Войдя на кухню, где уже горел свет, девушка включила электрический чайник. Заварив в термосе чай и прихватив его с собой вместе с парой чашек и коробкой конфет, она направилась в гостиную к догорающему камину, запахом которого пропах уже практически весь дом. Жаклин уселась на пол, опершись спиной о сиденье дивана, и молча уставилась невидящим взглядом на мерцающие древесные угли. Она стала думать.

Первые же мысли её были о Чарльзе и Оксфорде, но девушка быстро их отбросила.

«Рано. Об этом ещё рано. Пока я здесь и пока я с ним, я хочу его. И только его». Она собиралась кое о чем поговорить с Алексом и размышляла, как бы лучше подступиться к теме. Жаклин открыла термос, налила себе полчашки чая и взялась за конфеты. Это было ассорти, но назвать содержимое коробки таким одним, пусть и довольно красивым словом, всё равно что про нежнейший, чистейший, мягкий, ласковый песок на Мальдивах сказать, что это диоксид кремния.

Суфле из топлёного молока с мармеладом из черной смородины и черноплодной рябины, белый и розовый зефир, цукаты арбуза и дыни, вишня в вишнёвом и персиковом ликёрах, миндаль в белом шоколаде с кокосовой стружкой и без-всё это и ещё многое другое было упрятано в толстый слой первоклассного шоколада и обсыпано, обваляно, облито рисовыми и гречневыми шариками, «жемчужной» и «вермишелевой» посыпкой, порошком какао, карамелью, фруктовой глазурью, ореховой и арахисовой крошкой, цветным сахарным «бисером».

«Мне бы их фантазию», – помечтала Жаклин, будучи по макушку в коллапсе гастрономического восторга.

– Оу, чай! – прервал её размышления сам Александр.

Из душа юноша вышел не в халате, а уже в штанах и футболке. Теперь, с остриженными волосами и оголившейся шеей, он выглядел на свои восемнадцать, тогда как обычно казался немножко старше и солиднее. Красивый, высокий, стройный, спортивный, слегка надменный и высокомерный как всегда, немного расслабленный и вальяжный как сейчас, он прямо-таки насаждал сексуальное желание и заставлял себя хотеть. И Жаклин его хотела. Очень. До слёз.

«Ну, вот как его можно не хотеть? Как? Если он весь…такой», – девушка наблюдала, как красавец, поправив угли в камине, направился к ней и уселся рядом, тоже опершись спиной о диван. Она молча поставила перед ним на ковре вторую чашку и, открыв термос, наполнила её парящей тёмно-янтарной жидкостью, после чего подвинула к нему коробку конфет, хоть и отлично помнила, что он их не ест.

– Погода совсем испортилась, – начала она с сожалением.

– Да, – шмыгнул уголком губ юноша и отхлебнул обжигающий напиток. – В гостинице администратор сказала, что будет лить до самого Нового года. Это скверно, – он почти спрятал в своих ладонях чашку с чаем.

– Ну и что будем делать? Сегодня же последняя ночь, за которую ты заплатил, так ведь? – по интонациям девушки было слышно, что она полностью полагается на волю своего мужчины – как тот решит, так и будет.

– Вообще-то, если тебе не понравилось бы или надоело здесь, я планировал прокатиться дальше по побережью и встретить Новый год в Брэ или Рознхолле. – Он посмотрел на девушку и по её сдвинутым бровям понял, что она не знает, где это. – Там тоже можно арендовать такие вот очень неплохие гостиничные дома, короче, есть где спрятаться. Да и места там… глаз не оторвать… и зимой, и летом. Но говорят, льёт по всему хайлэндсу. Скорее всего, остаток каникул пройдёт под дождём. – Александр было замолк, но ту же радостно подскочил. – Но зато на Бен снегу навали-и-ит!

– У меня есть с собой зонтик, – тихо пробормотала девушка, пропустив мимо ушей восторги горца по поводу обновления и утолщения снежного покрова на самой высокой вершине Великобритании.

– Зонтик? – невесело засмеялся юноша. – Шикарно! Правда, при таком раскладе, больше подошла бы подводная лодка, но зонтик тоже неплохо.

– А-а-але-е-екс, – Жаклин отставила свою чашку подальше и, придвинувшись к своему мужчине под бок, закинула на него одну руку и одну ногу, – ты знаешь… – она хитренько потёрлась носом о его плечо, – я тоже так хочу.

