Жаклин, не найдя что ответить, в это время быстренько, пока не поздно, заправила свои груди внутрь бюстгальтера и опустила кофточку.

Молодой человек улыбался, опустив свои ладони ей на бёдра.

– Ну вот, теперь можно и на вечеринку. – Бережно хлопнул он по ногам девушки.

В ответ она только молча, догадливо заулыбалась:

«Всё-таки полегчало, значит».

В благодарность за то, что он готов довольствоваться таким малым, хоть скорей всего, это стоит ему нешуточного дискомфорта, она притянула его голову к своей шее, напоследок глубоко зарывшись руками ему в затылок опять и, предварительно один раз поцеловав в волосы и шумно вдохнув их запах, прижалась к ним щекой. Александр по новой начал целовать её под линию челюсти и блуждать руками по бокам, но только теперь уже поверх кофты.

И когда Жаклин почувствовала, что в его поцелуях становится всё больше чувств, в руках – всё больше силы, а вдыхании – тяжести, мягко отстранилась и накрыла его лицо ладонями.

– Александр.

– Знаю. – Он, слегка зажмурившись, приложил её руку к своим губам и поцеловал внутреннюю сторону ладони. – Знаю. – И открыл глаза.

Жак смотрела на его лицо и чувствовала, что может рассматривать и целовать это произведение природы бесконечно, миллиметр за миллиметром, и ей всё равно будет мало.

Поэтому она решила, что пора.

– Где ты взял мотоцикл?

Александр широко заулыбался, и, чувствуя, что время тикает, бросился обыскивать и ощупывать руками её тело на толщину жировой прослойки.

– Неплохая попытка, Джеки. Я оценил. – И тут же защекотал её в боках пальцами так, что девушка зажалась руками и, завизжав, засмеялась. Она попыталась вырваться, но его руки держали её как ремни безопасности на русских горках. Он покровительственно засмеялся. Когда же, дождавшись, пока она успокоится, все-таки отпустил, и Жаклин быстро вскочила, поднялся сам.

Усаживались на мотоцикл они тоже в полном молчании – всё было понятно и без слов.

Александр довёз её до Университетской почты. Не заглушая железного коня, подождал, пока Жаклин слезет и снимет шлем, повесил защиту опять на руль, чмокнул девушку в щечку, сказал:

«До встречи», – и уехал, зло дав по газам на весь Оксфорд.

– Чарльз, – представился мистер Рочестер, протягивая руку своему гостю.

– Алекс, – ответил тот на рукопожатие.

– Рад знакомству, Алекс. Добро пожаловать. – Хозяин дома улыбнулся.

– Взаимно. Поздравляю с повышением. – В ответ его улыбкой не одарили.

– Спасибо.

Жаклин стояла сбоку между ними, и у неё разбегались глаза – на кого смотреть первого, на кого – второго. Для начала ей не хотелось пропустить реакцию Чарльза на МакЛарена – она видела, что её муж явно рассматривает нового знакомого, хоть и справедливости ради должна была признать, что любопытство его весьма поверхностно.

И действительно, на хозяина дома этот юноша, конечно же, произвел какое-то впечатление, раз уж даже побудил к разглядыванию своей персоны, но не особо. Чарльз только лишь отметил про себя, что сам на пару дюймов ниже этого студента (конечно же, неминуемо польстив себе в этом плане, ибо проигрывал он парню дюймов пять, не меньше) и даже немного уже его в плечах, как это сделал бы любой другой мужчина при знакомстве с «новым самцом» – сразу же автоматически стараясь визуально определить его физическую силу. Что же касалось картинной красоты гостя, то дать ей оценку хозяину было намного сложнее в силу, во-первых, своей гендерной принадлежности и сексуальной ориентации, а во-вторых, студенты мелькали у него перед глазами каждый день, составляя своеобразный калейдоскоп из лиц, тем самым отучив преподавателя разглядывать и оценивать их милые молодые мордашки. За редким исключением.

«Кажется, ничего не почувствовал. Да, в принципе, и с чего бы? Если только с внешности этого красавца», – резюмировала Жаклин-ей, опять же в силу своей гендерной принадлежности и сексуальной ориентации, делать предположения, игнорируя внешние данные уровня Алекса, было несравнимо сложнее.

