Чарльз скептически сжал губы, пряча улыбку.

– Ну а вдруг! – продолжила с горячностью жена. – Конечно, было бы лучше, если бы она нашла себе спутника жизни там, где живёт и работает, но, мне кажется, если ей не удалось сделать этого до сорока двух лет, то… шансов уже мало – городок-то очень небольшой.

– Да… городок небольшой, – задумчиво повторил слова жены Чарльз, и оба замолчали, обдумывая перспективу вечеринки с участием Мери. – Ну что же… – пришел к решению мужчина, – думаю, это можно устроить. И, может быть, это было бы даже неплохо. Решено, – он стукнул указательным пальцем по крышке стола, – я завтра же позвоню ей и озвучу наше предложение. Послушаю, что она на это скажет.

– Угу. Скажи, что мы будем ей рады, – поддакнула жена.

После этого они продолжили определяться с остальным списком гостей.

В него включили Сесилию, друзей и коллег Чарльза – чету Олдансонов и его холостого приятеля Майкла Стюарта – тоже преподавателя истории, а также соседей Таниту и Гвидо Тикарани – итальянцев по национальности, которые уже давно жили в Оксфорде и преподавали культурологию.

– Чарльз, раз уж у нас собирается компания, могу я пригласить дядюшкиного земляка Александра? Помнишь этого молоденького мальчика, у которого я была на дне рождения в Лондоне? Он уже два месяца как в Оксфорде и еще ни разу не был у нас в гостях, мне кажется, это не очень вежливо с нашей стороны, ты не находишь? – она помолчала, не намекая на ответ. – Ты же знаешь, я собираюсь после Рождества в Глазго и просто боюсь представить, как буду смотреть в глаза его матери, да и Эшли тоже, если за весь триместр ни разу не захотела видеть их студента у себя в доме, – тараторила Жаклин.

– Да-да, дорогая, ради Бога, конечно, зови! Познакомишь нас заодно. – На радостях от новой должности Чарльз стал само гостеприимство. – В каком колледже он, кстати, учится?

– Магдален.

– Угу. Ясно. Он будет один?

Жаклин застыла:

«Ого! Вот это вопрос!»

– Что ты имеешь в виду? – «Уточнить никогда не помешает», – она была сама осторожность.

– Ну… – муж развёл руками, – он будет один? Или с девушкой?

– Эм-м-м… – она часто заморгала, – я точно не знаю… на своём дне рождения, он был с девушкой. Анной. Но вот приведёт ли он её сейчас, и вообще, встречаются ли они до сих пор или уже расстались, я не знаю. – Жак опустила плечи. – Но я у него уточню. Думаю, здесь нет ничего предосудительного.

– Да-да, уточни. Чтобы не было каких-нибудь сюрпризов.

– Хорошо, – твёрдо пообещала жена с внутренним хохотом и внешней улыбкой. – Я тоже против сюрпризов.

На том и порешили.

Ужин закончился незадолго к десяти, поэтому, немного убрав со стола, Жаклин заспешила на улицу с Сулой. Было уже темно, и хозяйка не стала отпускать щенка с поводка даже в огороженном скверике из боязни, что не сможет проследить за всем, что он там делает, а только лишь сделала длину шнура побольше и достала телефон.

– Алло, – муркнул любимый голос с не менее любимой улыбкой, хоть и сейчас невидимой.

– Ты виски пьешь?

Пауза.

– Открою вам секрет: я – шотландец, мэм.

– Шотландец, говоришь… – Жаклин задрала голову к тёмному небу, – тогда с тебя килт!

Александр опять помолчал.

– Нет проблем. Но килт идёт только в комплекте с волынкой.

Пауза.

– Ладно, уговорил: один-один. Привет, как твоё здоровье? Надеюсь, ты не сорвал пластыри еще вчера при выходе из моего подъезда? – врач сосредоточилась и вся обратилась в слух – она приготовилась максимально прислушаться к интонациям, с которыми сейчас должен был отвечать пациент, стараясь различить в них нотки лжи.

– Привет. Нет, не сорвал. А что, должен был? Да-а-а, они вроде и не сильно мешают. На спине, так я вообще про них забыл. Кстати, спал я сегодня и вправду первый раз без кашля. Так что, спасибо.

«Верить? Или не верить? Странно, но, вроде бы, не врёт», – несмело сделала вывод доктор Рочестер.

