– Угу, хорошо, – девушка отмерла. – Ну а как насчет того, если изменю тебе я, и ты об этом узнаешь?

– Это конец! – безапелляционным тоном отрубил юноша и сделал отрицательный жест рукой. – Если в тебе побывает какой-нибудь… гондон, то меня там уже не будет. Мне там делать нечего, как бы я тебя не любил. Извини.

– Значит, если я хочу быть с тобой, то мне тоже лучше сделать так, чтобы ты никогда даже не догадался о том… что во мне побывал какойто…член… ну то есть, мужчина?

Александр заметно вздрогнул, но тут же взял себя в руки и, сглотнув, твёрдо ответил:

– Да.

*

– Смотри, уши поосторожней.

– Не беспокойтесь, клиент, ваши уши в полной безопасности.

– И с боков не отстригай.

– Хорошо.

– А там, в самом низу, покороче.

– Сэр! – уже прикрикнула Жаклин, взмахнув руками в воздухе. – Я же сказала, что всё поняла, – добавила она потише.

Александр сидел в ванной комнате верхом на стуле, скрестив вытянутые руки на спинке. На плечи парню был накинут новый большой полиэтиленовый пакет, аккуратно разорванный Жак по шву. Обильно смоченной под краном расческой девушка хорошенько увлажнила отросшие золотисто-пепельные вихры и приступила к делу. Ловко и быстро подрезав саму длину волос, «стилистка» явила миру родинку на шее, ту самую, которую так нежно целовала ещё тогда, в гостях в общежитии у своего любимого студента. Впоследствии Жаклин иногда чувствовала её подушечками пальцев, хватаясь руками за его шею.

– Мне всегда нравилось стричь дядюшку – у него очень жесткие, послушные волосы. – Девушка, склонившись над головой клиента, старательно и умело орудовала ножницами. – Они всегда ложатся как надо. – Она выпрямилась и отстранилась, пытаясь оценить результаты и наметить планы. – А вот меня никто стричь не любил. Даже в салонах. Мои волосы распрямляются только когда очень-очень мокрые, такие и стричь-то неприятно. А как только начинают чуть подсыхать, тут же закручиваются в спирали. – Она принялась снимать постепенно так называемые «слои».

– У тебя самые красивые волосы, какие я когда-либо видел в своей жизни.

Девушка остановилась.

– Спасибо, – наклонилась она к нему и аккуратно, чтобы не сорвать пакет, губами легонько коснулась губ юноши. Тот, сидя укутанный полиэтиленом, весь в волосах, попытался было углубить поцелуй, но его стилистка, стараясь сейчас оставаться профессионалом, быстро отстранилась и вернулась к своим непосредственным обязанностям. – А тебя когда-нибудь стригли не в салоне? Ну-у-у… я имею ввиду, тебя стриг кто-нибудь из знакомых? – продолжила она щебетать как ни в чем не бывало.

– Мм… да. Меня один раз стригла Дженни и пару раз Марго.

– Ну и как это было?

– Нормально. Мне понравилось.

– Но ты повторять не стремишься.

– Да я бы в принципе, не против, но всё это происходило по случаю. Марго стригла нас с Дженн как-то ещё в детстве – мы плохо себя вели вдвоём, и мать боялась с нами ходить в салон. Даже в детский. – Александр как-то так засмеялся по-стариковски, как бывалый «морской волк», вспомнивший молодость. – А сама Дженн подстригала меня позапрошлым летом. Вернее, нас. Мы были у Рональда, и Нильта, его жена, попросила Дженн укоротить ей волосы – ездить в город лишний раз в горах и некогда, и дорого. Ну, та согласилась и подстригла сначала Нильту. У неё очень даже неплохо получилось, во всяком случае, всем понравилось. И раз такое дело, сестра подстригла всех: Хэма, Рона, Бена, Зака, это друг Бена по школе, он иногда помогал им управляться со стадом, и меня заодно.

Тема была практически исчерпана, поэтому Жаклин её сменила.

– Вас с Дженни назвали в честь кого-то? – девушка отложила ножницы, взяла расческу и принялась зачесывать волосы Александр так и эдак, пытаясь сравнить новую длину в различных местах.

– Эмм… – парень, стараясь не шевелить головой, почесал нос, – нет. Просто назвали и всё. Имена понравились.

– А тебе самому нравятся какие-нибудь имена мальчиков или девочек?

