– Оу, вот оно в чем дело… ты хочешь прийти к нам с Паломой.

– Это не я с ней, это она со мной.

«Это, что, никогда не кончится?».

– Алекс! Ты можешь наконец-то рассказать всё нормально?

– Не могу – нормального здесь мало. Эта медик-маньячка заявилась ко мне сегодня утром и попросила познакомить её с тобой поближе. Им дали задание на второй триместр – выбрать какую-нибудь специализацию в медицине и сообщить куратору. Он каждому разработает программу по этому направлению, и они будут её выполнять весь второй триместр. Она просится к тебе – хочет сообщить преподавателю твою специализацию, чтобы ты ей помогала ну-у-у-у… с материалом там, данными, с тонкостями, недостатками, ну не знаю я, что там у вас, у медиков, важное, а что не важное. Во-о-о-от… Паломе ты понравилась, и она надеется на твою помощь. – Александр вроде бы как закончил, но потом, предупреждая ответ девушки, поспешил добавить: – Я хотел напроситься с ней к тебе в гости в какой-нибудь другой день, когда ты будешь свободна, но раз уж тут подвернулась эта вечеринка…

Жаклин слушала, не перебивая – такой поворот событий являлся для неё большой неожиданностью.

– Ну-у-у… я не знаю… – она усиленно думала и пыталась спрогнозировать ситуацию, – в принципе, я могу, мне не жалко, если девушка старается учиться.

– Я так понял, она хочет поразить своего куратора и группу достоверностью источника информации – «из первых рук», так сказать.

– А мне почему-то кажется, что она хочет поразить кого-то другого. – Жаклин заулыбалась. – Смотри, Алекс, девушка к тебе явно неравнодушна, не успеешь оглянуться, а ты уже скормишь её сердце попугайчикам в Кенсингтонском парке.

– Её сердце в безопасности. Я подстраховался.

«О господи! С таким… – от полноты чувств Жаклин была не в силах подобрать достойное название своему собеседнику. Из неё рвалось сплошь всё не самое литературное, – гостем… – победили в ней годы общения с интеллигентными учеными мужами-археологами, – в двадцать шесть лет и поседеть недолго». – У неё сложилось полное ощущение, что её насильно запихнули в русские горки, которых она боялась до ужаса, и перевели тумблер в положение «вкл».

– Ты меня пугаешь. И каким же это образом, позволь осведомиться?

– Я сказал ей, что я – гей.

Жак прыснула так, что спугнула Сулу, ковыряющуюся в листьях под деревом.

– Просил её никому не рассказывать – не хочу, чтобы все знали. Именно поэтому мне периодически приходится заигрывать с девушками – боюсь, что люди догадаются про мою любовь к парням – я очень ранимый и меня страшит реакция социума. Медик-маньячка обещала молчать. Уверен, если не сегодня к ночи, то завтра с утра ко мне непременно потянутся звонки с поздравлениями с каминг-аутом.

Жаклин уже смеялась вовсю.

– А-а-алекс, не думаю, что она тебе пове…рила, – постанывала она от смеха.

– В Универе меня никто ни разу не видел с девушкой. Я сказал Паломе: это потому что я влюблён, – продолжал доканывать Жак новоиспеченный «гей».

– В парня? – «Как это «никто не видел с девушкой»? А как же Анна? Ничего не понимаю», – попутно вспомнила она.

– В двух. Сразу. И никак не могу определиться. Страдаю.

Ей было приятно всё это слышать, тем с большим удовольствием она продолжила смеяться.

– А-а-алекс… ну ра-а-азве та-а-ак мо-о-ожно… – Жаклин приложила руку к солнечному сплетению.

– Приглашай Палому к нам… Мы ей найдём нормального парня, а тебе в пару позовём на вечеринку Эдварда Капински, это один из коллег Чарльза… гей.

– Если он неплохо целуется, то я согласен – геи, они, вообще-то, такие трогательные.

– Я с ним не целовалась, не знаю. Можешь попробовать и расскажешь мне, как много я потеряла.

– Жаклин, но тринадцатое декабря – это почти через две недели! – передёрнул тему Александр.

