– Но в общагу её не пустят.

– Знаю.

– Может быть, можно её отвезти пока к твоей Сесилии? – парень рукой принялся гладить девушку по голове, перебирая кончиками пальцев её «пружинки».

– Нет, – Жаклин отвернулась. – Столько хлопот из-за моей слабости, – вздохнула она. – Хорошо. Я постараюсь.

Юноше захотелось её ещё как-нибудь приободрить.

– Ты не сделала ничего плохого, Жаклин.

«Соберись, тряпка», – мысленно закончила за него девушка.

– А когда прилетает Кирк? – поинтересовалась она вслух.

– Четвёртого. Но может и задержаться. Как только он будет в Лондоне, я сразу же еду к нему.

– Угу. Хорошо, – промямлила Жаклин каким-то детским голосом. – Александр, извини, а можно я кое-что спрошу как врач? – как будто спохватилась она.

– Ой, Джеки, а может, не надо? Что-то мне уже нехорошо.

– Прости, но всё может быть, поэтому… Александр, а вдруг кто-то из нас бесплоден?

– О-о-о… я так и знал, – откинулся на спину юноша. – И это ты спросила не как врач, а как истинная англичанка – у тебя какая-то патологическая потребность сразу думать о плохом.

– У меня бабушка была француженкой.

– О самом плохом, Жак! – ткнул он указательным пальцем в кровать возле себя.

– Извини-извини-извини, это я всё от… мыслей этих… которые никому не нужны.

– Я не врач, но даже я знаю, что так бывает. Проносит людей как-то, – и Александр хихикнул. – У тебя и так скоро встреча с Чарльзом, а тут ещё и это, вот ты и запаниковала.

– И тогда я должен задавать тебе вопрос: а что, если я не смогу иметь детей? Что тогда? Ты меня разлюбишь?

– Нет, конечно! Что за чушь! – тут же вспылила девушка и опять прижалась к нему. – Я не хочу ребёнка, я хочу ребёнка от тебя. Твоего ребёнка и только твоего.

Александр молчал. Поэтому она поспешила с пояснениями.

– Это примерно как: я не хочу в Лондон, я хочу в Лондон с тобой, я не хочу в горы, я хочу в горы с тобой, понимаешь?

Юноша сдвинул брови к переносице.

– Ч-ч-честно признаться, с трудом, – в раздумье проговорил он. – Я думал, с детьми всё иначе. Это инстинкты.

– О-о-о… – улыбнулась Жак, – если бы рожали мужчины, именно всё так и было бы. Но у женщин с инстинктами сложнее, – и она, забыв обо всём, заелозила животом у него под боком, а ногами попыталась обхватить его ближайшую к себе ногу.

– Жаклин, ещё одно такое движение, и я не посмотрю, что темно, поволоку тебя назад в джакузи.

*

– И что сегодня? Британский музей? – Александр разрезал ножом свою порцию фриттаты у себя в тарелке.

Напротив него, за обеденным столом на кухне, сидела Жаклин и намазывала себе на большой кусок французского батона соус «Песто» из маленькой стеклянной баночки.

– Ой, нет! Только не это! Этого всего мне в детстве с лихвой хватило, – она повела ножом в воздухе под подбородком. – Больше не хочу. Как ты относишься к современному искусству?

– Эти бидоны с кровью и кучи дерьма? Извини, но это всё – без меня.

– Тогда я хочу сегодня напиться, – заявила Жак.

Парень застыл с ножом и вилкой в руках.

– Что, прости?

– Выпить, – будничным тоном пояснила девушка. – Напиться.

– Ты, – он попробовал окинуть взглядом её худенькую фигурку, – напиться? Как интересно. А ты вообще когда-нибудь напивалась?

– Я не напивалась, я пьянела. По неосторожности. А ты?

– Я напивался. В этом сентябре мы однажды напились с Кирком тут, в доме, – парень вскинул глаза в потолок, видимо, имея в виду кабинет на втором этаже, где, собственно, всё и происходило. – У него, кстати, здесь ещё оставался хороший виски в баре, в кабинете. Ну так и куда же мы пойдём напиваться?

– В паб, конечно, – Жаклин облизнула губы после жирной фриттаты. – Только напиваться буду я одна, а ты потом меня пьяную отвезёшь домой.

– Договорились. Я в предвкушении. Но тут есть ещё кое-что. Я обещал тебе купить эти… – Александр кивнул подбородком на грудь девушки, обтянутую японским атласом.

– Что, – Жак в непонимании опустила взгляд себе на грудь.

– Ну, эти… – парень не отрывал взгляда от её груди. – Пять штук.

