В ответ парень молча улыбался и, подождав, пока они пройдут, продолжил:

– Тогда подожди меня напротив входа, хорошо? У нас сейчас небольшой разбор полётов, а потом только душ и всё.

Жаклин опять смогла только молча кивнуть, опасаясь вот-вот свалиться как куль к ногам своего молодого человека, потому как Сула уже потянулась куда-то под сидения за брошенным кем-то пирожком и запутала колени своей хозяйке в поводке. Александр, заметив её неловкость, широко улыбнулся, и, слегка ущипнув большим и указательным пальцами за щечку, убежал в раздевалку.

Хозяйка, распутав поводок, вместе со своей неуёмной хулиганкой медленно, не спеша, двинулась на выход со стадиона и расположилась под деревьями чуть поодаль от Западного входа, с противоположной стороны улицы. Она поняла, что её футболист очень огорчен проигрышем и неудобно чувствует себя из-за этого, и намеревалась отвлечь его от этой досадной мелочи. А проигрыш в футболе она считала именно досадной мелочью.

Александр появился где-то минут через двадцать-двадцать пять и опять, по новой, в который уже заставил девушку задохнуться от своей внешности, только теперь уже в джинсах, черной водолазке, скорей всего, шотландской тонкой натуральной шерсти, и в той самой коричневой дублёнке, тоже, видимо, с отменной, безукоризненной «родословной». Внешние данные этого уродившегося шотландца всё время обновляли в её голове понятия о красоте вообще – вот буквально еще и часа не прошло, как у неё захватывало дух от его вида там, на поле, всего такого потного, разгоряченного, взъерошенного, нервного, злого, в этой белой форме, сидящей на нём столь естественно-небрежно, и вот он уже выходит из-за кованой калитки ворот стадиона, стройный, аккуратный, высокий, длинноногий, уже спокойный, но наглый, дерзкий, но сдержанный.

«Господи, и как это меня так угораздило… влюбиться именно… в такого?» – не успела в очередной раз удивиться Жаклин, как с огорчением заметила, что парень на своём лице сейчас активировал режим под названием: «покер фейс». Это неминуемо означало, что, скорее всего, он только что провёл не самые приятные двадцать-двадцать пять минут своей жизни.

«Это нужно исправить», – была полна решимости его спутница.

– Давай пойдём на берег Айсис, – приблизившись, сходу предложил Александр, – там людей всегда мало и можно гулять с собаками, – и протянул руку к поводку.

– Угу, – тут же отдав ему рулетку и засовывая свои руки в карманы пуховика, развернулась в нужную сторону Жаклин. Она старалась меньше говорить, чтобы не выдать, как ей сейчас хорошо и уютно.

«Вот бы с ним каждое утро на работу ходить, – посмеялась она про себя. – И просыпаться тоже с ним. Каждое утро».

Как только они двинулись в путь, Алекс, приблизившись вплотную к своей спутнице, засунул свою руку в её ближний от него карман и, взяв там её ладошку в свою, переложил их руки в карман себе, после чего слегка пожал пальчики девушки и переплёл их со своими.

Сула же даже не заметила смену хозяина. Кажется, она опять полностью отдалась на откуп новой порции незнакомых запахов, и какое уж тут до хозяев, пусть и дальше думают, что это они ведут её на поводке, хотя уж она-то знает, кто здесь на самом деле главный.

– Извини, что не смогла прийти вовремя, – первая начала её хозяйка. – Я вообще удивлена, что мы дошли – Сула отвлекается на всё что можно и нельзя. Мала она еще, конечно, и невоспитанна, чтобы гулять по городу.

Александр только лишь спокойно улыбался.

– Ничего, мы никуда не торопимся, так ведь? – Он опять пожал руку своей девушки у себя в кармане и заглянул ей в лицо. – Почему именно фараонова собака, Жак? – Они приостановились и смотрели, как эта самая фараонова собака, остановившись на Christ Church Meadow, начала что-то там рыть лапой в траве у обочины тротуара.

– Мне подарил её Чарльз. Ему нравятся эти собаки – он историк, а эта порода одна из самых древних, она связана с древним Египтом, с фараонами. – Девушка задрала голову и посмотрела на небо, вспомнив о созвездии Большого Пса. – Египтологи и сейчас о ней спорят, о мифах про неё, про Огненную собаку, которая жила вместе с фараонами в их дворцах. Говорят, это и была прабабка Сулы. – Хозяйка перевела взгляд на свою любимицу и умилительно улыбнулась: – Но мне она тоже нравится – она красивая, интересная и редкая. А тебе? Тебе не нравится эта порода? – она тоже заглянула Алексу в лицо.

