– Я хотела бы увидеть Александра. Это его комната? – подчеркнуто вежливо и всё так же тихо проговорила врач, ставя свой чемоданчик возле одного из стульев.

– Да. Его, – очень приветливо ответила девушка, постоянно с лёгким восхищением во взгляде возвращаясь глазами к фонендоскопу в руках доктора. Потом она кивнула на нечто замотанное в одеяло на кровати. – Это он. Но только он ни с кем не разговаривает и не позволяет ему помочь. И сейчас, кажется, спит.

– Угу. Ясно. – Доктор Рочестер не смогла сдержать улыбку. – Сейчас посмотрим.

Она подошла к кровати и попыталась заглянуть через тело, поскольку Александр, судя по очертаниям одеяла, спал, отвернувшись к стене. Но лежавший укутался так высоко и тщательно, а в комнате было так темно, что её попытки точно идентифицировать его личность особым успехом не увенчались.

– Аа-а-лее-е-екс… – шепотом, тихонечко позвала она, – Александр.

Ноль реакции.

– Вот видите, – старательно выговаривая английское произношение, прошептала девушка, – я же говорю, что он, кажется, сейчас спит.

– Как Вас зовут? – доброжелательно, с улыбкой, поинтересовалась Жаклин.

– Палома, – тут же ответила девушка. – Я из Испании. Учусь здесь на медицинском.

– Оу, очень приятно. А я – Жаклин. Жаклин Рочестер. Я – врач. Александр – сын моей подруги, и я хотела бы осмотреть его и убедиться, что с ним нет ничего страшного.

– Вряд ли у Вас получится, – авторитетным голосом заявила Палома. – Я второй день прошу его сказать «А» и показать мне горло, но он не слушается.

– Негодник, – еще шире улыбнулась доктор и огляделась вокруг. В помещении царил порядок и чистота. Вещей было не так уж и много – ничего лишнего, и всё лежало… как-то… системно: книги с книгами, тетради с тетрадями, причем, первые расположились на нижних полках, вторые – на верхних, ручки и карандаши, если и валялись, то только возле органайзера. Там же стояла маленькая модельная машинка Audi Q7 илиQ5, которая вполне себе могла гордиться тем, что, по всей видимости, являлась единственным украшением в комнате. За исключением сине-желтой мастерки, накинутой на спинку одного из стульев, не виднелось ни единого предмета одежды и кухонной утвари – скорее всего, первая вся поместилась в шкафу, а вторая – либо где-то в столе, либо просто отсутствовала. На прибитой за дверью вешалке висела какая-то тёмно-синяя куртка и знакомая Жаклин коричневая дублёнка. Удобства гостья заметила в коридоре.

Врач сняла свой пуховик и пошла повесить его у двери. На обратном пути к кровати она зацепила ногой какойто шнур, не то от ноутбука, не то от настольной лампы, не то от чего-то еще, и в комнате раздался сильный грохот, в такой тишине показавшийся просто оглушительным.

Александр (а это всё-таки был он) сразу же пошевелился, повернулся и, открыв глаза, увидел уже стоявшую у его кровати Жаклин в белом больничном халате.

Парень ошарашено проморгался и тут же нахмурился.

– Как ты сюда попала? – он с раздражением грозно сдвинув брови.

– Твоими молитвами, – парировала Жак, нисколько не удивляясь такому «радушному» приёму, и, не теряя ни секунды, положила свою кисть на прекрасное чело, пытаясь проверить температуру.

Даже её ладонь, кстати, действительно с комфортом разместившись на этом роскошном лбу, почувствовала весьма ощутимый жар.

Больной, ни капли не смутившись, взял её за запястье и раздраженно откинул руку.

– Уходи, – отрезал он и отвернулся.

– Вот. Я же вам говорила, – подала свой тихий голос Палома.

Александр, до этого было шевелившийся, стараясь улечься поудобней и опять хорошенько укутаться, замер. Он медленно…очень медленно начал опять разворачиваться в сторону комнаты, потом, посмотрев мельком на Жаклин, принялся задирать голову вверх «на голос», насколько это было возможно, но поняв, что этого недостаточно, закатил вверх глаза. Наконец-то увидев, кто сидит у его изголовья, он прижал губы к зубам раздул свои идеальные ноздри.