Девушка сначала немного опешила, а потом затряслась в немом смехе.

– Ты не можешь выговорить вслух слово «бюстгальтер», Александр? Почему? Что здесь такого? Скажи: «бюстгальтер».

Юноша вскинул брови и, недовольно – скептически сложив губы, вернулся к трапезе.

– Я обещал тебе купить их пять штук. Я должен сдержать обещание.

– Пока ты не скажешь вслух слово «бюстгальтер», я отказываюсь разговаривать на эту тему.

– Жаклин, у тебя есть шанс выбрать их самой, иначе я их выберу сам и просто подарю.

– Да не нужно мне пять… Александр, ну скажи: «бюстгальтер», – она уже веселилась вовсю.

– Где у вас здесь есть магазины, где они, – парень опять кивнул подбородком ей на грудь, – продаются?

– Ты будешь их со мной выбирать? А как же мы с тобой сможем общаться в магазине с такими пробелами в твоём лексиконе?

Парень тяжело вздохнул и в печали склонил голову.

– Даже не знаю, как сказать, но поход со мной по магазинам, – он пожевал губы, – где все эти молоденькие продавщицы, цепкие как чертополох, это не есть хорошая идея, малыш. Всё и всегда по одному и тому же сценарию, – юноша горестно вздохнул: – Увы.

– Хорошо. Я поняла. Эти… – девушка накрыла своими ладонями свой третье-четвёртый размер поверх халата, – обычно я покупаю на Новой Оксфордской улице, но сейчас там народу, как вчера на мосту, поэтому, если ты настаиваешь…

– Настаиваю, – низко кивнул парень.

– …то можно пройти на улицу Кромвеля. Там, напротив музея Виктории и Альберта, есть очень неплохой магазинчик нижнего белья. Может быть, и сам себе что-нибудь подберёшь. Ну или молоденькие продавщицы помогут, – девушка не стала говорить, что вообще-то в этом магазине в зале работают парень с девушкой.

– Решено, сначала я тебе покупаю эти… – Александр накрыл ладонями свои груди, – а потом ты напиваешься.

– Договорились.

*

На улице было промозгло и пасмурно. Этой ночью, дав людям более-менее нормально встретить Новый год, дождь всё-таки взял своё часов после трёх и разогнал по домам даже пьяных. Но небу от этого легче не стало – оно выглядело совсем не как после дождя, и даже не как перед дождём, а именно как во время. Тот самый случай, когда гулять не хотелось абсолютно. Хотелось вернуться в дом, зажечь камин, перерыть весь кабинет, а если понадобится, то и весь дом в поисках виски Кирка, разлить его по стаканам, сесть перед окном и смотреть на тех дуралеев, которые в такую погоду отправились гулять.

Но Александр нужно было сдержать обещание, а Жаклин… а Жаклин хотела хоть каким-нибудь образом избавиться от этих дурацких предчувствий.

Наикратчайшая дорога из района Notting Hill к музею Виктории и Альберта на одном из участков пролегает по диагонали Кенсингтонского парка. Предварительно немного прогулявшись по фешенебельному району Кирка, Александр с Жак шли по парку и вспоминали, как чуть больше месяца назад ехали здесь на велосипедах.

«У нас уже есть что вместе вспомнить», – ликовала про себя девушка. Людей на улицах было как в обычный выходной. Скорее всего, основная «новогодняя» масса туристов ещё не отошла от салюта и являть себя Лондону и лондонцам не спешила. Да и вообще, о вчерашнем новогоднем ажиотаже не напоминало уже практически ничего. Даже мусор.

Пошёл дождь. Опять. И парень, и девушка, имея внушительный опыт жизни в климате со значением годовой нормы осадков, зашкаливающим за стратосферу, не сговариваясь, начали оглядываться: где такой дождь можно было бы переждать – он ненадолго.

– Здесь за деревьями есть беседка, – показала рукой Жак на ответвление дорожки вдоль границы парка.

Александр, раскрывая её зонтик, тут же повернул в этом направлении.

Беседка Кенсингтонского парка является частью ансамбля под названием «Итальянский сад». Правда, сада как такового там нет. Четыре прямоугольных бетонированных пруда, расположенных с четырёх сторон небольшого красивого фонтана на манер римских чаш с питьевой водой, огородили невысоким красивым кованым заборчиком витиеватого рисунка и поставили на дорожках между ними мраморные лавки на манер римских уличных – всё. Элементарно. С одной стороны дорожка выходила прочь из ограждения и упиралась в ступеньки беседки. Куда парочка, собственно, и направилась.