Жаклин первая разлепила объятья. Она посмотрела на своего любимого человека, как бы пытаясь оценить его состояние и самочувствие. Убедившись, что он вроде бы цел, и даже не исключено, что может усваивать человеческую речь, девушка чмокнула его в кончик носа.

– Один-один, – сказала она и широко улыбнулась.

* Речь идёт об известной английской пословице: «East Оr West, The Home Is Best»

Существует немало механических устройств,

усиливающих сексуальное наслаждение,

в особенности, у женщин. Лучшее из них – «Мерседес – Бенц 380 SL»

с откидными сиденьями.

Патрик ОРурк

Четыре стороны света, четыре лапы у собаки, четыре расы людей, четыре стихии на Земле, четыре всадника Апокалипсиса, четыре времени года, четыре мушкетёра, чемпионат Мира по футболу проходит раз в четыре года, концерн «Audi», имея название из четырёх букв, образовался путём слияния четырёх компаний: «DKW», «Horch», «Wanderer» и «Audi», и его символом стали четыре перекрещенных кольца.

Давным-давно, ещё в середине позапрошлого века, в маленьком уютном немецком городке Виннинген с населением в триста человек, в семье кузнеца родился мальчик. Семья жила очень небогато, поэтому у ребёнка было трудное детство – в тринадцать лет, бросив школу, он начал работать вместе с отцом в кузнице, а в шестнадцать уже напрессовывал ударами кувалды стальные бандажи к колёсам на паровозостроительном заводе. Может быть, именно поэтому, получив урок тяжелого, изнуряющего низкооплачиваемого труда, паренёк при первой же возможности вернулся к учёбе. Тогда ему было двадцать.

Получив специальность инженера в Саксонском инженерном училище в Митвайде, он устроился в лейпцигскую судостроительную компанию конструктором, но, увидев однажды на выставке детище к тому времени уже прославленного Карла Бенца – автомобиль BenzVelo, тут же написал письмо самому мэтру с просьбой принять его, начинающего специалиста по двигателям, к себе в команду.

Интересно, догадывался ли великий Карл Бенц, что, удовлетворив просьбу энергичного, напичканного толковыми идеями двадцативосьмилетнего парня и назначив его в столь юном для инженерной профессии возрасте на должность руководителя производства, он сделал непростительную ошибку и, как говорится, «пригрел змею на груди», потому как многое вложил и многому научил никого иного, как основателя концерна Audi – Аугуста Хорьха, – смелого, талантливого конструктора и амбициозного, неуживчивого человека, детище которого в будущем на многие годы станет «зубной болью» и «занозой в заднице» компании «Benz», составляя ей достойную конкуренцию на улицах городов и деревень и с завидной регулярностью заставляя глотать копоть из своих выхлопных труб на гоночных трассах? Вряд ли.

А знал ли сам Аугуст Хорьх в 1900-м году, на заре двадцатого века смастерив автомобиль с двухцилиндровым двигателем в пять лошадиных сил и с приводом на задние колёса в виде кожаного ремня, что когда-нибудь, в будущем, его последователи доведут количество цилиндров до двенадцати, кожаный ремень заменят гидромеханической, восьмиступенчатой коробкой передач, к заднему приводу прибавят ещё и передний, сделав его, таким образом, полным, и обойдутся вообще без мотора? Вместо мотора его коллеги из будущего поставят под капот машины с четырьмя перекрещенными кольцами на решетке радиатора обыкновенную «атомную бомбу» в пятьсот лошадиных сил.

Хотя, зная Хорьха, можно предположить, что он похвалил бы потомков за то, что их «атомная бомба» работает на дизельном топливе, потребляет такой пустяк, как десять литров на сто километров трассы, разгоняет с ноля до сотни машину весом без малого в две тонны за пять секунд, и, скорее всего, был бы жутко недоволен и топал бы ногами, и стучал бы своей тростью об пол, и кричал, что они лентяи, бездари и тупицы – двадцать первый век на дворе, люди строят «умные» дома, разговаривают по телефонам, разгуливая по улицам, практикуется космический туризм, а под капотом его машин всё ещё до сих пор не…

– Вечный двигатель – когда его уже изобретут, мать их? – возмутился Александр, буравя досадливым взглядом табло с надписью: «Запас хода – 6 миль» на торпеде «своей красавицы». – Неужели это так сложно? – нажал он где-то под сиденьем рычаг замка топливного бака и вышел из машины под дождь.

