Поэтому, дабы прогнать из головы всю эту чепуху, парню пришлось прибегнуть к помощи «тяжелой артиллерии» и вспоминать, как эту же девушку колотило и корёжило во время оргазма в его руках там, в хайлэндсе. Вот это была тема! Правильная тема!

– А ты знаешь… мне понравилось, – сказал он, садясь в машину. – Теперь я начинаю понимать, почему люди иногда ездят закупаться по ночам – никого нет, тишина и спокойствие – красота. Я же говорю: мне понравилось.

«Глупенький, – ликовала про себя Жаклин. – Просто тебе понравилось делать это со мной!» Но вслух ничего не сказала, а просто мило улыбнулась.

*

Выбором дома Кирку удивить Жак не удалось. И уж тем более, восхитить. Хоть она и предвкушала нечто неординарное, не входящее в линейку лондонских построек, но встретило её именно это: надоевший английский красно-коричневый кирпич с побеленными молдингами по фасаду, обычные три этажа с уменьшением высоты потолков от нижнего к верхнему, стандартная, если не сказать банальная входная дверь под козырьком на шести колоннах, узкие высокие окна с рамами а-ля «плитка шоколада» – короче, глазу зацепиться абсолютно не за что. Именно на такой, и никакой другой дом, в её понимании, риэлторы должны были раскрутить мужчину с деньгами Кирка и без женщины. Но, поскольку это был именно Кирк, Жаклин надеялась, что он смог (если захотел) унять рвение посредников и выбрать у них то, что ему нужно купить, а не то, что им нужно сбыть с рук, и приобрести себе нечто иное, не такое, как у всех из его категории «состоятельного одинокого волка». Увы.

«Хотя… чего я ждала от холостяка. К тому же ещё и бывшего военного, – окончательно сбросила со счетов как ценителя и знатока архитектуры и креативных решений, дядю своего молодого человека Жаклин. – Наверняка в доме куча ненужных комнат, маленькая кухня, коридоры как ходы внутри пирамиды Хеопса и планировка такая, что сквозняками задирает юбки. О гардеробных и двухэтажных холлах можно даже не мечтать».

Александр сказал ей не выходить из машины во дворе – они войдут в дом через гараж, который не подключен к сигнализации, хоть там и стояла ещё одна точно такая же Q7, только черная. В самом гараже уже не так слышно, как воет сигнализация на двери в дом, и у них меньше шансов поднять на уши полквартала соседей.

Жаклин почти не ошиблась. По поводу дома. Только с той лишь разницей, что в комнатах оказалось не так уж много мебели, то есть довольно-таки просторно, несмотря на отсутствие постоянных жильцов, свежеприбрано, и, невзирая на преобладание холодных сине-белых тонов, весьма приятно. Внутри жилище не так уж сильно походило на холостяцкую берлогу бывшего солдафона, а скорее, на не очень гостеприимное убежище или даже прибежище довольно успешного, самодостаточного, неглупого мужчины, ценящего комфорт, уединение и практичность, поскольку при попадании в комнаты бросалась в глаза единичность экземпляров мебели. Нигде не было видно дополнительных кресел к стоявшему по центру гостиной дивану, больших столов на «полк» гостей и «батареи» стульев, выстроенных вдоль стен – всё окружающее пространство рассчитали и предусмотрели только для одного человека.

«И всё-таки он умён, этот Кирк, – первое, что подумала Жаклин, пройдя по коридору из гаража, попутно заглянув на кухню и очутившись в гостиной. – Увы. Умён».

Покрыв в один день расстояние что-то около шестисот миль, пусть и в хорошей машине и с неплохими остановками, и Александр, и Жаклин всё-таки устали. К тому же шел уже третий час ночи. Поэтому только лишь включив отопление в комнате для гостей на первом этаже и приняв еле тёплый душ, поскольку бойлер тоже был включен только что, забрались в кровать, оказавшуюся вполне себе удобной, прижались друг к другу в «позе ложек» и провалились в сон.

*

«Убегай, отворачивайся, убегай, отворачивайся, убегай, отворачивайся», – начала опять командовать девушка-робот.

«О, не-е-е-е-ет! – выпрямил руку и уронил её на постель Александр. – Ну, нет же! Опять она! Она, что, теперь никогда не отвяжется? Сейчас начнёт: поверните направо, поверните налево, продолжайте движение десять тысяч миль!»

«Убегай, отворачивайся, убегай, отворачивайся, убегай, отворачивайся», – продолжала вопить его вчерашняя «Ариадна».

– Ммм… – заворочавшись, промычал спросонья парень. – Я убью её.

– Да. Слушаю, – произнёс рядом бодрый, деловой, женский голос.

Александр открыл глаза, уже поняв: кто он, где он, и с кем он.

