Он тут же начал он играть под водой её складочками, сначала только иногда задевая клитор, а потом и вовсе взялся за её центр.

И тут уровень в джакузи достиг своей рабочей отметки и включился гидромассаж. Вода «закипела», движение потоков в ёмкости изменилось, и Жаклин, как бы испытывая поведение воды на постоянство, начала понемногу двигаться вверх-вниз.

– Мм… ты тёплая и вода тёплая, – чуть улыбнулся юноша.

Жаклин хватило буквально несколько движений и несколько прикосновений его рук, чтобы взорваться. Девушка кричала как в последний раз в жизни, чувствуя, что вместе с экстазом из неё вырывается всё то, что она хотела бы выплакать, но не смогла.

К тому же ею руководила задвинутая куда-то глубоко внутрь мысль, что неизвестно, когда она снова сможет оказаться в этой ситуации, поэтому использовала последнюю возможность по полной.

Очнулась Жак, только почувствовав, что довольно ощутимо процарапала ногтями по его спине. Девушка тут же испугалась, что сделала любимому больно, и растёрла это место подушечками пальцев. После чего прижалась или даже вжалась в него всем телом, вцепилась в парня как в спасательный круг, чтобы он максимально почувствовал её конвульсии, придавив между ними свои голые груди, и, поскольку её губы оказались прямо у его шеи, присосалась ртом к его коже тут же.

– Да, малыш! М-м-м… я сейчас кончу… – вдавливал он в свой пах ягодицы девушки. Но всё-таки дождавшись, когда её разрядка сойдёт на нет, начал сам поднимать и опускать обмякшую после оргазма Жаклин, окаменев всеми мускулами.

Он заревел как медведь, только лишь начав изливаться в девушку. Сейчас юноша сжал её ягодицы в ладонях так, что Жаклин показалось, будто у неё натянулась кожа на спине. Александр так придавил её бёдрами к своему паху, что казалось, хотел просто приклеить её к себе навсегда.

«Господи, – промелькнуло в голове у неё, – он такой худой. Откуда в нём столько силы?»

– Жак, я ещё хочу, – выпихнул парень из себя, даже не отдышавшись. – Мне мало. Я бы вообще не выходил из тебя до второго числа. А потом бы после приезда в Оксфорд и ещё недели две.

Девушка согласилась улыбкой.

– Но сначала мы поплаваем! – наклонила она на бок голову.

– Ух… – выдохнул он через сжатые в дудочку губы. – Хорошо. Мы поплаваем.

И они поплавали.

Александр и Жаклин плавали в этой пусть и фирменной, но небольшой джакузи, и делились представлениями о Мальдивах, Сейшелах, Фиджи, островах Кука и иже с ними. Мужчина, естественно, сразу же завёл разговор о купании нагишом.

Жаклин нырнула под воду головой, а когда вынырнула, он поразился, какие, на самом деле, у неё длинные волосы, оказывается. Её пружинки распрямились, и концы волос полностью закрывали лопатки, тогда как сухими доставали только до плеч.

Так, за разговорами и планированием секса на пляже, влюблённые опять незаметно начали заигрывать друг с другом. Но на этот раз Александр сразу же вошёл в девушку, и они опять в очередной раз задохнулись от ощущений, после чего принялись наслаждаться своим соединением телами. Между всем этим блаженством следовали поцелуи, поглаживания, ласки и ещё много всяких интимностей, эротики и, конечно же, секса.

В принципе, джакузи может держать заданную температуру воды столько, сколько потребуется, но парочка всё-таки к часам трём ночи угомонилась. Укутав Жаклин в махровую простынь, которая нашлась у Кирка тут же, в шкафу, Александр вытерся сам и отнёс девушку в спальню.

*

Жаклин с рождения боялась высоты. Не вот прямо чтобы панически, но всё-таки. Она почти не выходила ни на один из балконов их с дядюшкой временного пристанища в Нью-Йорке, в Куинсе, на двадцать пятом этаже, да и в окна этой квартиры выглядывала без особого удовольствия. Последнее девушка с успехом практиковала и в самолётах, на регистрации выбирая себе место у прохода. Ну и так далее.

Поэтому ничего удивительного, что если ей и снились кошмары, то зачастую с высотой «в главной роли» и с довольно скудным «амплуа» – в своих страшных снах она почти всегда проваливалась в лужи.