Он заливал дизтопливо из запасной канистры, а Жаклин сидела в пассажирском кресле и скромно улыбалась.

«Не хочет ехать в Лондон», – подытожила она поведение парня за это утро, вспоминая, как тот еле-еле проснулся только лишь около десяти утра – ей даже пришлось сделать вид, что напрашивается на утренний секс, а как только сонный юноша, пару раз отмахнувшись для поддержания игривого настроения, всё-таки снизошел, девушка вырвалась и испуганной ланью скрылась из виду в ванной и закрылась там. Когда же она, приняв душ, сама освободила себя из «плена», не дождавшись прекрасного пылкого принца, её «принц» мирно посапывал почти в той же позе, в которой она его оставила.

«Заездила парня, – умилилась Жак этой пасторальной картинке. – Сволочь я последняя, разлучаю ребёнка с родиной. Он и так, наверное, скучает по своей Шотландии, а я его – в Лондон. Эгоистка чертова».

Направляясь назад, в Англию, она могла ругать себя самыми последними словами, ей по силам было выдержать даже не самое лучшее настроение её шотландца, потому как ехала встречать Новый год с любимым человеком в город, где родилась, и где прошла ее юность. По понятным причинам, увы, безрадостная.

– Если под капотом твоей машины был бы вечный двигатель, она стоила бы, наверное, как «Конкорд», – ответила она Алексу, когда он, уже весь мокрый, залез в машину.

– Если бы она ещё и летала как «Конкорд», я бы её купил, – засмеялся тот, опять нажимая на кнопку зажигания. Поскольку в мокрой дублёнке сидеть было не очень приятно, да и в сухой тоже, парень её снял, повесил на крючок над задней дверцей и остался в этом мохеровом свитере стального цвета исландского производства, увидев который на нём ещё в доме, в комплекте с какими-то очередными новыми джинсами, Жаклин тут же облачилась в своё кашемировое платье. На всякий случай.

– Если бы она стоила как «Конкорд» и летала бы как «Конкорд», её было бы проще угнать, – вскинула подбородок законопослушная доктор Рочестер, в то время как её водитель приготовился разворачиваться во дворе дома.

– А-ха-ха… – засмеялся юноша, – точно! Я всегда знал, что вы практичная женщина, доктор Фортескью. – Он упорно продолжал игнорировать её фамилию в браке.

Жаклин тут же вспомнила о Чарльзе, вмиг погрустнела и отвернулась к окну.

– Пока, – еле успела она помахать исчезнувшей из поля зрения стеклянной веранде. Девушке хотелось пообещать вернуться сюда ещё когда-нибудь, встретить опять эти места и сказать: – «Привет. Я скучала», – но делать этого не стала, а молча провожала тоскливым взглядом остров-«сюрприз», показавшийся сразу же, как только они завернули от дома к посёлку. С грустной, любовной улыбкой посмотрела она в последний раз и на благородного «WINDY», мокнувшего под дождём на своём посту возле маленького причала и на всё такой же безлюдный, пустынный посёлок, приунывший в пасмурную погоду так же, как и катер. Жак понимала, что это глупо, но всё равно ничего не могла с собой поделать и чувствовала себя предательницей – когда тут светило солнце и по небу плыли чистенькие, белоснежные облака, она с удовольствием составляла компанию и посёлку, и озеру, и катеру, но как только пошел дождь и эти места погрустнели, она вместо того, чтобы поддержать и развеселить их, села в шикарный автомобиль и уехала, прихватив с собой одного из самых лучших сынов этой земли.

«Угонщица, она и есть угонщица», – продолжала девушка выдерживать утро в стиле самобичевания.

Жак опять вспомнила их жаркую ночь во всех смыслах. Они тогда поднялись со своего ложа, обулись и оделись, парень собрал с земли килт и, скомкав, бросил его в костёр. Запахло палёной шерстью. У неё тогда возник вопрос.