– Сюда, – кивнула на него Жак.

После того, как они уложили хозяина, она вышла назад в гостиную, подошла к столу и взяла сегодняшний пирог с мясом.

– Вот, возьми и иди, пожалуйста, на кухню. Я сейчас приду. – И протянула блюдо гостю.

Тот пирог взял, но, выходя из комнаты, остановился боком в проходе и стал наблюдать.

Девушка, не обращая на «вуайериста» никакого внимания и вообще как будто напрочь забыв о его существовании, подошла к креслу в гостиной и откинула его сидушку. Внутри лежали сложенные аккуратными стопочками пледы. Она взяла один из них и опять прошла в кабинет, не закрывая за собой дверь. Жена сняла с мужа туфли и поставила их сбоку дивана, после чего подложила ему под голову маленькую подушку. Поняв, что этого недостаточно, прибавила еще одну. Пока она укладывала голову Чарльза, у него растрепались волосы. Жаклин поправила ему прическу, пятернёй зачесав её назад, потом расправила плед и накрыла спящего. Тут же активизировалась Сула. Увидев, что хозяина накрыли такой большой, отличной тряпицей, хоть от него и не очень хорошо пахнет, тем временем как чистенькую, послушную собачку Сулу уже давно не радовали обновками для её гнезда, она предложила хозяину поделиться и, схватившись зубами за угол пледа, потянула его на себя.

– Сула, фу! – шикнула на неё Жаклин и легонько щелкнула «барахольщицу» по носу. Та, пару раз чихнув, отскочила и понуро выдворилась в прихожую, где в углу на тот момент и «гнездовалась», аккурат возле своих столовых приборов.

Пока Жаклин воспитывала собаку, у Чарльза свесилась с дивана рука. Девушка терпеливо поправила еще и руку и, последний раз взглянув на всю картинку в целом и подцепив пальцами его туфли, выпрямилась, намереваясь уходить, и тут же угодила глазами в Алекса.

Тот всё это время стоял неподвижно и молча наблюдал за всей этой… картинкой. Жаклин опять смотрелась как-то по-другому. И эта Жак была первая, которая была явно не его. Пока. Но, всё дело в том, что и эта ему тоже понравилась. Он смотрел на девушку прищуренными «тюльпанами» и удивлялся. Себе. Парень поражался не тому, что ему интересно видеть, как Жак общается со своим вдрызг пьяным мужем, а тому, что ему это вообще интересно, в принципе. Юноша понимал, что это означает что-то очень важное, но вот что именно, он пока не знал.

– Пойдём, – протиснулась хозяйка в проходе мимо гостя, застывшего как статуя с блюдом в руках.

Она по пути на кухню поставила туфли Чарльза в шкаф для обуви в прихожей, судя по всему, опасаясь мести Сулы (та, не получив плед хозяина, могла взять его туфли), и направилась в кухню.

Алекс двинулся за ней.

Кухня оказалась не очень большой, но и не тесной. Справа от входа светилось огнём от уличного фонаря окно, слева вытянулась вдоль стены кухонная мебель, по центру стоял круглый обеденный стол под большим английским абажуром.

Гость поставил пирог на стол и сел на стул рядом, а хозяйка помыла руки и начала хлопотать с чаем. Налила воды в чайник и поставила его на плиту – они с Чарльзом пользовались чайником со свистком, а не электрическим. Потом достала чашки. И чашки она достала разные: одну поменьше – для себя, другую побольше – для Александра. Тот это сразу же заметил, и у него почему-то потеплело внутри.

Правда, он быстро спохватился и так же быстро сообразил, что к чему:

– «Мда-а-а… кажется, мне конец, – выносил он себе приговор, пока Жак, потянувшись повыше в шкаф, доставала большую, красивую, с китайскими мотивами, жестяную коробку для чая. – Я, мать вашу, гибну… мда-а-а. Мне она начинает нравиться любой… да и в ней тоже… всё подряд уже нравится. Поздравляю, чувак, ты приплыл», – пессимизму юноши не было предела.

– Какой ты любишь чай, Александр? – спросила Жаклин, открывая крышку и не поворачиваясь к гостю.

– Крепкий, – просветил её гость.

Хозяйка покопалась во множестве пакетиков, которыми коробка полнилась до краёв, и, достав там, видимо, то, что ей нужно, положила его в чашку для мужчины, а потом, быстро взяв первый попавшийся лежавший сверху, кинула в чашку себе.