– На здоровье. Я очень рада, что ты наконец-то понял, что ради своего же здоровья врачей всегда нужно слушаться.

– А я что делаю! – немного раздраженно воскликнул парень – обещание слушаться врачей было для него излишне резким выходом из зоны его комфорта. – Особенно когда врач правильную тему мутит, – поспешил он «вернуться обратно».

– М-м-м… что, прости?

– Ты что-то сказала про виски…

– Оу…, точно! – «Вот так. Муха ты пожилая, Жаклин – только он «включает» молодёжный сленг, ты уже начинаешь переспрашивать». – Извини, я с трудом переключаюсь с темы твоего здоровья.

Для Александра это было уже слишком.

«И почему она именно врач? Не дизайнер, не экономист, не менеджер, не экскурсовод там какой-нибудь или искусствовед, а именно долбаный врач!!»

А врач между тем перенастроила интонации.

– Да. Ну, так вот. Мы с Чарльзом приглашаем тебя к нам на вечеринку в честь присвоения моему мужу новой должности главы «Отдела Европы» на кафедре истории. Кстати, это своё новое назначение он так обильно обмыл вчера. Наш а-ля фуршет состоится в пятницу, тринадцатого декабря, в шесть часов после полудня по адресу Оксфорд, Грейт-Кларендон стрит, строение восемнадцать, квартира пять.

– А где это?

– У нас дома. Добро пожаловать.

Александр молчал. Жаклин даже послышалось, как что-то скрипит в динамике телефона – не то это были его зубы, не то шестерёнки в мозгах.

– У меня есть выбор? – спросил приглашенный, заглушая скрип.

– Боюсь, что нет – ты отказываешься, и я тут же звоню твоей маме.

– Жа-а-аа-к… – досады в голосе парня хватило бы на всех остальных, претендовавших, но не получивших руководство членов «Группы Европы».

– Шучу. Выбор есть всегда. Помнишь? А на выбор влияют причины. Твоя мама очень просила меня ввести тебя в круг моего общения в Оксфорде.

Парень затих, опять заскрипев мозгами. И, видимо, не напрасно, потому что ответил:

– Спасибо за приглашение, но я не смогу прийти. Извини.

Этого Жак не ожидала, но не спешила обижаться и списывать отказ на банальную лень или набивание цены – она чувствовала, что чего-то не знает или не понимает. У Алекса, скорей всего, есть причины так поступать. Но ей так хотелось видеть его в своём кругу, у себя дома, в одной компании с той же Сесилией, с которой она познакомила бы своего любимого человека с большим удовольствием, чтобы та увидела и убедилась, какой он обаятельный, умный, внимательный, воспитанный, именно до того, как Жак ради него бросит своего мужа, а не после.

– Ну что же, очень жаль, мистер МакЛарен. Не буду скрывать – я разочарована. Ждите сегодня же звоночек от миссис МакЛарен и удачки вам с нею.

– А-ля фуршет, говоришь… – тут же обрадовала её поспешная фраза.

«Ага! Значит, всё не так уж и серьёзно», – подумала она с облегчением. И тут же «ударила тяжелой артиллерией»:

– Виски.

– Какой?

– Точно не помню, но, кажется, «Джонни Уолкер».

– «Уолкер» бывает разный, но я буду везде, где будет «Джонни Уолкер».

– Мама будет тобой довольна.

– … и я буду там не один.

У его собеседницы распахнулись глаза, и отвисла нижняя челюсть. Девушка невидящим взглядом уставилась на стену своего дома, из нескольких окон которого приветливо стелился тёплый свет от английских абажуров в пастельных тонах.

– Беру свои слова про маму обратно. – Она даже и не пыталась скрыть оторопь в голосе. – И с кем же ты будешь, если не секрет?

– С девушкой.

После этого звонившая поняла, что тут явно что-то не так, но расслабляться, даже мысленно, не спешила:

«Этого не может быть. Это ведь вчера он мне говорил, что не выдержит без меня три недели, так ведь? Я ничего не путаю? Мне же это не приснилось?»

– Вот как? Это очень интересно. Могу я рассчитывать, что ты не будешь держать её имя от меня в секрете? – Жаклин понимала, что имя ей, скорее всего, ничего не даст, главным было не услышать слово «Анна».

– Можешь. Её зовут Палома.

Жак выдохнула и закатила глаза.