Будучи ещё совсем ребёнком, маленькая Жаклин удивлялась, насколько вода в лужах иногда бывает похожа на чёрную тушь, которую использует мама для своих чертежей. Став чуть постарше, девочка заметила, что эта «тушь» обладает удивительным свойством отражения. Отражающиеся в ней небо, облака, деревья, трава, бордюры тротуаров, голуби, пьющие из лужи, имели столь же контрастные очертания и насыщенные краски, сколь и реальные, что делало саму лужу похожей на дыру в поверхности земли, на «замочную скважину» в двери в тот, соседний мир. Будто ты ступаешь по тонкому-тонкому насту, но только не снежному, а земляному, и стоит тебе ступить в воду, ты тут же улетишь в тот другой мир, как Алиса – в кроличью нору.

И Жаклин «летала». Часто.

Особенно после смерти папы и мамы. И может быть, даже этот мир был не совсем другим – судя по виднеющемуся в отражении точно такому же небу, как и над её головой, скорее всего, там, за этим небом тоже есть земля. Только, наверное, очень далеко. Во всяком случае, ни в одном из своих «полётов» достичь хотя бы какого-нибудь «дна» Жак так и не удалось.

Однако же повторяемость и однообразность кошмаров со временем стала иметь свои плюсы – девушка уже узнавала свои страшные сны, понимала, что она спит и, значит, скоро проснётся, опять окажется в своей реальности, и этот ужас закончится. Но ей всё равно было очень страшно.

Александр проснулся и понял, что ещё ночь – вокруг стояла темень. Он только не понял: почему он проснулся, когда темно – это не в его правилах и уж тем более привычках.

Пункт первый золотого правила Александра гласил: просыпаться нужно только тогда, когда спать уже нельзя. Ежели спать ещё можно, то просыпаться запрещается. Категорически! За непослушание – спотыкание на ходу, многочисленные удары лбом о косяки дверей и трудности в социализации, а конкретней-лёгкая социопатия с её постоянным желание убивать. Всех.

Юноша вспомнил, что сейчас каникулы, они с Жаклин в доме Кирка, значит, спать ещё можно и должно, и если ты не чувствуешь тела девушки на себе или под собой, нужно нащупать хотя бы её руку или ногу, по ним опознать всё остальное, подтянуть его к себе и, прижавшись, спокойно вернуться к старине Морфею.

Пару раз хлопнув по постели рядом с собой и не нащупав ничего из намеченного, МакЛарен распахнул глаза на этот раз уже шире. И замер. Жаклин сидела в темноте, опёршись спиной о спинку кровати в изножье и, обняв поджатые коленки руками, смотрела на него немигающим взглядом. Как лунатик.

Парень хотел было спросить, почему она не спит, но не стал этого делать.

– Жак, малыш, иди сюда, – похлопал он ладонью по кровати возле себя и протёр глаза указательным и большим пальцами.

Она тут же встала на четвереньки и поползла к нему, Александр даже успел увидеть, как повисли её большие груди в вырезе маечки. Забравшись к любимому человеку под одеяло, девушка примостилась к нему сбоку и прижалась всем телом.

– Алекс, мне страшно, – прошептала она почти одними губами.

– Жаклин, я люблю тебя и никому не отдам, – юноша, развернувшись на бок, лёг с ней нос к носу и положил руку на талию. – Поверь мне, пожалуйста.

– Я верю, – всё так же еле слышно прошептала девушка. – Но-о… боюсь.

– Малыш…

– Давай не поедем туда. Давай останемся здесь, – горячо затараторила она, сжав ладошкой его за плечо. – Я не хочу туда, я не хочу к нему, Алекс. Я не хочу его видеть! Я не выдержу.

– Ну, хорошо, давай, пока Кирк не освободит мою квартиру, мы поживём у меня в общежитии.

– А Сула? – Жак закусила ноготь большого пальца.

– А тебе обязательно забирать её прямо сейчас? Она может побыть с твоим мужем. Не думаю, что он её обидит.

– Он может не замечать её неделями. Нет, я не смогу её ему оставить, – она чуть помолчала, прикидывая ситуацию. – Да и потом, придётся ходить и проведывать её. Или даже идти забирать, а я хочу уйти от него только один раз и больше никогда не встречаться.