– Кстати, я еще хотела тебе сказать, – девушка еще не полностью отдышалась после смеха, – моя начальница не упустила шанса отомстить мне за долгое отсутствие и поставила на каждодневный режим почти на десять дней кряду. В субботу, правда, я дежурю сутки, поэтому в воскресенье у меня выходной, а в остальные дни буду занята с восьми утра и где-то до семи-восьми вечера, раньше никто из нас не освобождается, когда работает только днём.

– Твою мать… – выдавил Алекс.

– А как у тебя с занятостью?

– Да тоже ничего хорошего… на этой неделе вечерние консультации, – в свою очередь начал недовольно перечислять студент, – потом на выходных я должен съездить к Кирку – он просил, а вот со следующего понедельника я свободен по вечерам – пришла пора тестов, а их мы обычно сдаём утром.

«Господи, у него же конец триместра, занятий полно, тесты, а я его тут на свидания подбиваю да на вечеринки. Хороша девушка своего парня, нечего сказать».

– Алекс, тесты вы сдаёте утром, а готовитесь к ним вечером, так что давай сосредоточься на учёбе – я никуда не денусь, обещаю.

– У-у… – не согласился молодой человек своим фирменным звуком.

– Я буду звонить.

– У-у…

– Часто.

Молчание.

– Каждый день.

– Договорились!

– Вымогатель! – умилилась влюблённая.

– Ты мне льстишь. Так что я могу передать Палому?

– Ну-у-у… что передать… – доктор Рочестер задумалась, – скажи, что у меня специализация звучит как «Первичная медицинская помощь», и я с удовольствием ей помогу, чем смогу. Она, кстати, приглашена вместе с тобой на нашу вечеринку, надеюсь, там мы сможем уделить время её заданию.

– Понял. Так и передам. А вообще, что за публика будет?

– Коллеги Чарльза, может быть, его сестра, моя подруга, соседская пара и вы с Паломой – всё.

– Ладно… договорились.

«Да неужто! Снизошел-таки! Не прошло и года!»

– Ну, тогда… до связи? – «закинула удочку» Жаклин, глядя как Сула, которая уже обошла все «свои точки» в родном скверике, начала подумывать над тем, на что бы ей решиться сверх нормы, а это уже было чревато последствиями.

– Когда?

– Я пришлю сообщение.

– Буду ждать, – сказал Александр, но прощаться не спешил. Не спешила и его собеседница. И её терпение было вознаграждено. – Я очень скучаю по тебе, Джеки. Постоянно, – выпалил мужчина одним выдохом.

Он делал ей уже и более смелые признания, но почему-то именно сейчас на неё нахлынули ощущения полёта вот над той самой долиной, которую она вчера описывала гостю. Не то благодаря этому тихому, упоительному вечеру и огромному пространству на удивление чистого звёздного неба над головой, не то явному напору Александр в направлении дальнейшего общения и сближения, а может, на неё повлияло его чувство юмора – этого всего Жак не разобрала, но: «Даже если я разобьюсь, он того стоит», – решила она, а поскольку отвечать нужно было что-нибудь другое, «спустилась на землю».

– Тебе придётся взять себя в руки и набраться терпения, Александр. Как и мне.

– К чёрту терпение! Я скучаю по тебе с самого моего дня рождения, между прочим! – У юноши были такие интонации, как будто он собирался просто «убить» девушку этим своим откровением наповал.

Но та лишь грустно улыбалась.

– Я скучаю по тебе с августа, Алекс.

Последовала долгая пауза.

– Я тогда был дураком.

– Я рада, что ты так думаешь, хоть это и неправда. – Жаклин вздохнула. – Мы будем часто созваниваться.

– Мммхм…

– А-а-алекс… – протянула она предостерегающе, – я только тебя прошу…

– Ладно, я понял, – перебил её молодой человек.

– И пожалуйста, не переусердствуй там в заигрывании с девушками, не то Палома заподозрит тебя в бисексуальности.

– Договорились. Буду усердствовать в заигрывании с мужчинами, – он шутил, но в его голосе не было даже улыбки, не говоря о весёлости.

– Отлично! Всех тех из них, кто сносно целуется, направляй сразу ко мне – буду должна. – Его собеседница скопировала его серьёзный тон, но не смогла удержаться и прыснула со смеху.

– Обойдёшься! – тут же возмутился юноша, и, слыша, что Жаклин не перестаёт похихикивать, добавил: – Ага, очень смешно! Прямо обхохочешься!