– Покажи! – тогда гаркнул Александр. – Я хочу это видеть, дьявол тебя побери, ведьма!

«Ведьма», запрокинув голову и закрыв глаза от удовольствия, опять медленно покачала головой в отрицании.

– Жа-а-а-а-а-а-ак! – заорал на всю комнату юноша.

Девушка опустила голову и разлепила веки. Она посмотрела на парня как на чужого, не вовремя появившегося гостя, но всё-таки скрестила руки и так же молча, грациозно поведя бёдрами, а потом и плечами, через верх стянула с себя одежду. Бросив её в угол кровати, она раздвинула одной рукой свои складочки, а другой начала ласкать и дразнить себя между ними, иногда, как бы между прочим, прикасаясь к клитору.

– Вот… смотри, – равнодушно – флегматично вымолвила она и, по-новой закрыв глаза, откинула голову.

– Уууу…фа-а-ак! – в голосе парня слышалось уже намного больше отчаянья, чем вожделения. – Дай! – опять гаркнул он на всю комнату. – Дай мне!

Жаклин не отреагировала, видимо, отдавшись процессу полностью. Без остатка.

– Да дай же мне! Чёрт! – дёрнул как бы в предупреждении ногами Алекс.

Жаклин опять посмотрела на него сверху вниз. Очень серьёзно. Она вынула руку у себя между ног и одним из пальчиков, которыми только что ласкала себя, прикоснулась к его губам.

– На.

Тот тут же втянул его в себя.

– Ещё! Больше! Я хочу больше! – пососав, зло выпихнул из себя.

Дразнилка изучающе, как бы в раздумьях «справится/не справится» взглянула на страждущего.

Потом, видимо, всё-таки решив рискнуть и доверить столько тонкое дело мужчине, всё-так же держа складочки раскрытыми, придвинулась на коленках к его рту, не прекращая ласкать сама себя свободным средним пальцем той же руки. Александр вытянул голову и припал ко всему этому как нищий к золотому дождю. Он лизал, сосал, целовал, а Жаклин в это время свободной рукой спокойно-равнодушно перебирала волосы у него на голове.

Кончилось всё это тем, что она в один прекрасный момент ухватилась за его вихры так, будто хотела выдрать их с корнем, и, дёрнувшись назад, скрючилась в позе эмбриона, насколько это было возможно. И вымученно застонала.

Алекс откинулся на подушку.

– Жаклин!

Но та с нестерпимой мукой на лице вся сжалась в комок у него на груди, потом, дёрнувшись опять, накинулась губами на его рот и начала как безумная с жадностью засасывать его губы и язык, в то время как всё её тело било и колотило в конвульсиях. Юноша тут же с охотой ответил ей на поцелуй, опять кое-как ухватившись руками за прут и подтянув свои ноги, чтобы хоть ногами поддержать любимую во время её разрядки.

И вот тут в первый раз он пожалел по-настоящему.

«Чтобы я ещё хоть раз в жизни на такое пошел! Идиот! Так мне идиоту и надо!», – думал он про себя в это время.

После того как шквал удовольствия прошел, Жаклин положила голову ему на грудь, свернувшись клубочком, и затихла.

– Малыш… – не выдержал юноша.

– Ш-ш-ш… – приложила пальчик к его губам «малыш», после чего легко поцеловала его и опять прилегла к нему на грудь.

Чуть отдохнув, девушка вынула нож из-под подушки и перерезала чулок на его запястьях. Она успела только выпустить нож из рук, как уже лежала на спине, придавленная к постели любимым телом.

Алекс как безумный бросился мять её голые груди.

– Чёрт, как же я соскучился, – бросился он к её губкам. Она была вся обмякшая, томная, нежная и сладкая после оргазма. – Люблю тебя, – парень покрыл поцелуями её лицо. – Вкусная моя.

Жаклин обвилась вялыми руками вокруг его шеи, откинув голову на подушки.

– Я тоже очень соскучилась… – тихо прошептала она, млея в его руках и чувствуя родное, приятное тело. – Очень-очень… – чмокнула она его в скулу. – И ты тоже вкусный.

Александр гортанно хихикнул. Но сейчас девушка под его телом показалась ему какойто особенно хрупкой и маленькой, поэтому он поспешил опять перекатиться на спину и уложить её на себя сверху, чтобы она как следует отдохнула и пришла в себя.