Тот тут же напрягся и настороженно уставился на почти уже догоревшие угли камина.

– Как?

– Я тоже хочу, чтобы тебя было как можно больше в моих днях, в моей жизни, в моих воспоминаниях.

Юноша выдержал паузу.

– Продолжай, – прихлебнул он свой чай.

– Ведь сейчас я – в твоей жизни, так ведь? А я хочу тебя – в свою.

Из такой «исчерпывающей» информации казалось очень сложно выстроить хоть одну логическую цепочку и сделать хоть какой-нибудь промежуточный вывод, но парень пошел на риск.

– Подожди… ты хочешь, чтобы я поехал с тобой в Лондон, – спросил он с утвердительными интонациями и, прищурившись, взглянул на Жаклин.

У той радостью зажглись глаза, и она быстро-быстро утвердительно закивала головой.

– И там с тобой встретить Новый год.

Девушка молча, с улыбкой, зажмурилась, но тут же открыла глаза.

– Ты считаешь, что Новый год в Лондоне – это плохо? Тебе неинтересно? – несмело поинтересовалась она.

– Да мне вообще-то, честно признаться, похрен, хоть в Антарктиду, лишь бы с тобой, – он рукой наклонил к себе её голову и поцеловал в волосы. – Просто… – и парень замолк, не зная, что сказать – слишком уж неожиданно поворачивались события. – Итак, ты хочешь в Лондон.

– Нет, я не хочу в Лондон, я хочу в Лондон с тобой! Я тоже хочу, чтобы город, где я родилась, увидел меня с человеком, которого я люблю. Я так долго тебя искала… ждала… разочаровывалась, ошибалась, смирялась, пугалась, и вот наконец-таки нашла! – потянулась она руками Алексу за шею и села на него верхом. Тот как можно дальше отставил кружку с чаем и опять, для начала обнял пальцами Жаклин за тонкую талию, после чего принялся водить ими по её фигурке, обтянутой атласным халатом. – Я никогда не бродила по улицам Лондона в обнимку с человеком, которого люблю, никогда не целовалась на эскалаторе в метро, никогда не валялась с ним на траве в Грин-парке. – Она помолчала. – С Чарльзом мы ездили гулять пару раз, но я брала его под руку и… и всё. А о том, чтобы целоваться на улице, не могло быть и речи.

– А как там с погодой? – слегка отрезвило Александр слово «улица».

– Я ещё в Оксфорде слышала, что обещали в новогоднюю ночь местами мелкий дождик, но ведь это ерунда, правда?

Мужчина молчал.

– Ты только, ради всего святого, не подумай, что мне не понравилось с тобой в горах! Мне очень, очень понравилось! Я вообще не представляю, как такое может не понравиться или оставить равнодушным, но лондонские новогодние салюты считаются чуть ли не лучшими в Мире.

– Угу, на которые весь этот самый Мир и съезжается, – пробубнил Алекс.

– Положись на меня – я знаю несколько укромных мест, там можно отдохнуть от толпы. Ммм..? Что скажешь?

А юноша, уже попав под влияние не только своей фантазии по поводу картинок, нарисованных его девушкой, но и атласного халата, потянулся к её губкам. Она ответила на поцелуй. Обняв его со всей своей нежностью за шею, опять почувствовав пальцем «открытую» сегодня заново родинку, девушка взяла инициативу в свои руки, вернее, в свои губы, и томно, сладко начала целовать молодого человека сама, внедряясь языком ему в рот.

Парень застонал, сминая в руках её ягодицы под натуральным атласом.

Потом оставив в покое его губы, Жаклин потянулась чуть выше и прижала его голову к своей груди. Александр, расстегнув пару верхних пуговиц, зарылся носом в её третье-четвёртый размер.

– М-м-м… – поделился он впечатлениями.

– Алекс… – сладостно буквально пропела девушка, – ну так как?

– Я согласен, – поднял голову юноша и чмокнул свою манипуляторшу в подбородок, – но у меня одно условие.

– Какое? – почему-то его заявление манипуляторшу ничуть не взволновало.

– Мы остановимся у Кирка, в его доме в Ноттингхилле.

– У Кирка? В Ноттингхилле? – Жаклин слегка отстранилась. – А сам он живёт сейчас в своей квартире в Челси? – девушка опять опустилась и села на него верхом.