспедиций в той стране, где идут работы, а не везут с собой из Штатов, допустим, что гораздо дороже, так вот, повара стараются готовить обычные европейские ходовые блюда, те, которые люди едят у себя дома. – Она, наконец, извлекла подставку для салфеток, куда вместо того, для чего она предназначалась, были втиснуты пакетики с приправами. – Потому что другой климат, другая вода, другой часовой пояс – могут возникнуть проблемы со здоровьем, которые никому не нужны, поскольку уехать в экспедицию, чтобы потом валяться там в постели, никому не интересно, поверь мне. – Подойдя к столу, Жаклин принялась перебирать и нюхать содержимое своей находки. – Все стараются держаться, а по приезду домой уже начинают заниматься своими болячками. Там не болела даже я! – гордо вскинула она подбородок и лучезарно улыбнулась. – Да и к тому же, если в экспедиции есть итальянцы, или французы, или мексиканцы, то они знать не хотят вообще никакую кухню, кроме своей. И ни одному из них невозможно вдолбить, что кроме, допустим, цуппо, или…гуакамоле, или рататуя в мире есть ещё очень много чего вкусного. – Выбрав из всех пакетиков только лишь один розмарин, она подошла к сотейнику, открыла крышку и посыпала блюдо специей.