– Привет, Мэт, – поздоровалась Жаклин с каким-то Мэтом.

«Чертова роботша… совсем вчера мозги запудрила. Теперь из каждого утюга слышится», – юноша уже понял, что во сне припев песни группы Bronski Вeat – Small town Boy, который стоял у Жаклин на рингтоне, принял за голос девушки-робота. – Дожили! Земляка не признал!», – подумал парень о своём знаменитом соотечественнике Джимми Сомервилле – солисте группы и уроженце славного города Глазго по совместительству.

– Да, спасибо, и тебя с праздником, – не глядя на своего соседа, продолжила доктор Рочестер и замолчала, а в динамике её телефона кто-то затараторил как заведённый.

«Это что ещё за «Неспящий в Сиэтле»…или где он там…ублюдок звонит ей в такую рань», – проворчал про себя МакЛарен. Окончательно проснувшись, Александр сдвинулся к краю кровати и пошарил рукой по ковру. Нащупав свой айфон, он включил его и, увидев на экране большие, тонкого шрифта, цифры: «1:13 р. m» округлил свои заспанные красивые глаза максимально.

«Ого! – завопили его мозги. – Вот это мы поспать!»

– Оу, очень сочувствую, Мэт, но меня сейчас нет в городе, поэтому заскочить на минутку никак не могу, – продолжила Жаклин, а рядом её молодой человек, принявшийся было листать список своих пропущенных звонков, которые накопились у него ещё со вчерашнего дня, напрягся и замер.

– Кто там сегодня дежурит из сестёр в приёмном покое? Поговори с ними. Если не согласятся, набери меня ещё раз, я сама с ними поговорю, – не заметив абсолютно ничего из происходящего у неё под боком, продолжала доктор Рочестер, а Александр расслабился.

«Надо бы домой позвонить», – углубился он в список своих абонентов.

– Там, кажется, есть халаты после обработки, если они их за каникулы ещё не все использовали. – Она прослушала, видимо, благодарственную речь «ублюдка». – Не за что, Мэт. Удачи тебе на дежурстве и ещё раз с Новым годом. – Опять пауза. – Угу. Пока, – и Жаклин, отключив телефон, отложила его на ковёр возле кровати. – Я ждала, пока ты меня разбудишь своими поцелуями и объятьями, а разбудил меня Мэт, – потянулась девушка к своему мужчине, проникла руками под одеяло и принялась там бродить ладошками по его ещё сонному, душистому, сладкому телу. – С добрым утром.

– С добрым, сладкая. Это что ещё за козёл? – принял её в свои объятья Александр, тоже выключая и откладывая телефон.

– Это Мэт Фейсон. И он не козёл, он – терапевт, – поцеловала она свои любимые «тюльпаны».

– Все козлы, будящие мою девушку вместо меня – козлы и есть, – мял под одеялом её ягодицы Алекс.

– Забудь о нём, – предложила Жаклин, взбираясь на своего молодого человека верхом. Тот тут же забыл про Мэта, вернее, всех Мэтов в мире, а так же про всех Фейсонов и терапевтов и даже про то, что сегодня 31 декабря. Вернее, про это он ещё и не вспоминал.

Они кувыркались. Именно этим словом охарактеризовала бы Жаклин то, что происходило между ними в постели и вне её этим утром. Кувыркались, дурачились и любили. Они «наедались» друг другом, общением друг с другом, ощущениями друг от друга, тёрлись животами, ногами, руками, щеками, губами о плечи, скулы, лбы, ладони, колени, груди, торс, запоминая друг друга на ощупь твёрдости мускулов и мягкости волос, на вкус растаявшей во рту конфеты и просто на вкус, на запах шампуня и геля для душа, на звук шелеста кожи, стонов из нутра, криков во время оргазма и отрывистых, тугих шлепков тел друг о друга.

Это было то самое утро, когда щекотка и хватание за коленки плавно и не очень перетекала в секс, секс – в поцелуи до умопомрачения, поцелуи до умопомрачения – в душ, душ – в чаепитие, чаепитие – в полноценную еду в постели, полноценная еда в постели – в милые воспоминания и признания о том, кто во сколько лет и при каких обстоятельствах пробовал курить в детстве, признания о том, кто во сколько лет и при каких обстоятельствах пробовал курить в детстве – в щекотку, щекотка – в нежные, райские поцелуи, нежные райские поцелуи – в затяжной, неспешный сладостный секс. Это был своеобразный круговорот любви в доме. Любовь вращалась здесь по пространству комнат и коридоров, как воздушные массы над Атлантикой, останавливая время и обесценивая деньги, принимая самые разные и необычные формы и выражения. Ведь для того, чтобы сказать: «Я тебя люблю», существует бесконечное множество способов и возможностей.