А вот сам красавец являл собой картинку заметно сложней и интересней своего визави. Сейчас перед ним, кроме всего прочего, стоял еще и преподаватель, поэтому было заметно, что в юноше студент, с его элементарным уважением к учителю, к человеку, обладающему более высоким уровнем эрудиции и интеллекта, борется с тем мужчиной, которому удалось умыкнуть из-под носа этого самого интеллектуала и эрудита сердце его жены. Поэтому парень воззрился на Чарльза с эдакой вежливой иронией, и, судя по всему, прилагал ещё и весьма ощутимые усилия, чтобы не скатиться на высокомерие и как следствие – снисходительность.

«Позёр!» – с любовью и умилением подумала Жаклин.

Чарльз в компании Мери немного опоздал на свой собственный праздник – они задержались в Лондоне. Поскольку уже было близко к семи часам вечера, то почти все гости собрались и ждали только Сесилию, пообещавшую захватить в компанию своего среднего сына Кевина. А пришли уже Айвор и Кайра Олдансоны, Танита и Гвидо Тикарани, Александр и Палома, а также Майкл Стюарт.

Войдя в комнату, виновник торжества первым делом попросил у всех прощения за опоздание, после чего Жак смогла представить друг другу своего мужа и любимого мужчину. Так уж получилось в её жизни, что это были два разных человека. Очень разных.

После того как Чарльз, познакомившись с присутствующими студентами, пошел дальше здороваться с остальными гостями – своими знакомыми, в комнату вошла Мери. Она чуть задержалась в прихожей со встречавшей своего хозяина Сулой, к которой только вчера приехавшая женщина уже успела очень сильно привязаться.

В общем-то, ничего беды не предвещало – Жаклин, как и положено хозяйке праздника, двинулась навстречу золовке, чтобы познакомить её со всеми присутствующими, и поскольку впереди всех стояли Александр и Палома, то начать ей предстояло именно с них.

Только лишь взглянув на вошедшую, девушка поняла, что что-то не так. Мери застыла на пороге гостиной в нерешительной позе, нервно сжав кулачки, бегая глазами по всему пространству помещения, и периодически не то удивлённо, не то восхищенно, не то даже как-то испуганно, останавливала взгляд прямо перед собой. Проследив за её глазами, невестка поняла, что та столь неоднозначно поглядывает именно на МакЛарена.

«О-о-о-о, не-е-е-ет… только не это! – мысленно завопила Жаклин, но тут же, взяв себя в руки и проглотив досаду, зацепилась за мысль: – Надеюсь, Алекс знает, что делать – у него есть опыт в этих делах». – О своей помощи в получении этого опыта девушка могла только догадываться.

– Мери, дорогая, разреши тебе представить сына моей подруги – Александра МакЛарена. Он учится в нашем Университете, на экономическом.

Мери чуть встрепенулась от звука своего имени, с неё спало наваждение и, взглянув на невестку и поняв, что от неё требуется, она смогла взять себя в руки. Женщина вернула себе грацию учителя математики и приняла позу, достойную должности директора школы – разжала кулачки, расправила плечи и слегка вздёрнула подбородок. Однако, быстро сообразив, что это не тот случай, добавила сюда еще и какое-то застывшее, приветливо-кукольное выражение лица.

– Мне очень приятно… э-э-э… – бедняга даже не сразу поняла, что не может назвать по имени человека, с которым её пытаются познакомить. Засмотревшись на его хозяина, само имя она попросту прослушала.

– Алекс, – помог ей хозяин имени, на доли секунды опередив в этом хозяйку квартиры. Он тоже уже оценил ситуацию и привычно приготовился лицедействовать, а при первой же возможности – дистанцироваться.

– Очень приятно, Алекс, – пролепетала Мери, смутившись, и первая протянула юноше руку.

– Александр, позволь познакомить тебя с сестрой моего мужа – Меринэлл Уитни. Она живёт в Корнуолле и работает учителем математики, занимая пост директора школы. – Невестка хотела еще и с помощью упоминания профессии и должности своей золовки вернуть той хоть в наименьшей степени чувство реальности, от которой, судя по всему, оно так и норовило ускользнуть.