– Так ты всё еще здесь? Я же тебе сказал, чтобы я тебя здесь больше не видел! Ну-ка брысь отсюда! – почти прошипел он. Потом посмотрел на вторую свою гостью и добавил: – Жак, ты не представляешь, какой это страшный человек. – Он высунул кончик своего указательного пальца из-под одеяла и ткнул им в Палому. – Она учится на медицинском и лечит всё, что движется, – не увидев у врача желаемой шокированной реакции или паники в глазах, продолжил: – А всё, что не движется, она двигает и лечит. Это просто настоящая маньячка! – плакал и ябедничал заболевший.

Жаклин готова была захохотать – в пылу ситуации она не успела порадоваться встрече с любимым человеком и вот именно сейчас почувствовала ни с чем не сравнимое удовольствие, что видит его и слышит.

Но ей уже нравилась и испанка, которая всё это время спокойно улыбалась.

– Молодец! – доктор Рочестер подмигнула своей будущей коллеге.

Александр фыркнул и закатил глаза

– Тогда обе – на выход! Без вас обойдусь! – он опять отвернулся к стене. – Всё. Приём окончен. Отвалите от меня! – и больной накрылся с головой одеялом.

– Ладно… – поднялась Палома со своего места, – я, действительно, должна идти. – Она опять посмотрела на фонендоскоп. – Думаю, Вы сможете позаботиться о пациенте.

Жаклин закивала с улыбкой – по интонациям студентки было слышно невооруженным ухом, что она всё-таки не совсем справляется с врачебной этикой и немного влюблена в своего больного.

– Да. Я полностью уверена, что смогу ему помочь и вернуть его назад, в студенческую семью, – громко и четко выговаривала доктор Рочестер, как бы вколачивая каждое слово Александру в уши.

Тот только хмыкнул из-под одеяла.

Арина закрыла ноутбук, сложила на него стопочкой тетрадки, и, взяв всё это под руку, повернулась к кровати.

– Выздоравливай, Александр. – И вдоволь насладившись абсолютнейшей тишиной в ответ, она посмотрела на доктора. – До свидания, Жаклин. Рада была познакомиться.

– Взаимно, Палома. До свидания.

И студентка, бросив прощальный тоскливый взгляд на фонендоскоп, тихонько вышла из комнаты, аккуратно притворив за собой дверь.

Жаклин, положив вожделенный будущим медиком медицинский инструмент на стол, сняла и повесила на стул халат, подошла к двери и, повозившись с замком, закрыла его на защелку.

Вернувшись к кровати, девушка пододвинула к ней стул, села на него, закинула ногу за ногу и затихла.

Она смотрела на лежавшего на кровати любимого человека и в очередной раз убеждалась в том, что он для неё значит – Жак могла бы вот так просидеть у его изголовья, наверное, вечность – настолько ей было хорошо и спокойно. Её даже никоим образом не ранила отстранённость Алекса, вот лишь бы он вот так лежал тут перед ней, а она вот так вот сидела тут возле него, и всё. Еще совсем недавно девушка возненавидела бы в себе это, но уже не сейчас.

Лежавший на кровати не шевелился. В комнате стояла мертвая тишина, которую разбавляли только негромкие звуки из коридора. Так они и пребывали в молчании: Александр лежал, а Жаклин сидела. Потом больной не выдержали, выглянув из-под одеяла, молча повернулся к своей гостье, зыркнул на неё недовольно-нетерпеливым взглядом, издал что-то среднее между «Пффф…» и «Гхммх» и опять принял исходное положение.

И тогда доктор решила, что пора действовать.

Поднявшись со своего места, она присела на корточки у его головы, отогнула одеяло и, зарывшись носом Александру в затылок, поцеловала основания «луковицы» его волос. Жаклин блаженствовала – его кожа была гладкая, родная и вкусная.

«Господи всемогущий! Он пахнет… он пахнет счастьем!»

И хоть у юноши чувствовался жар даже сквозь шелковистость волос, врача это не сильно тревожило – для неё это означало, что его организм борется.

Больной дёрнул головой и, легонько оттолкнув её затылком, опять укрылся одеялом по самые уши. Девушка немного стушевалась, но если уж начала, то, значит, нужно идти до конца, и поэтому, не трогая одеяло, зарылась носом в его шевелюру на макушке. Ей сразу вспомнилась их поездка в Лондон. Еще тогда в поезде, только лишь вдохнув запах своего любимого мужчины и моментально от этого успокоившись, она поняла, что совершенно не случайно он так понравился ей тогда, в Глазго, с первого взгляда. Она его просто почувствовала. Жаклин даже собой загордилась – какая она «тонкая штучка» и какая у неё хорошая интуиция. Приободрённая такого рода мыслями, девушка пару раз поцеловала его в волосы, отодвигая одеяло одной рукой ниже к шее.