Жаклин заслушалась. Она уже давно заметила, что юноша очень даже интересный рассказчик, и это уже не имело никакого отношения к её чувствам к нему.

Увидев, что собеседница притихла, оживился собеседник.

– А что любишь кушать ты? Если ты вообще кушаешь. Я пару раз тебя поднял, и, признаться, начал очень сильно в этом сомневаться. – Александр опустил руки запястьями на кромку стола, держа в них вилку и ложку для наматывания спагетти.

– Ну и напрасно. Я очень даже хорошо кушаю, – отчеканила девушка, и как бы подтверждая теорию практикой, отправила кусок пиццы в рот.

«Я для него худая?»

– И что же ты… хорошо кушаешь? – не унимался мужчина.

Она забегала глазами по пространству зала.

Юноша насторожился и, отложив вилку, потянулся левой рукой к своему бокалу с вином.

– Что… только не говори, что «пену для бритья». – Он неумело показал знак кавычек правой рукой с ложкой.

Отрицательно покачав головой, Жак прожевала, после чего проговорила сказала тихо так, скромно:

– Мороженое.

Её визави, чуть не поперхнувшись вином, пару раз моргнул и посмотрел на неё как на блаженную.

– Мороженое? – переспросил он так, как будто, если это прозвучит в его устах, то обретёт хоть какойто смысл.

– Да. Мороженое. А что?

– Мороженое, это, по-твоему, еда?

– Мороженое, по-моему, это очень даже вкусно, и мне этого достаточно.

– Угу. Ясно, – ответил он в той манере, в какой отвечает взрослый – ребёнку, который только что ему доказал, что Зубная фея всё-таки существует, мать её. Но потом сразу же широко и по-доброму улыбнулся: – Сладкоежка.

В долгу оставаться Жаклин всё так же не планировала.

– Хищник.

«Хищник» самодовольно засмеялся.

– Ну хорошо, мороженое, а какое ты любишь мороженое?

– Вообще-то любое. С Бейлизом люблю. Но самое вкусное, какое я ела, это трюфельное с мёдом.

Александр даже перестал жевать. Потом склонил голову набок, на манер всё той же Сулы, когда она чем-то заинтригована.

– Я такое впервые слышу, потому что не ем мороженого, или оно действительно редкое?

– Оно редкое. Но, кстати, я его ела именно в Италии, в Неаполе. – Показала она вилкой на пространство зала кафе. – Оно бесподобно. Это итальянский рецепт.

Юноша прищурился и посмотрел на неё как кот на мышь в мышеловке. Затем выпрямился и поискал глазами официанта.

До сладкоежки дошло моментально.

– Алекс, не надо. Сегодня я обойдусь и без мороженого, – прошептала она, зачем-то чуть пригнувшись к поверхности стола.

– Я не обойдусь.

– Ты будешь мороженое?

– Нет, я не обойдусь без тебя, когда ты ешь своё любимое блюдо. Я же ем в твоём присутствии своё любимое мясо, почему бы тебе не съесть при мне мороженое. Я думаю, это будет справедливо.

– Но заплачу я за него сама.

– Нет. Ты будешь платить за то, что заказывала – полпиццы и вино с чаем. Мороженое я закажу сам и платить буду тоже сам.

– Тогда и есть его ты будешь сам.

– Посмотрим.

В этом кафе трюфельного мороженого не оказалось, но имелся очень хороший пломбир, а к нему трюфельная посыпка и мёд.

Когда им принесли на плоской тарелке большую «шайбу» пломбира, обильно сдобренную оговоренными ингредиентами, в центр которой сверху была воткнута тоненькая палочка с блестящей кисточкой на конце, Алекс сразу же поставил её перед Жаклин. Но после того, как сладкоежка отрицательно мотнула головой и отвернулась в сторону, придвинул тарелку себе.

Держась сверху за палочку, он отщипнул прилагающейся ложечкой с краю кусочек лакомства и медленным движением отправил себе в рот.

– М-м-м-м-м… – почти пропел он, – божественн-н-но.

– Приятного аппетита, – отчеканила девушка с интонацией «Чтоб ты подавился».

– Спасибо, – поблагодарил юноша, ничуть не смутившись.

Её хватило только на четыре ложечки. Когда Александр пятый раз попытался приложиться к «шайбе», девушка не выдержала:

– Дай сюда, – дотянулась она до тарелки, и когда молодой человек отнял руку от палочки, переставила её перед собой и молча протянула к нему руку еще и за ложечкой.