Красавец поднял брови и распахнул свои «тюльпаны», после чего несколько раз взмахнул ресницами – судя по всему, вопрос застал его врасплох.

– Я ещё не думал над этим. Не приходилось.

– И тебе никогда не нравились какие-либо имена?

– Нет. Здесь, в Шотландии, точно, нет. – Было заметно, что ему очень трудно что-то отрицать, не имея возможности покачать головой. – Мне не очень нравятся шотландские имена вообще – они все привычные и одинаковые, и какие-то грубые. – Он поводил раскрытыми кистями рук одна вокруг другой, как бы изображая вращающееся барабанное колесо. – А вот когда мы с матерью ездили во Францию, там мне нравились почти все имена. Шанталь, Батист… Беренис… Жаклин, Винсент – да много их! Там уйма красивых имён, и все такие необычные.

– А ты бы смог назвать французским именем, допустим, своего сына? – опять взявшись за ножницы, девушка ходила вокруг клиента, заходя ему то с одного боку, то с другого, понемногу ровняя длину по всей окружности головы.

Александр скривился.

– Наверное, нет.

– А как бы ты его назвал?

– Сына не знаю, а дочь точно назвал бы Эдельвейс.

Стилист замерла с ножницами в его волосах.

– Эдельвейс? Вот как?

– Да, – твёрдым голосом подтвердил Александр свой выбор. – Эдельвейс приносит удачу.

– И ты в это веришь?

Юноша поморщился.

– Жаклин, я не очень хорошо взаимодействую с понятием «веры» вообще, не до конца его понимаю и не умею правильно им оперировать, поэтому, скажем так, я надеюсь.

– Ну, хорошо. А почему ты думаешь, что так нельзя назвать сына?

– Ну, мальчика называть в честь цветка… как-то не очень солидно.

– И как же тогда быть? – девушка чувствовала, что уже буквально припирает парня к стенке, но ничего не могла с собой поделать.

Юноша скептически поморщился.

– Ну-у-у… так навскидку… – он дёрнулся было почесать волосы, но вовремя остановился, – Кирк! Я назвал бы его Кирк!

Жаклин заулыбалась.

– Именем своего сына ты хочешь умилостивить своего дядю?

– Нужды нет, – высокомерно скривил губы Александр. – Кирк и так меня очень любит. – Он сделал паузу. – Это все знают. Имя моего сына – это простая попытка быть благодарным и показать, что я ценю, вот и всё.

– Уверена, Кирк был бы польщен, – кивнула головой Жаклин. – Ну что же, готово, – она принялась аккуратно убирать полиэтилен с плеч Александра. – Сейчас я сниму с тебя эту накидку, и ты сможешь посмотреть на себя.

Дождавшись, пока пакет исчезнет с него, парень встал со стула и, развернувшись к зеркалу, провел рукой по затылку и шее.

– Спасибо.

– Тебе нравится? Я не испортила вашей сиятельной красоты, мистер МакЛарен?

Красавец на это только с укоризной молча стрельнул взглядом в свою девушку.

– Ну, тогда значит, я так понимаю, тебе нужно принять душ. Давай я здесь всё уберу, и ты можешь смыть с себя мельчайшие волоски.

– Сасенак, я сам всё уберу. Ты иди, отдыхай, а я чуть позже подойду. И спасибо тебе ещё раз, – юноша чмокнул в щечку своего личного стилиста.

Скинув гостиничные тапочки, Жаклин за порогом ванной надела сапожки угги и направилась прямиком на кухню. Но задержалась на веранде. За стеклом разворачивалась привычная картина.

Дождь. Вряд ли девушка вспомнила бы, когда в её жизни он был бы более некстати, чем сейчас, даже учитывая довольно высокую степень привыкания к нему. Как бы ей хотелось убежать от него. От его унылости и пессимизма. А сейчас, вечером, к пасмурной погоде прибавились ещё и сумерки. Полумрак размыл очертания леса, озера, острова-«сюрприза» и полностью скрыл вершины гор, рассмотреть которые не представлялось уже никакой возможности. Картинка удручала и навевала грусть вплоть до тоски.

– Ничего, – тихо, упрямым голосом, проговорила девушка, – всё равно я когда-нибудь от тебя, дождь, убегу. – Она помолчала, как бы ожидая ответа на свою реплику, и не дождавшись, добавила: – С ним! – отвернувшись от стекла, она оттолкнулась руками от поручней веранды и направилась дальше по делам.