Но той было почему-то не до отдыха – оказавшись опять сверху, Жаклин застыла. Она потянулась руками к его красивому лицу и начала любовно гладить по щекам, скулам, глазам, лбу.

– Мой милый, – она медленно потянулась всем телом выше, – красивый, – и ласково поцеловала его линию челюсти, – нежный, – вдохнула запах на его виске, – сладкий, – «пригубила» роскошный лоб, – желанный, – прикоснулась губами к закрытому веку, – страстный мальчик, если бы ты только знал, как я тебя люблю, – она легонько поддела его губы своими. – Ты не можешь представить, что ты для меня значишь. Я завидую сама себе, что влюбилась в тебя и что ты меня заметил.

– Я не заметил. Я тоже влюбился в тебя.

– Ш-ш-ш… – опять приложила она палец к его губам. Он не только замолчал, но, кажется, даже перестал дышать. – Это так прекрасно: радоваться не только тому, что есть я, но и тому, что где-то есть ты. – Она погладила его по скуле и положила руки на шею. – Ты моя ожившая мечта, мой самый смелый, волшебный сон. – Ей на глаза навернулись слёзы, и парень большими пальцами вытер их в уголках. – Я легко взойду с тобой на эшафот, и, если тебе вздумается грабить банки, буду держать на мушке кассира, пока ты будешь выгребать наличку. – Александр хотел сказать, что умные люди уже давно грабят банки, сидя за компьютером, но просто молча, грустно улыбнулся и заправил своей горе-грабительнице упавшую прядку за ушко. – Пожалуйста, будь, Алекс. – И Жаклин со всей своей любовью нежно и томно обвилась руками вокруг шеи любимого человека и сильно, всем своим голым телом прижалась к нему. Тот гладил её раскрытыми ладонями по голой спине.

Но потом, в какойто момент, девушка перестала чувствовать его руки.

Она отжалась от его тела. Александр лежал под ней всё так же вытянувшись, но уже схватившись руками за тот же прут, к которому несколько минут назад был привязан – он предлагал ей самого себя добровольно.

– Ты уверен? – с опаской вымолвила она.

– Я не отниму руки, даже если ты приставишь мне к горлу нож. – Жаклин скептически улыбнулась. – Не веришь? Проверь! Я разрешаю! – как-то очень по-мужски, по-взрослому сказал юноша и спокойно улыбнулся. – А лучше всего, трахни меня, Жак. Изнасилуй, если хочешь! Видит Бог, говорю и разрешаю такое впервые, – в интонациях голоса парня прослушивались все четыре года его сексуального опыта.

Девушка как под гипнозом, не моргая и почти ничего не чувствуя, завела руку себе за спину и нащупала его опять уже готовый член. Потом, экзаменующе посмотрев на молодого человека, она захватила этой же рукой и его мошонку. Хозяин только сузил глаза.

Она скакала на нём не так, чтобы услышать их стоны и шлепки голых тел друг об друга, а так, чтобы вдавить как можно глубже его таз в эту кровать.

– Сильнее! – процедил Александр со звериным оскалом на лице и сумасшедшим, пылающим взглядом. – Сильнее, малыш! Трахни меня так… чтобы провалить эту… чертову… кровать… в преисподнюю… – подстраивал он свою речь под ритм движений его «насильницы».

А у той от работы мышц и гормонов одновременно всё тело начало сворачиваться в огромный тугой, чувствительный узел. Ещё чуть-чуть, и она почувствовала, что в её организме что-то порвётся, что-то лопнет. Когда сила натяжения превысила силу сопротивления, у Жаклин появились ощущения, что ею, как ядром, выстрелили из огромной пушки.

На этот раз она завизжала. Именно завизжала, потому что сама немного испугалась того, что с ней происходит – такое было впервые.

– Умница! – Юноша моментально сел в кровати и сгрёб её в охапку, после чего вдруг очень сильно сжал, так, что у неё чуть кости не захрустели.

И начал изливаться в неё. Он сжимал и мял в руках бьющуюся в конвульсиях девушку, стараясь как можно плотнее держать её на себе.

Немного отойдя от напора ощущений их почти унисонной разрядки, Жак тоже обняла его за шею.

Оба традиционно еле дышали как будто, действительно, только что каким-то чудом, избежали прямого попадания в преисподнюю. Да и вообще со стороны всё это очень напоминало картинку финальных кадров какого-нибудь голливудского фильма-катастрофы. Только на заднем плане не хватало взорванных, горящих цистерн с соляркой, да неба в черных клубах дыма.