Александр смотрел на неё с умилением – ему стал приятен один момент – Жаклин ест его ложкой. Она не взяла свою из чая, а потребовала его и продолжила начатое им дело.

Но всё еще посматривала на него как на врага.

злится, она еще лучше!» – разгорался уже несколько другой аппетит у восемнадцатилетнего.

Чуть только вкусив своего любимого лакомства, Жаклин мгновенно подобрела. Она посмотрела на своего визави и смущенно хихикнула.

Тот победоносно улыбнулся.

И Жаклин не выдержала.

– Понимаешь, в тех местах, где я жила с дядюшкой, где он работал помногу месяцев кряду, мороженое не продавалось. Там было много чего, иногда блюда готовились действительно очень вкусные, из варили нам местные рабочие, но вот мороженого… Оно бывало, конечно, но о-о-очень редко. – Она чуть причмокнула и облизнула губы. – Мне всегда его хотелось. Особенно в Африке и Китае – там такая жара! – девушка схватилась левой рукой за лицо. – Потом я приезжала, допустим, в Париж или Неаполь, или Рим и ка-а-а-ак накидывалась на эту вкуснятину. – Она губами сняла с ложечки очередную порцию пломбира. – Питалась только им по нескольку дней, пока горло не заболевало, и мне уже нельзя было холодного. Вот после этого я его очень люблю.

Александр уже давно уловил себя на том, что, когда она рассказывает о своей жизни, о своём детстве, он почти перестаёт дышать – описываемые ею сюжеты и нюансы её кочевой жизни юношу убаюкивали, завораживали. Для него это происходило примерно как Шахерезада и её «Тысяча и одна ночь». Поэтому, как только Жак замолчала, он стряхнул с себя наваждение и улыбнулся.

– Очень хорошо, что ты мне это рассказала. Спасибо, – сказал он с добротой и благодарностью в голосе.

– Угу, – кивнула путешественница.

Они вышли из кафе, заплатив каждый сам за себя, за исключением мороженого, к немалой радости сладкоежки, которой наконец-то удалось настоять на своём. По её же предложению спустились в метро – совсем рядом располагалась станция кольцевой High Street Kensington, сев на которой, можно выйти через остановку на Paddington, прямо у входа в вокзал.

На этот раз в поезде им достались места не за столиком, а обычные парные в ряду.

Перед тем как переступить порог вагона, Жаклин покосилась на идущего рядом Алекса, на что тот понимающе улыбнулся, но, тем не менее, не удержался и, всё-таки быстро передвинувшись ей за спину, слегка подсадил за талию в тамбур. Почувствовав сквозь пуховик и свитерок, какая она у девушки тонкая и гибкая, сытый студент практически обрёк себя на предвкушение.

«Будет у меня по квартире ходить только голая».

Заняв свои места, парочка осмотрелась. В вечернее время вагон заполнился почти наполовину – только сразу за ними два кресла пустовали, а вот через проход ехала взрослая чета: мужчина и женщина, скорее всего, муж и жена, сзади которых в одиночестве разместился молодой парень. Усевшись поудобней, он задремал еще до отправления.

Жаклин порывалась было расположиться у окна, но Алекс её остановил.

– Давай я туда сяду – поверь мне, так будет лучше.

Та с готовностью закивала.

– Да-да… конечно садись… вот, пожалуйста.

Усевшись в довольно удобное кресло, она сразу же расстегнула пуховик, не став его снимать на этот раз, и откинув голову, закрыла глаза. Проследив за ней, юноша понял, что девушка действительно устала, хоть и старается особо этого не демонстрировать. Он тоже ограничился тем, что только расстегнул дублёнку, потом подождал, пока поезд наберёт скорость, и, подняв воротник и удобно откинувшись в угол между креслом и стеной вагона, взял Жаклин за плечо и немного потянул на себя.

– Укладывайся сюда, – похлопал он рукой себе по боку.

У той в первое мгновение слегка расширились глаза от неожиданности и смелости предложения, но потом осознав, что интимность позы с лихвой нивелируется слоями их одежды, она молча кивнула и, чуть развернувшись и опустившись в кресле, оперлась спиной на парня, положив голову ему на плечо спереди, и опять закрыла глаза.