Сула присутствовала тут же и своим поведением напоминала шахматную фигуру – она садилась сбоку хозяйки и пыталась разглядеть, что делает та на столе. Не имея в этом большого успеха, в силу своих пока еще скромных размеров, оставляла это дело и делала несколько шагов, как слон или конь по шахматной доске, и точно так же садилась перед Алексом, заглядывая на руки ему. Но и от этого толку оказывалось недостаточно, поэтому щенок повторял свои «ходы» до тех пор, пока гость не сжалился над этой «ладьёй» и не дал ей одну ржаную хлебную палочку, стоявшую на столе в специальной вазе. И «шахматная» собака, тут же сделав выбор в пользу парня, осталась с ним, видимо, поклявшись про себя хранить ему верность до самого конца чаепития.

Жаклин достала еще небольшое блюдо, наложила в него немного всяких сладостей, потом взяла еще два чайных блюдца и, залив кипятком кружки с пакетиками, всё это стала выставлять на стол.

– Ты его любишь? – принялся помешивать свой чай Алекс, наблюдая, как девушка разрезает пирог на шесть равных частей.

Жаклин на мгновение застыла, а потом молча продолжила делать своё дело.

Когда пирог был разрезан и два куска лежали в блюдцах, девушка встала и, потянувшись к одному из шкафчиков, достала пачку сигарет с зажигалкой.

Александр остолбенел. «Тюльпаны» приняли свой максимальный размах.

– Ты, что, куришь? – Он, легонько хлопнув ладонями по столу, сказал это таким тоном, как будто уличал её в том, что она бьёт свою Сулу розгами.

Сула, кстати, сидела тут же и, наблюдая, как хозяйка управляется с пирогом, подумывала, уж не изменить ли с ней гостю?

– Нет, не курю, но иногда… бывает. – Девушка начала вытаскивать сигарету.

– И ты думаешь, я разрешу тебе курить? – мужчина даже веселился.

– Позволь тебе напомнить – я у себя дома. – Курильщица взяла сигарету в рот.

– Твой дом – я! – Юноша выдернул у неё изо рта сигарету и сломал её пальцами.

От такой неслыханной, несусветной наглости и самонадеянности со стороны этого красавца остолбенела теперь уже Жаклин, но… но это прозвучало почти как признание, против которого она была абсолютно безоружна, если бы вдруг стала врагом самой себе и вздумала с этим воевать.

– А ты – мой, – видя, как она не нашлась что возразить, продолжил красавец, кроша сигарету в руке.

Жаклин вздохнула, откладывая пачку.

– Давай пить чай.

Ярый борец за здоровый образ жизни взял со стола бумажную салфетку и, завернув туда то, что осталось от сигареты, пошел с этим в ванную опять мыть руки. Поборница здорового образа жизни ждала его возвращения, пряча улыбку в уголках губ.

Когда они наконец-то приступили к церемонии, парень, размешав сахар, отложил в сторону ложечку и принялся пить из кружки, поставив локти на стол и посматривая на девушку. Которая в это время прихлёбывала горячую жидкость всё той же ложечкой, склонив голову к чашке, чтобы можно было спрятаться за волосами.

Но его не устраивало и это.

– Жак… – он поставил чашку на стол и убрал волосы девушке за ушко, скользнув напоследок костяшками по щеке, – я… – и тут же потёр мочку своего уха, – я сам ничего не понимаю, но мне с каждым днём всё труднее тебя с ним делить. – Он кивнул головой влево, на гостиную и кабинет.

Жаклин прихлебнула чай, уставившись на поверхность стола абсолютно невидящим взглядом.

– Я… мне… я понимаю, что ты еще не готова сделать выбор… – хотел продолжить было МакЛарен, но его перебили.

– Не было никакого выбора. – Девушка подняла голову и посмотрела на своего собеседника. Красавец в удивлении вскинул свои идеальные брови над прекрасными «тюльпанами». – Я всё расскажу, – мелко утвердительно закивала она. – Всё. – Жаклин с ужасом чувствовала, как ей не хватает сигареты. «Он прав – пора отвыкать от этого баловства». – Я, действительно, хотела тебе кое-что сегодня сказать. – Она еще раз взглянула на своего собеседника, потом помолчала, низко опустив голову, после чего продолжила: – Я не люблю своего мужа. Теперь я точно знаю, что не люблю. – Александр от этого признания так воспрял духом, что даже потянулся за пирогом. – Я… – Жаклин ломала пальцы, – я вышла за него замуж от одиночества. От полного одиночества – устала смотреть на пап и мам подруг в институте, братьев, сёстёр, их парней, а у меня не было никого – дядюшка постоянно разъезжал по объектам, с мальчишками у меня не складывалось. – Она отхлебнула чай и улыбнулась. – Но я не жалуюсь. Чарльз был мне хорошим мужем – он добрый, – Жаклин закивала и посмотрела на Алекса, запивающего чаем пирог, – он действительно добрый… заботливый, ненавязчивый, я не жалуюсь, – повторила она, и юноша насторожился – было похоже, что девушка именно жалуется.