– Мне нравится твоя Сула, – не раздумывая, ответил тот, двинувшись дальше за потомком Огненной собаки, которая, видимо, отрыла то, что ей надо и, поняв, что это ей совершенно не надо, пошла дальше. – Но, вообще-то, я больше люблю лохматых собак, таких… которых всё время хочется потискать, зарыться руками в их шерсть, знаешь, типа ньюфаундленда или тибетского мастифа.

– Или шотландской овчарки. – Девушка кивнула. – Угу. Ясно – чисто шотландский вкус – чтобы не продувало и не мёрзло. – Она с обожанием посмотрела на своего шотландца.

– Именно, – кивнул тот с улыбкой.

прошли по мосту через реку Cherwell, а потом, обогнув по краю Christ Church Meadow, который уже, начиная с сумерек, становился почти пустынным, попали к острову с Лодочным домиком и лодочной станцией Lincoln College. Здесь уже протекала Thames или Isis, как её называют в Оксфорде, и в этом месте берега её были на редкость живописны – буквально у самой кромки воды росли роскошные взрослые ивы и не менее красивые и мощные дубы.

– А у тебя никогда не было собаки? – спросила Жаклин.

– У-у, – в отрицании мотнул головой её спутник. – Родители не соглашались. Мать боялась собак. Её в детстве сзади за ногу укусил карликовый пинчер, очень глубоко, у неё даже шрамы остались, с тех пор она с собаками не в ладах. Да и аллергия у неё на шерсть. – Он помолчал. – Но я в детстве не сильно просил собаку, так… поканючил годик и успокоился. А вот Дженни! От Дженн родителям хорошо досталось – она ныла лет пять! Мать с отцом хватались за голову, не знали, чем её отвлечь. Сестра всегда говорит, что как только начнёт жить отдельно, заведёт собаку на второй день.

– И какую? Если не секрет. – Жаклин опять начинала ловить себя на том, что готова его слушать двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю, только бы он рассказывал хоть что-нибудь и не останавливался.

– Говорит, что хочет далматинца. А лучше – двух.

– Оу, у девушки есть вкус!

– Ну, так! Еще бы! – Алекса распирало от гордости при упоминании о сестре. – Она занимается рисованием, дизайном, архитектурой. Увлекается компоновкой пространства и материала, цвета, формы там… размера и еще много всякой мутотени, в которой я нишиша не разбираюсь, и Дженни, признаться, меня всем этим так достала, что я с удовольствием сбежал от неё сюда, в Оксфорд.

Жаклин захихикала – парень кокетничал! Это было так на него не похоже.

– У многих моих друзей были собаки, – между тем продолжал рассказчик, – у дяди Рональда всегда дома живут собаки. На ферме в хайлэндсе без собак хреново – они и грызунов отпугивают, и крупных животных там… чтоб не вытаптывали, скот пасут – тамошние собаки рабочие и очень умные, самостоятельные. Сейчас у него целая стая бордер колли. Этим летом, в июле, мы с братьями ходили в горы с ночевкой и брали их с собой.

– С ночевкой?! И вас отпустили? – воскликнула Жаклин. – А сколько лет твоим братьям?

– Старшему Бену – девятнадцать, он на полтора года старше меня, а младшему Хэмишу – четырнадцать.

– И как долго вы были в горах?

– Неделю.

– Неделю! – Жаклин даже остановилась. – Ого! – её глаза округлились – удивление буквально распирало изнутри. – Александр, а это точно не опасно? Троих, можно сказать, еще детей отпускать в горы без взрослых на неделю!

Её спутник тоже остановился и застыл, немного откинув голову назад и не поворачиваясь лицом к девушке. Та заволновалась – она уже поняла, что проговорилась, но… скорее всего, было поздно.

Когда «дитя» всё-таки развернулось и вперилось в неё «тюльпанами», которые меньше всего сейчас напоминали что-либо из всей ботаники и не только. Жак показалось, что она смотри в выключенные фары какой-нибудь крутой тачки типа ТТ-на фоне очевидной злости там просматривались открытая воля и скрытая сила.